Лишнее внимание (Нью-Йорк)

В центральной комнате было холодно – окно отворено максимально, чтобы проветрить номер от сигаретного дыма, входная дверь так же была распахнута полностью. Финляндия проснулся совсем недавно, пускай время ещё даже не подошло к обеду. Удивительно, казалось бы, для него, но причиной подъёма послужил Швеция, который о чём-то очень громко разговаривал по телефону, а после спросил, нужно ли парню чего в магазине и ушёл. В последние дни республика просыпается рано. Фин всё ещё находился в пижаме, пуговицы лёгкой светло-голубой рубашки были растёгнуты, а штаны, что были на пару тонов темнее, складками почти закрывали голые стопы. Это была не его пижама. Норвегия оставил её как-то в гостиной, поленился относить в шкаф, потому вещь стала общей. Финляндия нацепил её даже не смотря на великоватый размер и поношенность. С пепельницы лёгким ветром сбивались бычки, падали на грязный пол. Среди жестяных банок и куч пропахшей одежды парень нашёл свои тёплые тапочки и недопитое пиво. Оно выдохлось и уже не было таким вкусным, отчего отправилось в мусорку. Бардак был во всём номере, кроме комнаты Швеции. Страна каждый день пытается сподвигнуть братьев на уборку, оттого не убирается сам. Ему попросту надоело их халатное отношение к временному жилью. Настроение подпортилось из-за раннего подъёма, однако не было ужасным. Республика вяло походил вокруг незаправленной кровати, собрав мешающие носки и одежду, отнёс всё в корзину для белья. Редко делает нечто подобное, но нужно чем-то себя занять. Хотя бы до прихода Швеции, что час назад намеревался закупиться продуктами для грютты. Не хотелось даже умываться, поэтому парень занялся посредственной уборкой. В любом случае, с ней стало заметно чище. Фин всё был зол на Швецию после того, как из-за последнего пришлось отпустить Россию. Где-то глубоко в душе может он и был благодарен за это, но вчера день, мягко говоря, не задался совсем. Одно радовало – он так и не попался Дании на глаза, пускай и был уверен, что старший уже знает о сложившейся ситуации. Сделай он задуманное с Россией, как начался бы скандал. Не обязательно с ним – русский едва мог за себя постоять. Невесть кто мог заступиться, тот же самый Китай чего стоит. Наверное, уже все заметили как он с этим пацаном таскается. Прошло около двадцати минут, как гостиная преобразилась – парень под конец взял в руки веник и смёл весь тот ужас, творившийся на полу и ковре у дивана. Но это был уже край, до своей комнаты Финляндия так и не дошёл, а веник с совком бросил в ближайший угол. Республика заканчивал умываться, как расслышал в коридоре шаги. Сначала он не придал этому значения, спокойно вытер лицо и вышел в гостиную, где успел закурить сигарету. Потом всё стихло, стало казаться, что посторонний шум просто померещился. В этом крыле общежития мало кто ходит. Пепельница так и не была почищена – Фин выглянул в окно, чтобы не сбивать пепел на относительно чистый пол. С этого окна он вчера и заметил Россию. Парень явно с характером, но по его внешности это сказать сложно. Да плевать, с таким лицом ему ещё не раз придётся столкнуться с чем-то подобным. Финляндия не жалел о том, что сделал. Шаги возобновились. Тогда парень уже начал думать на своих братьев, вернувшихся с магазина, точнее, на кого-то из них. Но это было бы слишком быстро – с магазинами постоянно выходит долго. Посмотрев пару секунд в проём, Фин снова отвернулся к окну и сделал глубокую затяжку. — И повезло же тебе, — почти сразу после этого пригрозил знакомый голос. С неожиданности Фин проглотил дым, ощущая мгновенно тяжёлую боль в груди. Он прислонился к подоконнику и хрипло прокашлялся, навевая тем самым слёзы. Грудь сдавило так, что мало ответить – разогнуться не получалось первые несколько секунд. Не столько напугал Дания, сколько факт того, что он был зол. — Как ты своей ублюдской головой только додумался, — тон постепенно становился более угрожающим, но оставался относительно спокойным. Финляндия ощутил неприятную скованность, с трудом выпрямился, не бросая сигареты, и неосознанно дёрнулся, когда захлопнулась дверь. Стоит отметить, страха он не показывал и смотрел на старшего с привычной дерзостью. — Понимаешь, сволочь, в чём облажался? — тот в свою очередь больше насмехался, что достаточно заметно сквозь маску строгости. Дания остановился ненадолго чтобы получше рассмотреть младшего, после чего прикусил губу одним из клыков. Казалось, он испытывал удовольствие. — Тебя это волновать не должно, — шершаво огрызнулся Фин, на мгновение ощерившись. Желание курить окончательно пропало после усилившейся тяжести в лёгких. Парень полностью развернулся, мужчина успел подойти достаточно близко чтобы схватить его. — Рот свой, — грубым движением старший смял чужие щёки, — будешь открывать, когда я скажу. Его взгляд был надменным, издевательским, властным. Финляндия, забыв на секунду о том, что не докурил, сцепил рукой его запястье, о чём пожалел – обжег горло, а когда хотел поймать падающую сигарету, Дания сделал это сам. Сначала он отряхнул пепел с покрасневшей кожи, а после затушил уголёк о ворот рубашки и выбросил несчастную, почти полную сигарету в открытое окно. Финляндия закрыл глаза, стараясь потаить страх, и нервно выдохнул носом. Щёки болели, подзатекали, грудь жгло. Старший упёр свободную руку о подоконник, грубо прижимая к нему своего брата. Фин тихо пикнул, ударившись поясницей, не успев подставить ладонь. — Скажу, блять, первый и последний раз, — Дания скалится, приближаясь к чужому лицу, — доставишь больших проблем, полетишь со мной в Копенгаген, где с колен вставать не будешь. Он немного расслабил пальцы. — Понял? — метнул заинтересованный взгляд немного ниже, пока Финляндия, колебаясь, не ответил: — Понял. — На что тот хищно улыбнулся и в наглую прижался к чужим губам, с какой-то агрессией сминая их своими. Парень мгновенно стиснул зубы и попытался поднять голову, хоть как-то отстраниться. С его больной груди выдавился глухой хрип. Ладонями он упёрся старшему в грудь, но даже прилагая силу, не мог оттолкнуть. Мужчина сгрёб его одной рукой и держал за талию, пальцы на лице сжались по-новому очень сильно, заставляя раскрыть челюсть. Это продолжалось буквально пару секунд, после чего Фину удалось отстранить Данию, прокусив клыком его нижнюю губу. За этим не последовало никаких слов, что намного страшнее. Хватка ослабла, но на чужом лице улыбка стала более зверской. Не успел младший бегло извиниться, как его грубо швырнули на кровать. Лицом вниз, властно прижимая голову к матрасу и садясь сверху. Почувствовав тяжесть на спине, Финляндия несколько выгнулся, тело как-то тупо заломило. Остывающие капли крови, собравшиеся уже на подбородке, попали на бледную шею и волосы парня, он брезгливо поёжился. Сопротивляться было глупо и бесполезно, особенно в нынешнем положении. Фин лежал почти послушно, пока Дания заводил его руки за спину, окончательно лишая подвижности. Парня начинало подташнивать от боли и обиды, унижений, которых и без этого дня скопилось достаточно. Вдруг Дания остановился на время, заметив нехарактерный порядок в гостиной. Облизнулся, растирая кровь. — О-ох, что это? — слащаво выдаёт, поглаживая республику по взмокшим волосам. — Хороший мальчик убрался? Какой молодец. Он прекрасно знал, насколько младшего раздражает такое обращение. И правда – тот напрягся и нервно выдохнул, спрятав лицо в матрас. Тогда пальцы сомкнулись и задрали чужую голову. Раздались звуки шагов – кто-то стремительно приближался к номеру. Дания даже с места не тронулся, только выжидающе посмотрел на дверь, продолжая с равнодушием тянуть парня за волосы. Финляндия в свою очередь еле сдерживал подступающие слёзы. Дверь толкнули так, что та громко ударилась о стену. В гостиную влетел Норвегия, в настроении ещё сквернее того, с каким появился Дания. И его ничуть не удивила представшая глазам картина. — Выблядок, — агрессивно выпалил мужчина, слегка запыхавшийся. В руках была баночка энергетика, которую он небрежно бросил на кровать, едва не попав Фину по лицу. Последний испуганно прищурился и смог ненадолго повернуть к тому голову. У Норвегии был разбит нос, да и выглядел он немного помято, словно после несерьёзной драки. — С хуя ли этот долбанный американец так бесится!? — спрашивает будто бы риторически, но с подозрением смотрит на парня. — Ты и ему успел поднасрать? — Что? Нет? — искренне недоумевая, почти шепчет Фин, округляя глаза, а потом получает свободу – Дания, переключившись, отпустил его голову и руки. — Или ещё один защитничек объявился, — с долей мерзости. — Блять, этот Россия меня уже выводит. Гостиная погрузилась в недолгое напряжённое молчание. Финляндия покрылся неприятными мурашками, ждал, пока старший что-то ответит. — Вот мразь, — задумчиво, и даже нехотя выбрасывает Дания. Не хотелось заводить проблем на территории Америки, однако он начал подзакипать. И такая злоба вызвана не только недавними событиями, Штаты раздражал его ещё задолго до этих дней. — Нужно будет его навестить, — сдержанно, но жестоко. Государство медленно поднялся, опираясь на спину парня, а потом пригнулся к его уху. — Вечером чтобы был здесь, — приказным тоном. — Знаешь, что нужно сделать. Финляндия отвёл взгляд и противно оскалился, но старший этого уже не увидел, он зашёл в ванную, где умылся, а после, вместе с Норвегией, покинул номер.