Лишнее внимание (Нью-Йорк)

– В таком случае попрошу называть меня полным именем, – поразмыслив пару минут после слов американца, спокойно сказал Китай. Мне тоже не нравится когда слышу это глупое сокращение, а из уст Штатов - в особенности. И не важно, что он скрывает за этим - насмешку или желание показать свою дружелюбность. – Ну-ну, Кит-ти, – цокнул тот, удивлëнно округлив глаза, – неужели не понятно, я называю тебя так только из добрых побуждений, ничего больше. Мы в этот момент уже выруливали на дорогу. – Мне нужно как-то выплëскивать эмоции, в самом деле! – руки Америки дрогнули, а улыбка засияла пуще прежнего. – Признаюсь, я уважал тебя и до этого, но кем я был, чтобы так признаваться? – почти сразу он пояснил, – ну, в то время. Я обернулся к Китаю и лицо моë, не сложно догадаться, выражало полное недоумение и ошарашенность с чужих слов. Штаты же продолжил выливать на нас всё больше искренностей, что в сложившейся ситуации лились на меня ведром холодной воды. – А теперь я понял, что ты поистине благородный, раз после стольких лет не потерял в меня веру. Или, правильнее сказать, нашёл в себе силы дать мне шанс всё исправить, не смотря на многое произошедшее между нами. Я не говорю, что буду меняться и по отношению ко всем другим, нет, это совсем не то, что я хочу. Но я обещаю, что пересмотрю отношения к некоторым, с кем вы хорошо общаетесь. Китай сохранял спокойный вид, но когда наши взгляды встретились, я заметил, как уголок его губ медленно поднялся. Это была не та реакция, которую я ожидал. – Поэтому пусть многие заметят, что между нами произошли изменения. Раньше я думал, что лучше не показывать этого, иначе выставлю себя глупцом, или же у других появятся подозрения о нехороших намерениях с моей стороны. Сейчас же мне всё равно что они надумают. Мы ведь уже всё решили и я не хочу притворяться, и не хочу, чтобы вы тоже притворялись. С меня уже стекал ледяной пот, как вдруг Китай, наконец, решил что-то сказать. – У тебя язык-таки развязался. Меня малость напрягла промелькнувшая смешинка в голосе. Я сел ровно, окончательно растерявшись. – К чему это всё? Заговорить нас решил? – Я когда взволнован, не могу удержать в себе, – не принимая слова всерьёз, тут же ответил Штаты. – И раз мы теперь друзья, я могу говорить сколько хочу, разве нет? Я никогда и ни с кем подобным не делился. – В самом деле? – Китай стал серьёзнее, но, кажется, смягчился. – Как-то ты с большой лëгкостью принял столь сложное решение. Понимаешь ведь, как подозрительно? – Да, – спустя несколько секунд раздумий, согласился Америка. А не подозрительно ли, что мы вообще согласились в это ввязаться? Сразу оба. Вот так неожиданно. Я неловко поджал губы и отвернулся к окну, якобы не интересуясь разговором. Неужели они там и не на русском это обсуждают? Всегда казалось, что они просто... Не знаю, ругаются или язвят. Америка, по крайней мере. – Откуда знать, может ты из мести решил запудрить России мозги. На этих словах я испытал двоякое чувство. Китай ударил слишком прямо, так, что меня тоже задело. В груди потяжелело и я вдруг почувствовал опасность. В миг стало тихо, я повернулся к Америке. Его улыбка пропала, сменившись небольшой растерянностью. Он крепко схватился за руль и пытался выдавить хоть слово. – Нет, – тихо вырвалось у него из дрожащих губ. Последующие слова он тоже прошептал, чуть более пристыженно. Если бы не необходимость следить за дорогой, вероятно, он бы вообще опустил голову. – В самом деле, я правда хотел поступить очень подло, но вовремя всё осознал. Я не знаю, поверите вы мне или нет, но мне показалось правильным ответить честно. Молчание продержалось недолго. – Сейчас у меня нет таких мыслей. После того, как я узнал Росси немного ближе, у меня пропало всякое желание строить ему козни. ... – И зачем мне тогда потребовался ты тоже? – Штаты развернулся настолько быстро, что напугал меня. – Твои слова звучат убедительно, – прежним спокойствием отдалось позади. – Но правдивы ли они на самом деле, ещё предстоит выяснить. Китай непонятливо хмыкнул и опустил взгляд, а потом отвернулся к окну, не заметив, что я посмотрел на него снова. – Я даю слово, что и пальцем его не трону, Кит-ти! – совсем не контролируя эмоций, выпалил американец, – хоть следи за мной целыми днями, я не сделаю ничего плохого! У меня в глазах с переживаний накопилась влага. Если он врёт, то явно перегибает палку! – Правда, давайте это не будет касаться и политической действительности... – ... – Не то чтобы я не хотел сделать лучше... Людей переубедить намного сложнее. Мой народ потрясëтся, если я вдруг захочу собственными силами изменить устоявшееся положение. Китай вновь издал какой-то странный звук, похожий на "о", наверное, чтобы Америка понимал, что он внимательно слушает. – Но! По крайней мере, я не буду зачинщиком в спорах. Если только там не будет чего-то серьёзного. У меня начинало крутить живот от таких заключений. Создавалось ощущение, словно всё решено окончательно и мы не можем передумать. Я оказался в тупике. Китай, похоже, целиком и полностью доверился судьбе, и нынешнее положение дел его более чем устраивало. Никто больше ничего не говорил, все пустились в мысли. Я весь вспотел, а попытки успокоится работали ровно наоборот. Жар уже перебрался к лицу, глаза снова защипало, а в груди защемило. Зачем только я думаю об отце в такой ситуации... Да я полнейший идиот, повёлся на бездоказательные разговоры, пренебрегая столькими предостережениями! В тот же момент мне стало настолько плохо, душно и неприятно находится в машине, что я с трудом собрался смелости и попросил остановиться. – М-м? – Америка отвлëкся от дороги и посмотрел на меня. Я заметил движение боковым зрением, совсем не двигая головой. Мои губы сами по себе задрожали, но я произнёс более уверенно. – Можешь остановить машину? – Росси? – сразу забеспокоился американец, – тебе стало дурно? Бог мой, да у тебя такой болезненный вид! – Россия? – Китай схватился за сидение за моей головой и выглянул вперёд. – Что такое? Тошнит? Голова кружится? Укачало? Я закивал, неосознанно согласившись со всем сразу, чтобы расспросы прекратились. Штаты что-то взволновано затараторил, видно, второпях искал место, куда можно приструниться, и затормозил сразу же, как только нашёл подходящий участок, едва ли не заехав на бордюр. Руки не слушались и я не смог быстро отстегнуться, эти двое обогнали меня и уже были снаружи, когда я только-только вывалился из машины. – Стой, подож- Я испугался громкого и неожиданного возгласа Китая, отчего оступился и случайно сильно топнул ногой по земле. Мою стопу тут же пронзила сильная боль, словно током ударило, да так, что в ушах зазвенело. Я вскрикнул, даже не успев остановить себя, но быстро сообразил, что кроссовок был проткнут, и что-то острое прошло сквозь подошву прямо до кожи. Руки задрожали ещё сильнее, я завалился обратно на сидение и с агрессией сбросил с себя этот несчастный кроссовок, согнул ногу и стянул носок, посреди которого расцвело красное пятно. – Что случилось!? – Америка подбежал с другой стороны, чуть не споткнувшись на ровном месте, Китай же сначала молчал, а потом подошёл ближе с поднятой обувью, показывая нам обоим кривое расколотое донышко от стеклянной бутылки, что почти до основания впилось в резиновую пластину. – Хватило же у кого-то ума бросить это здесь, – зло нахмурившись, Китай, как и я отбросил вещь, после чего присел на корточки. – Дай посмотрю. – И потянулся к моей ноге, несколько грубо схватив её за щиколотку. Штаты громко ругнулся, я увидел, а потом и услышал, как он пнул остатки от бутылки и разозлился даже сильнее, чем Китай. Но как только посмотрел в мою сторону, то успокоился. – У тебя есть аптечка? Росси, потерпи немного, – скрывая раздражение, он улыбнулся и затоптался на месте. – Да, в багажнике. Принеси, если не затруднит, пожалуйста. – Китай продолжал смотреть поочерёдно то на меня, то на Америку, который незамедлительно обошёл машину. У меня от боли даже слëзы высохли, я мигом пришёл в себя, однако сердце продолжало бешено колотиться. Тело обдало волной холода. Просидев в шоке с такой резкой перемены, я, наконец, посмотрел вниз и ощутил, помимо боли, прикосновения Китая к раненой ноге. – Сильно болит? Я кивнул, но выдохнул со спокойствием. Все мысли растворились в воздухе, вернув меня в реальность. Стало намного легче. – В ране ничего не осталось, да и стекло не глубоко вошло, сейчас обработаю и перемотаю, ничего страшного не будет. – Китай тут же принялся меня успокаивать. Знаю я этот тон. И пускай мне никогда не нравилось, что многие жалели меня в таких ситуациях, я всё же закрыл глаза и улыбнулся. – Да, спасибо тебе. – Хэй, – притворно-недовольно втиснулся американец, опуская к Китаю аптечку. – Да, и тебе тоже, – я хмыкнул со слегка дрожащим голосом, а потом немного посмеялся, стараясь не обращать внимания на охватившую ногу боль.