Под покровом тайны

      Собирать чемодан, пожалуй, было самым нелюбимым занятием Брайана во время подготовки к путешествию. Хотелось положить всё и сразу, и лишь потом разбираться с тем, для чего он взял с собой десять рубашек и четыре пары одинаковых брюк, если ехал на неделю в гости к любимым родителям. По правде говоря, Мэй и сам не до конца понимал, откуда у него взялась эта странная привычка пытаться разместить в небольшом чемодане весь дом, наверное, это потому, что он безумно тосковал, когда уезжал куда-то надолго. По крайней мере, самому мужчине это казалось разумным объяснением странноватой привычки.       Но в этот раз всё было по-другому. Брайан не просто уезжал на пару недель из родного Лондона, чтобы погостить у друзей или посмотреть красоты живописных городов Англии, нет, он собирался посетить небольшой городок в графстве Дербишир. Там в Дейлсе, в Богом забытом городке Бейквелл, двоюродная тётушка Мэя за неимением собственных детей оставила ему в наследство небольшой домик. Вообще-то молодой фотограф не понимал, почему тётя Аннет решила, что именно он будет отличным хозяином; да и вообще, в чём смысл так поступать, если прекрасно знаешь, что племянник вряд ли уедет так далеко от Лондона. Сто шестьдесят миль! И чем они все вообще думали? Брайан очень долго сопротивлялся, ругаясь со своими инициативными родителями, убеждающими его в том, что городок неплохой, что он просто обязан побывать там уже в осознанном возрасте. Брайан бывал в Бейквелле в возрасте пяти лет, тогда он вместе с родителями гостил там почти две недели, пока юному мистеру Мэю не надоели все эти старинные улочки и скрипящая кровать в выделенной ему комнате. Единственным радостным воспоминанием с того времени, пожалуй, можно считать пушистого кота тётушки — Симона, который не отходил от мальчика все нескончаемые тринадцать дней. Сейчас же Брайан не мог вспомнить даже мордочку своего единственного друга того времени, порой ему даже казалось, что никаких кота и поездки не было и в помине. Но стоящая в чёрной раме семейная фотография, сделанная на крыльце того самого дома, говорила совершенно обратное.       Подхватив фотографию, парень положил её на аккуратно сложенные брюки и застегнул чемодан. Вещей получилось чересчур много, по крайней мере, так казалось любившему порядок Брайану. Его перфекционизм мог свести в могилу любого, поскольку выслушивать постоянные замечания о неровно поставленной чашке чая или о криво стоящей на полке книге — дар Божий. Оглядев гостиную, парень в очередной раз задумался, а не забыл ли он упаковать какую-нибудь безумно важную вещь, обязательно «пригодившуюся» в незнакомом городе. Ещё раз проверив сумку с техникой, Брайан довольно хмыкнул и направился к двери, чтобы, наконец, перенести вещи в машину и, загрузив багажник всем необходимым, отправиться в путь. Мэя не особо радовала перспектива провести за рулём добрых три часа, но ещё меньше ему хотелось ехать с тремя огромными чемоданами и сумкой с аппаратурой на двух автобусах с пересадкой в Ноттингеме. Выбрав из двух зол меньшее, мужчина закрыл входную дверь и уселся на водительское сидение, заводя двигатель.       — Надо будет напомнить маме, чтобы заезжала поливать цветы, — пробурчал себе под нос Брайан, выруливая на оживлённую трассу и удивляясь потоку машин в семь часов утра.       Проработав в одном известном журнале чуть больше года, он решил уйти в безвременный отпуск, поскольку работа уже не приносила должного удовольствия, а искусство фотографии, в его понимании, давно превратилось в рутину. Хотелось чего-то захватывающего, необычного, будоражащего душу, и Брайан понял, что ему просто необходимо отдохнуть, желательно в каком-нибудь уединённом месте, чтобы фотография, появившаяся в его руках, вновь стала чем-то волшебным. Снимать ради съёмки ему уже не хотелось, да и никакие гонорары не заставят теперь Мэя снимать то, что ему совершенно не хочется, а в последнее время снимать не хочется от слова совсем. Так некстати скончавшаяся тётушка, казалось, подарила ему отличную возможность отдохнуть, и ему, Брайану, не пришлось искать провинциальные городки по всему континенту, провинциальный городок нашёл его сам. О Бейквелле знал Брайан немного, правильнее будет сказать, практически ничего. Маленький городок, который местные жители по неизвестной ему причине называли деревней, в нём проживало почти четыре тысячи человек, а ещё там находилась одна из древнейших английских церквей. Пожалуй, это были все известные Брайану факты о городе, в котором он собирался провести последующие несколько месяцев.

***

      Дорога выматывала сильнее, чем хотелось бы кучерявому фотографу, за последние полчаса поездки он успел проклясть Бейквелл более сотни раз и примерно столько же пожалеть об этой поездке. И почему нельзя было направиться в другое место? Но что-то не позволяло ему развернуть машину и вернуться в Лондон, как будто какая-то неведомая сила вела его прямо в лапки так удачно расположившегося среди лесов города. Настроение отчего-то резко испортилось, возможно, от постоянных пробок, в которых тот стоял почти всю дорогу от Лондона до Лестера, а, возможно, от невероятно долгого пути. Несмотря на то, что он проехал больше половины, оставалось ещё порядка шестидесяти миль, и, надо сказать, Брайана это совершенно не радовало. Его не могли развеселить даже «Led Zeppelin», песни которых играли на весь салон. Любимая группа всегда поднимала ему настроение, но сейчас всё, определённо, происходило не так, как хотелось Мэю.       Остановившись на очередной придорожной заправке, парень без особого энтузиазма жевал сэндвич и ждал, пока бак наполнится топливом. Надо сказать, работник заправки не торопился выполнять свою работу, отчего где-то внутри Брайана колыхнулась злость, заставляющая его ненавидеть нерадивого работника. И Мэю, определённо, не нравилось чувство постоянной раздражённости, в конце концов, это нервирует.       — Да уж, сегодня точно не мой день, — проглотив последний кусок, пробормотал парень, занимая своё место в автомобиле и заводя мотор. Слава Богу, заправщик закончил, а значит, можно со спокойной душой продолжать поездку туда, где он надеялся обрести душевное спокойствие.       Душно. Даже слишком, несмотря на начало сентября, солнце пекло так, будто хотело спалить всё живое, превратив планету в сплошную пустыню. Не спасали даже открытые окна и включённый кондиционер, Брайану всё равно было жарко, а солнце светило прямо в глаза, скрытые за стёклами тёмных очков. По мере приближения к пункту назначения Мэй начинал ощущать необъяснимое спокойствие, и это, конечно же, не могло не казаться ему странным. Расслабление одолевало его с каждой проеханной милей, как будто город окутывала атмосфера тепла и умиротворения, распространившаяся и на него тоже. Как только показался покосившийся знак с названием города, Брайан почувствовал себя абсолютно счастливым. И как он мог злиться всю поездку?       Местные жители с интересом поглядывали на новоприбывшего гостя, наверняка, гадая, что он забыл в этой глуши; туристы приезжали сюда не так часто, обычно в начале лета и группами, что тут же селились в не самых дорогих номерах местной гостиницы. Брайан сразу же выделился на фоне тех гостей, что обычно заскакивали в Бейквелл. Он был один, что уже наталкивало на мысли, что он не просто так появился в их городе, на шее не болтался дешевенький фотоаппарат, выдающий несмелого и неловкого фотографа, а его блуждающе-потерянный взгляд говорил о том, что он что-то или кого-то ищет.       Брайан мученически вздохнул, когда понял, что не в состоянии самостоятельно обнаружить необходимую ему улицу Святого Бенедикта, берущую начало у единственной на весь город церкви. Просить помощи у местных, не казалось ему каким-то позорным делом, но отчего-то спрашивать у любопытных прохожих, как он может доехать до этой самой церкви, не особо хотелось. Он, посидев в машине ещё пару мгновений, видимо, всё-таки принял решение и, заприметив какого-то щупленького дедушку с длинной ухоженной бородой, направился к нему. Из десятка зевак он показался Брайану самым дружелюбным, хотя, возможно, Мэй просто ошибся.       — Извините меня, сэр, — старичок окинул Мэя заинтересованным взглядом, а после вперился своими выцветшими голубыми глазами в глаза Брайана, очевидно, ожидая продолжения, — не подскажете, как я могу попасть на улицу Святого Бенедикта? — проглотив вязкую слюну, наконец, спросил Брайан.       — А зачем тебе? Гостиница в другой стороне. — Дедуля кивнул куда-то за спину Брайана. — На соседней улице гостиница, можешь снять номер.       И он собрался было пойти дальше, видимо, полностью удовлетворённый своим ответом, но Мэй положил руку ему на плечо (хотя вообще-то он не приветствует подобного нарушение личного пространства), останавливая:       — Погодите, мне не нужен номер, мне нужна улица Святого Бенедикта. Вы можете сказать, как мне проехать?       — Бог мой, мог сразу сказать, что тебе не нужна гостиница. — Брайан не понимал странного поведения этого странного дедушки, либо он издевался, либо, правда, не сообразил, что он не похож на туриста.       — Так я же так и сказал, — попытался возмутиться Мэй, но, заметив, как количество зевак на улице увеличивается, поспешил говорить с максимальным спокойствием, на какое только был способен в этой ситуации, — куда мне ехать?       Кажется, удача, наконец, улыбнулась Брайану, раз старичок принялся объяснять ему дорогу, не забывая при этом активно жестикулировать, чем привлекал ещё больше внимания к их «увлекательному» разговору. Бегло поблагодарив его, Брайан поскорее попытался вновь оказаться в машине, пытаясь скрыться от того любопытства, с которым на него смотрели со всех сторон. Отчего-то он был уверен, что, как только его автомобиль скроется за углом, на этого дедулю налетят со всех сторон, спрашивая, что за новое лицо появилось в их Богом забытом городке.       — Так, ладно, не зацикливайся на этом, Брайан, — попытался успокоить сам себя парень, пытаясь не забыть дорогу, указанную местным, — это как в школе. Все заостряют внимание на новеньком. Считай, что ты новенький.       Он бы не сказал, что после этих слов, адресованных самому себе, ему вдруг стало проще, но настроение немного улучшилось. Всё-таки он выбрался в отпуск, пусть и вызванный творческим кризисом, но он собирался отдохнуть и вдохновиться на новые фото-шедевры. Звучало, конечно, не очень воодушевляюще хотя бы потому, что на протяжении всего пути из Лондона до Бейквелла Брайан чувствовал себя крайне странно, и это странное ощущение не покидало его до сих пор, хотя ещё на въезде спокойствие одолело его.       С этим городом, определённо, что-то было не так.

***

      Дом, который оставила ему тётушка, был поистине огромным. В воспоминаниях он казался намного меньше, хотя, наверное, должно быть наоборот, в детстве всё кажется большим и необъятным.       Брайан с любопытством разглядывал строение, возраст которого определялся не одним столетием. Белые, облупившиеся наличники на старых окнах выглядят жутко, отчего Брайан рефлекторно поёжился. Ему не нравились старые дома. Ему не нравилась лишь мысль о том, что ему придётся провести в этом доме не одну неделю. Не менее старое крыльцо скрипнуло под ногами кудрявого, и ему показалось, что на голову сейчас посыплется вековая пыль. Он чихнул, ища в карманах брюк ключи. Распахнув дверь, он не увидел чего-то необычного. Среднестатистический коридор с ремонтом из прошлого столетия. Коврик под дверью,       Садик, окружавший дом, показался Брайану симпатичным, от него, по крайней мере, не веяло старостью и пылью. А симпатичные молодые деревца клёнов и бузины и вовсе завладели всем вниманием парня, он даже подумал о том, что мог бы посадить тоже что-нибудь на память. На заднем дворе нашлись заросли дикой розы, колючей, но не менее прекрасной, отчего глаза Мэя радостно загорелись. Ему всегда нравились эти цветы, в детстве он часто прятался в подобных зарослях, что росли на заднем дворе его родного дома. Он даже подумал, что может посадить здесь какое-нибудь своё растение, чтобы было не так одиноко в чужом городе. Брайан обошёл всю придомовую территорию, насладился видом и зашёл обратно домой, всё-таки необходимо было обследовать ещё второй этаж и определить спальное место, вновь ночевать на старой скрипучей кровати не был готов.       Второй этаж выглядел просторней, и Мэй сразу смог определить количество комнат, находящихся в его распоряжении. По правую сторону от лестницы расположилась одна двойная дверь, скрывающая за собой либо просторную хозяйскую спальню, либо что-то интересное, хотя Брайан больше склонялся к первому варианту. Он не помнил, чтобы тётя имела в доме хотя бы библиотеку, но ему было пять, так что за прошедшие годы всё могло измениться. Но Брайан не ошибся, предположив, что за дверью скрывается тётушкина спальня. Она и правда была огромной: двуспальная деревянная кровать под тяжёлым балдахином стояла около окна, справа находилось зеркало в резной белой раме, а рядом стоял плетяной шкаф для одежды, покрытый толстым слоем пыли. Да уж, на уборку уйдёт несколько часов — не меньше. Затем в глаза бросился письменный стол, заваленный толстенными книгами и какими-то бумагами, что удивило мужчину, он ведь думал, что после смерти тёти Аннет в доме хоть немного навели порядок. А за дверью стоял ещё один шкаф — книжный, возле которого стояло мягкое кресло, накрытое клетчатым покрывалом. Обследовав первую комнату, Мэй продолжил осматривать свой новый дом. В конечном счёте, он насчитал две ванных комнаты и три спальни, одна из которых имела выход на небольшой балкончик с зарослями дикого хвоща.       Закончив раскладывать вещи, Брайан подумал о том, что в его желудке давненько не находилось ничего съедобного. Сразу после этой мысли он направился на кухню, мало ли в шкафчиках остались хоть какие-нибудь продукты, что, конечно, было маловероятно, потому как тётушка покинула этот мир более полугода назад. Ожидаемо кухонная мебель оказалась пустой, не то чтобы Брайана это очень огорчило, но настроение немного подпортило — всё-таки он не горел желанием искать рынок в первые часы после долгой поездки. Поняв, что продукты не материализуются из воздуха по его желанию, Мэй задумался о том, чтобы для начала отыскать все магазинчики и рынки на карте, и лишь потом выдвигаться на поиски нужных адресов — кататься по городу, надеясь на русский «авось», он не особо хотел. С картами у юного фотографа всегда были проблемы, конечно, никто бы не поставил ему диагноз «топографический кретинизм», но ориентировался он по ним из рук вон плохо. Так что единственным спасением Мэя в чужом городе всегда был навигатор, но почему-то сейчас он на него не надеялся, полагая, что карта Бейквелла не загружена ни в один навигатор страны. Выдохнув, он решил вернуться в бывшую спальню Аннет и найти хоть какую-нибудь карту в бумагах тётушки; в такую удачу он тоже не верил, но выбора особо не имел — либо ехать наугад, либо попытаться найти хоть что-то. Около часа он потратил на изучение газет и каких-то документов, но не нашёл ничего полезного, отчего настроение заметно ухудшилось.       Потоптавшись около машины ещё пару минут, Брайан принял решение идти пешком. А что? Заодно и город посмотрит, на местных поглазеет, себя покажет — на него-то будут пялиться, в этом он не сомневался.       Тихие улочки Бейквелла в корне отличались от широких и пыльных улиц родного Лондона. Вымощенные брусчаткой тротуары медленно, но верно покрывались первыми опадающими ярко-жёлтыми и красными листьями. Брайан шёл, с интересом разглядывая вывески местных магазинчиков и аккуратные садики домов, а его с интересом разглядывал каждый второй человек, что попадался ему по дороге к ближайшему рынку. Мэй смущался, всё-таки он не привык к такому вниманию к своей скромной персоне, возможно, если бы сейчас он был не один, то не так сильно бы заострял внимание на любопытных взглядах. Он физически ощущал, как щёки наливались предательским румянцем, и проклинал свою природную бледность, что постоянно терялась под натиском нахлынувших эмоций. Церковь, дававшая начало его улице, как единственный ориентир осталась далеко позади, а центр города неумолимо приближался.       Рынок оказался небольшим, зато богатым на фрукты и овощи. Брайан понял, что его вегетарианской душе есть где разгуляться, разглядывая многообразие персиков, апельсинов и других фруктов, что так и манили своими румяными боками случайного прохожего. Покупателей было чересчур много, отчего кто-то постоянно то неловко пихал его локтями, то наступал на ноги, бросая короткие слова извинений и продолжая рассматривать переполненные прилавки. Он как раз собирался приобрести парочку апельсинов, выбирая самые симпатичные, как кто-то в очередной раз задел его плечом, отчего апельсины полетели на землю. На Брайана устремились недовольные карие глаза продавца, и Мэй, сам того не замечая, снова покраснел то ли от неловкости, то ли от злости на нерадивого прохожего. Но не успел он разразиться гневной тирадой, как столкнулся с внимательным взглядом из-под тёмно-зелёной беретки. Её обладатель, бегло осмотрев Мэя с ног до головы, хитро улыбнулся и протянул упавшие фрукты.       — Мне очень жаль, — хмыкнула беретка и скрылась в толпе, оставляя Брайана в полном недоумении один на один с хмурым продавцом.

***

      Когда с покупками, наконец, было покончено, довольный собой парень направился в сторону дома, размышляя о том, что было бы неплохо найти небольшую пекарню, чтобы сполна насладиться свежим хлебом и, возможно, какими-нибудь вкуснейшими булочками. Замечтавшись о булочках, он и не заметил, как упёрся в вывеску небольшой пекарни «У дяди Джона». Колокольчик над входной дверью звякнул, оповещая хозяина о новом покупателе, Брайан огляделся. Внутри было довольно уютно: плетёные стулья и кресла, небольшие деревянные столики с аккуратными вазами, в которых стояли полевые цветы. На окнах висели занавески в клеточку, а на прилавке, будто королева, лежала чёрная кошка, умным ленивым взглядом смотревшая на Мэя. Она потянулась, грациозно выгнув спинку, и, взмахнув пушистым хвостом, скрылась за прилавком. На смену ей вышел уже знакомый Брайану парень с огромными голубыми глазами, сверкавшими под светлой чёлкой, скрытой зелёной береткой.       — Что будете брать? — Лучезарно улыбнувшись, поинтересовался он, принимаясь интенсивно протирать столешницу около кассы тряпкой.       — А… я, — получилось что-то нечленораздельное и несуразное, отчего Брайан только сильнее смутился и перевёл взгляд куда-то за спину парня, бейдж на груди которого сообщал о том, что его зовут Роджер.       — Я бы посоветовал круассаны с шоколадной начинкой. Свежие, я бы сказал — только из печи. — Будто не замечая замешательства клиента, продолжал тот.       Мэй кивнул на автомате, и Роджер ловко выудил откуда-то крафтовый пакет, принимаясь укладывать туда выпечку. Воздух тотчас наполнился ароматом свежего хлеба и шоколадной крошки.       — Чай, кофе? Что-то ещё? — будничным тоном спросил Роджер, заинтересованно глядя на Мэя.       Брайан молча покачал головой и протянул несколько купюр, железной хваткой вцепляясь в пакет с выпечкой.       — Скажите, — ему не хотелось смотреть Роджеру в глаза, поэтому он упрямо продолжал избегать лица своего собеседника, разглядывая что угодно, но только не его, — а здесь есть какие-нибудь достопримечательности? Живописные места?       — Главная достопримечательность стоит прямо перед тобой, кудряшка, — будто только и ждал этого вопроса, Роджер вмиг оживился и перемахнул через прилавок, на ходу снимая с себя фартук, — но я могу показать тебе несколько интересных местечек.       — Брайан, — поправил его Мэй, пропуская мимо ушей комментарий Роджера.       — Ага, приятно познакомиться. Я Роджер. — Тейлор бесцеремонно подтолкнул ничего не понимающего Мэя в сторону выхода, небрежно заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Давай, шевели ногами, а то всё веселье пропустишь.       Брайан решил не уточнять, о каком таком «веселье» шла речь, что-то подсказывало ему, что ему это не понравится. Наблюдая за запирающим дверь Роджером, он подумал, что тому, наверняка, знатно влетит от хозяина за такое халатное отношение к работе. Эту мысль он и озвучил, наблюдая за тем, как по лицу нового знакомого расползается хитрая улыбка.       — Не обижайся, но я думаю, что тебе стоит более ответственно относиться к своим обязанностям, иначе тебя могут уволить. — Заметил Мэй, беспристрастно наблюдая за тем, как Роджер тянется к его ужину.       — А я там и не работаю. — Пожал плечами тот, нагло усмехаясь желающему возразить Брайану. — Ну, так что? Ты занесёшь продукты домой, или предпочтёшь идти с ними? — Как бы случайно поинтересовался он, выхватывая из пакета один круассан и откусывая от него кусок.       — О, боги!       Брайан же, конечно, не подумал о тяжёлых сумках и не предположил, что этот парень из пекарни решил заделаться его экскурсоводом. Ну, делать нечего, придётся отложить обед ещё на несколько часов. Зато, он сможет взять с собой фотоаппарат и сделать первые снимки этого города, что, возможно, сможет вернуть ему потерянное в рутине вдохновение.