Под покровом тайны

      Ещё никогда своей жизни Брайан не собирал вещи с такой скоростью, а всё потому, что Роджер напрочь запретил ему оставаться в Бейквелле, обещая превратить того в жабу, если он не согласится уехать. Сам Роджер ещё не решил, что будет делать дальше. Несколько часов назад был уверен, что они с Мэем уедут вместе, но теперь он сомневался в правильности своего решения. Во-первых, их совместный отъезд не гарантировал Брайану безопасности, ведь ничто не могло помешать Джону при сильном желании избавиться от Брайана, во-вторых, ему совершенно не хотелось расставаться со своей семьёй, с которой провел последние десятилетия своей жизни.       Роджер умел привязываться. Причём до такой степени, что ему порой становилось жутко от того, насколько далеко он готов зайти, чтобы близким ему людям было хорошо. В данной ситуации сердце Тейлора рвалось на части от необходимости выбирать между семьёй и любовью. Он ведь и влюбился-то первый раз в жизни, почувствовал тех самых бабочек, о которых писали в романтичных книгах и снимали фильмы, смог ощутить невероятную эйфорию от того, как Брайан смотрел на него, обнимал и целовал в нос, отчего он постоянно смешно морщился и просил Мэя прекратить. Но сейчас Роджер стоял на распутье: он мог покончить со своей старой жизнью, уехав с Брайаном (любимым Брайаном, на минуточку), но при этом он бы бросил семью в такой тяжёлый период; он мог остаться с Фредди и Джоном, в обществе которых он порой чувствовал себя лишним, и позволить Брайану уехать одному, как он ему и пророчил много дней назад, найти любовь всей своей жизни и состариться с ней вместе, воспитывая чудесных детей и не менее чудесных внуков, держа друг друга за руку до самой гробовой доски. Что ему из этого может дать Роджер, ведьмовская сущность которого приговорила его к безбедному вечному существованию?       Он пообещал вернуться к Брайану на рассвете, если решиться уехать с ним, и направился домой — ему было над чем подумать и над чем поразмышлять.       Дома было тихо, пожалуй, слишком тихо. В первую секунду Роджер даже подумал о том, что ни Фреда, ни Джона дома не было, но затем он услышал тихий шёпот, доносившийся из их спальни, и успокоился. По крайней мере, Джон ещё не начал охоту на Брайана, значит, у него будет возможность убраться из городка по-тихому, главное, чтобы Верховная снова не начала хитрить. На цыпочках Тейлор пробрался в свою комнату, с тяжёлым вздохом падая на мягкий матрац кровати. Он погрузился в себя, думая, какой поступок будет более правильным: позволить Брайану полюбить кого-то более «правильного», чем он сам, или бросить семью, один из членов которой предал его, поставив свои интересы выше интересов других. Роджер вздохнул. Смог бы он однажды простить Джона и вновь посмотреть в его глаза без отвращения или призрения? Он не знал.       Он ещё раз тяжело вздохнул и накрыл глаза ладонями, принимаясь считать до десяти. Как жаль, что сейчас он не мог воспользоваться своим даром и узнать, какой вариант окажется правильным. Ох уж эти ограниченные возможности ведьмовского дара. Роджер тихо выругался и поднялся с кровати, направляясь к письменному столу и принимаясь за поиски бумаги.

***

      Брайан не находил себе места с того самого момента, когда растрёпанный и взволнованный Роджер ввалился в его дом и принялся за долгий рассказ о том, что же на самом деле происходило в Бейквелле. О том, как Джон послал самую младшую ведьму следить за новоприбывшим, боясь, что тот может угрожать безопасности их ковена. О том, как Роджер, сам того не замечая, влюбился без памяти и не смог скрыть истинных эмоций, когда Джон завёл разговор и нём. О том, как Джон пообещал избавиться о него, если Роджер сам от него не избавится.       Мэй не боялся того, что Роджер может привести к его дому саму Верховную или, того хуже, всю местную нечисть. Он не боялся наступления Самайна и разгула всех нечистых. Он боялся, что на рассвете лохматая макушка Тейлора не замаячит на пороге дома, и он будет вынужден уехать один.       Брайан уже погрузил в машину все свои вещи и даже умудрился пристроить на заднем сиденье два цветочка в горшочках, которые он купил на местном рынке в прошлом месяце. На пассажирском сиденье он оставил любимый Роджеров плед на случай, если ведьма всё-таки объявится, он тихо вздохнул, понимая, что может больше никогда не увидеть его бездонных глаз, больше никогда не коснуться его нежной кожи и больше никогда не увидеть, как вспыхивает очаровательный румянец на его щеках, когда Брайан говорит, что любит.       До рассвета оставалось несколько минут, тянувшихся, казалось, целую вечность. К тому моменту Брайан успел выпить уже три чашки кофе и придумать тысячи причин, по которым он может заявиться в ведьмовское логово и потребовать вернуть ему Роджера. Мэй чувствовал себя полным придурком. Придурком, который надеется и ждёт, хотя это было абсолютно бессмысленным занятием. Действительно, разве могла ведьма, что всю жизнь посвятила семье и служению своему ковену, решиться на подобную авантюру и сбежать с человеком, которого от силы знала два месяца.       — Кучеряшка! — раздалось откуда-то из-за машины, Брайан вздрогнул. — Бога ради, хватит просиживать штаны, заводи машину. — Роджер, наконец, выбрался из своего укрытия и в ту же секунду оказался в тёплых крепких объятиях. — Ты чего? — Изумился он, когда Мэй после долгих минут его отпустил.       — Я думал, что ты не вернёшься. — Он потупил взгляд, а после уставился на Роджера, наконец, замечая, что же в его парне изменилось. — Ты подстригся? — Он запустил пальцы в Тейлоровы волосы, что стали в два раза короче, на что тот довольно заурчал.       — Прости, что заставил тебя нервничать, — Роджер аккуратно коснулся губами Брайановой щеки, — мне нужно было попрощаться со старой жизнью. — Он вымученно улыбнулся, а после, не дожидаясь ответа Брайана, направился к машине, по пути закидывая рюкзак с вещами на заднее сиденье. — О, мой любимый плед, — забираясь на пассажирское кресло, промурчал Роджер, заворачиваясь в ткань и утыкаясь носом в спинку кресла.       — Я подумал, что с ним тебе будет комфортнее, — пожал плечами Брайан, заводя автомобиль и выезжая со двора.       — Спасибо, Брай, — улыбнулся в ответ Тейлор, счастливо улыбаясь.

***

      Первые симптомы дали о себе знать, как только внедорожник выехал за пределы Бейквелла и свернул на трассу, ведущую к Лондону. Роджер почувствовал, как от сердца отходит тепло, болью расползающееся по всему телу, тогда он не придал этому значения, списав всё на бессонную ночь и чрезмерную усталость. Он попытался улечься на своём месте поудобнее, но лишь жалобно застонал, почувствовав, как что-то острое кольнуло его в самое сердце и затихло. Брайан бросил на него обеспокоенный взгляд, но Тейлор лишь покачал головой, призывая не обращать на него внимания.       Когда они проехали ещё десять миль Роджер взвыл в голос, каждой клеточкой своего тело ощущая адский огонь, расползающийся по всему телу, сжигая его заживо. Брайану пришлось свернуть на обочину, чтобы случайно не убить их обоих.       — Родж, что происходит? — глуша мотор, поинтересовался он.       — Всё в порядке, — прохрипел в ответ Роджер, — мы можем ехать дальше.       Его сердце билось с невероятной скоростью, разгоняя горячую кровь по телу с первой космической скоростью, отчего он начинал чувствовать себя ещё хуже. Он закутался в плед ещё сильнее, будто этот кусок пушистой ткани мог защитить его от кары, обрушившейся на него за предательство ковена. Оказалось, что не только Джон способен на подобное. Он совершенно забыл о клятве на крови, которую они втроём принесли в день своего прибытия в Бейквелл, связав себя с этим городком, ознаменовав этот город своим домом. Сейчас Роджер покинул город, будто изгнанник, брошенный, оставленный изгнанник.       — Я же вижу, что что-то не так, Роджи, — Брайан ласково коснулся пальцами его ладони, — Господи, ты весь горишь! У тебя что, жар?       — Со мной всё будет в порядке, — отозвался Роджер, — просто, пожалуйста, поезжай дальше. Хочу поскорее убраться отсюда.       — Тебе ведь нехорошо, — не согласился Мэй, обеспокоенно оглядывая бледное, словно лист бумаги, Роджерово лицо, — скажи мне правду.       Тейлор стиснул зубы, понимая, что с Брайана станется пытать его до смерти, и проворчал:       — Это кара.       — Кара? — В недоумении переспросил Мэй. — За что?       — За то, что предал ковен. Прости, что не сказал. — Он отвернулся к окну, принимаясь разглядывать восходящее солнце, пытаясь хоть немного заглушить боль. — С Фредди и Джоном меня связывали не только братские чувства, но и кровная клятва, которая объединила наши души в тот день, когда мы впервые оказались в Бейквелле. Тогда мы поклялись, что всегда спасём друг друга, что мы всегда будем семьёй. — Роджер шмыгнул носом. — Я связан с городом, он держит меня, он и моя семья. Я слышу, как они зовут меня, но я ничего не могу с этим поделать, потому что я предал их.       — Я могу отвезти тебя обратно, Родж, — предложил Брайан, понимая, что готов пожертвовать личным счастьем ради счастливого будущего Роджера, — только скажи, и я отвезу тебя к семье. Тебе не нужно выбирать.       — Глупый, — сквозь боль усмехнулся Роджер, — я не буду выбирать между тобой и семьёй. Я давно выбрал, поэтому поедем, пожалуйста, дальше. — Он прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, принимаясь вспоминать какое-нибудь заклинание облегчающее боль.       — А если тебе станет хуже? Вдруг, тебе бы помогли дома? — Брайан тоже не собирался сдаваться, ведь если здоровью Роджера что-то угрожало, то он просто обязан сделать всё, чтобы Тейлора ничего не беспокоило.       — У меня больше нет дома, Брай, — отозвался Роджер, из-под полузакрытых век бросая взгляд на Брайана, — я теперь изгой.       Мэй сжал переносицу пальцами, обдумывая слова Роджера. За прошедшее время он достаточно хорошо сумел изучить характер несносной ведьмы, чтобы понять, что тот от своих слов не откажется. С него сталось бы умереть в этом кресле, но храбро промолчать о ломающей рёбра боли, поэтому Брайан завёл машину и вновь выехал на трассу, уносящую их прочь от Бейквелла и ведущую в новую жизнь.       — Ты был не прав, когда сказал, что у тебя нет дома, — голубые глаза заинтересованно высунулись из-под пледа, — у тебя всё ещё есть дом, наш дом. — Он перегнулся через коробку передач и легко поцеловал Роджера, пытаясь через поцелуй забрать его боль.       — Спасибо, Брайан. — Роджер почувствовал, как боль ненадолго отступила.

***

      «Дорогие Фредди и Джон.       Если вы сейчас читаете это письмо, значит, меня уже нет рядом с вами. Простите меня, но по-другому я не могу. Я должен был так поступить, чтобы попытаться стать счастливым, а моё счастье — Брайан, увы.       Я знаю, как ужасно с вами поступил, сбежав, не попрощавшись, но в любом другом случае я бы не смог уехать. Я знаю, что ты, Джон, никогда и ни за что не простишь меня за то, что я совершил, но я буду надеяться, что когда-нибудь ты найдёшь в себе силы, чтобы понять меня и разобраться в том, почему, выбирая между вами и Брайаном, я выбрал Брайана. И нет, Джон, это не потому, что я вас меньше любил… Я никогда и никого не любил кого-то так сильно как вас, но Брайана я люблю не меньше, так что… Это не моя вина.       Вы моя семья, вы ей были, есть и будете, несмотря на расстояния, которые будут нас разделять, я всегда буду помнить о вас, помнить о нас. Ничто и никогда не сможет забрать у меня воспоминания о тех невероятнейших годах, что мы провели вместе, и я безумно счастлив, потому что почти пятьдесят лет назад, на той самой выставке, вы стали моей семьёй.       Фредди, мне будет не хватать твоих целебных чаёв и успокаивающих слов, которые спасали меня от физической и душевной боли, надеюсь, когда-нибудь мы ещё сможем вместе выпить чаю, как в старые добрые времена. Я буду скучать по нашим кошкам, особенно по Делайле, она просто золото, обязательно поцелуй её от меня, к чёрту, поцелуй их всех и скажи, как сильно я их люблю. Я взял с собой некоторые наши фотоальбомы, чтобы всегда иметь возможность взглянуть на те моменты, когда мы были счастливы без всяких условностей и опасностей, чтобы всегда помнить о вас, ребята.       Мне будет не хватать наших весёлых посиделок втроём, когда Фредди по традиции снова обыгрывал нас в скрэббл, но я уверен, что вы вдвоём не будете скучать по мне так сильно, как я по вам. Я буду скучать по воскресным пикникам на полянке у церкви, но прошу вас не забывать об этой традиции и каждое воскресенье выходить на природу как в старые добрые времена.       Я буду скучать, по твоему смеху, Фредди, и по твоему нравоучительному тону, Джонни, по вашим тёплым объятиям и словам поддержки. Мне действительно будет этого не хватать, но я буду надеяться, что мы все будем стараться справиться с этим. Буду скучать по пению Джона, когда он думает, что его никто не слышит, и по самым вкусным блинчикам во всей вселенной (твои блинчики просто огонь, Фред). Я буду скучать по всему, что мы пережили вместе, даже по нашим глупым ссорам, ведь они были такими неповторимыми.       Чуть не забыл, вам не стоит больше думать об опасности, что должна была разрушить ковен. Она миновала, потому что я уехал, увезя свою предательскую задницу с собой. Только оставляя вам это письмо, я понял, что всё это время опасностью, угрожающей нашей семье, был я сам, поскольку именно мне предстояло попрощаться со своей старой жизнью и оставить вас. Клянусь, Брайан здесь совершенно не при чём (только если совсем чуть-чуть), ведь всё дело в том, что я должен был влюбиться и понять, что не смогу жить без этого человека, если отпущу его. Но и остаться он не мог, правда ведь, Джон? Я знаю, это нелегко понять меня и простить, но я прошу вас постараться, хотя бы ради того, что связывало нас все эти годы.       Я знаю, что за свой выбор мне придётся заплатить, и я знаю, что после «очищения» мои силы перестанут мне подчиняться, поскольку к тому моменту я просто перестану ими обладать. Я знаю, на что иду, и совсем-совсем об этом не жалею, ведь в бессмертии абсолютно нет никакого смысла, когда рядом с тобой нет любимого человека. Желаю вам, ребята, счастливой вечности, а нам с Брайем отведённых нам лет, давайте проживём нашу жизнь в любви и согласии, ведь это самое главное.       Я никогда вас не забуду, просто знайте об этом. Я никогда не перестану любить вас, несмотря на все пройденные годы, моё сердце будет трепетать от одной мысли о вашей судьбе. И покуда моё сердце будет биться, я буду помнить о нашей семье как о самой лучшей ведьмовской семье во всей человеческой истории.       Я люблю вас всем своим сердцем, хоть вы ещё и те занозы в моей заднице, самые близкие и родные! Я ещё раз прошу у вас прощения за своё отстойное поведение и желаю вам светлого и яркого будущего.

С любовью, Роджер P.S. Ваша маленькая любимая ведьмочка».

      Фредди, вытирая рукавом ночной рубашки льющиеся ручьём слёзы, сжимал в одной руке прощальное письмо Роджера, а в другой — его любимую беретку, единственную вещь, с которой он никогда не расставался и оставил своим друзьям в память о себе. Сидящий рядом Джон успокаивающе гладил Меркьюри по руке, пытаясь убедить его в том, что всё у них всех будет хорошо. И пусть Джон и злился на младшую ведьму за такой опрометчивый поступок, он по-настоящему гордился Тейлором, ведь тот не побоялся изменить свою жизнь ради любимого человека.       — Как думаешь, — немного успокоившись, поинтересовался Фредди у Джона, — мы ещё когда-нибудь увидим нашего Роджера?       — Не сомневайся, любимый, — Дикон ласково поцеловал Фредди в уголок губ, — мы обязательно встретимся, это произойдёт намного быстрее, чем ты думаешь.       Он тепло улыбнулся, понимая, что благодаря этой запутанной и немного жуткой истории их маленький и любимый Роджер смог обрести своё счастье. И совсем скоро они с Фредом смогут лично увидеть, как сверкают от счастья его бирюзовые глаза. Уж Джон точно найдёт способ встретиться, ведь для Верховной никогда не существовало преград.