Под покровом тайны

      Чувствовал ли Брайан себя обескураженно, узнав Роджерову тайну? Это был не тот вопрос, на который он мог дать ответ. Наверное, обескураженность это не то чувство, какое испытал Брайан, когда Роджер, сидя в ловушке из длинных рук и ног и сверкая магически яркими глазами, сказал ему, кто он на самом деле.       Тогда, два дня назад, он имел неосторожность глупо хихикнуть, тем самым выразив своё недоверие словам Тейлора, на что Роджер, очевидно обидевшись, предложил ему испытать на себе какое-нибудь не очень страшное заклинание. Надо сказать, что недоверия у Мэя тогда поубавилось: во-первых, Роджер выглядел очень решительно, показательно сжимая нечто в правом кулаке, из-за чего его ладонь подозрительно светилась, во-вторых, становиться жертвой Роджерова эксперимента он не планировал. Ещё неизвестно, что взбредёт в эту лохматую светлую голову, вдруг он его не расколдовал бы — хорош бы был Мэй, вынужденный провести всю оставшуюся жизнь в обличье какого-нибудь козлёнка. Хотя, от пришедшей в голову нелепой мысли Брайан снова хихикнул, Роджер, скорее, обратил бы его ягнёнком.       Сейчас ему было не до смеха. Вообще-то не до смеха ему было последние несколько часов, в течение которых Тейлор рассказывал ему об особенностях ведьмовской жизни, но теперь смеяться расхотелось окончательно — Роджер звал его к себе и обещал показать котёл, в котором предки их Верховной варили человечину.       — Роджер, — укоризненно вздохнул Брайан, когда Тейлор окончательно разошёлся, видимо чувствуя своё превосходство над несчастным «ягнёнком».       — Ну, ладно, хорошо, — сдался Роджер, сидящий на массивной ветке векового дуба, растущего на заднем дворе брайаного двора, — они не варили там человечину, хотя и порывались несколько раз. Знаешь, в восемнадцатом веке людишки были очень подозрительными и жестокими. Извини. — Пробормотал он, увидев, как исказилось лицо Брайана при слове «людишки».       — Так вы же недавно приехали, — Брайан поправил растрепавшиеся под лёгким ветром кудри и вновь поднял голову, не спуская глаз с болтающего ногами парня.       — Ведьмы — кочующий народ, кудряшка, — он оборвал ещё не успевший пожелтеть лист и принялся грызть его черенок, — Джон поэтому и позвал нас сюда. Знал, что здесь мы будем в безопасности. По крайней мере, были в безопасности до недавнего времени. — Добавил он уже тише.       — Всё ещё не хочешь рассказать мне, что вам грозит? — Предпринял очередную попытку Мэй, хотя прекрасно знал, каким будет ответ.       Роджер отрицательно покачал головой.       — Я и без того рассказал тебе многое, Брай, — он посмотрел на Мэя сверху вниз, фыркнув, — если Джон узнает, он сравняет Бейквелл с землёй, а ты станешь первым человеком на моей памяти, кого сварят в том злополучном котле.       — Но…       — Нет, Брайан, — не дал ему продолжить Тейлор, — мне здесь нравится, и ты мне нравишься, — от произнесённых слов его щёки покрылись лёгким румянцем, — так что не накликай на себя беду.       — Хорошо. — Согласился Брайан, скрепя сердце. — Спускайся, пора обедать!

***

      Брайан не боялся. По крайней мере он пытался себя в этом убедить — он не боялся Роджера, его сущности и семьи, которая, вероятно, решит от него избавиться, как только прознает всю правду. Ладно, он точно не боялся Роджера и его ведьмовской ипостаси. Да, семья оставалась единственным пугающим или, скорее, напрягающим звеном этой странной цепочки,       Брайан пытался себя убедить, что его не сварят в знаменитом котле, о котором Роджер умудрялся заикаться каждый божий день, с тех пор как рассказал ему о том, кем он является. Тейлор не упрощал ему задачу, выдавая всё более устрашающие истории о том, что с ним сделает Джон, узнай он, как обстоят дела на самом деле. Конечно, он издевался, но легче от этого Мэю не становилось. Поэтому в тот момент, когда октябрьским воскресным утром Роджер появился на пороге его дома с серьёзным намерением именно сегодня отвести его к себе, Брайан понял, что оказался в ловушке. Он не мог отказаться, поскольку своим отказом он бы дал понять, что их отношения для него ничего не значат, а это было абсолютно не так, но и согласиться — значило добровольно оказаться в логове трёх ведьм, как минимум, одна из которых его заочно ненавидит.       — Я…       — Ты? — Поддразнил его Роджер, комично наклоняясь вперёд и раскачиваясь на носках.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — Если Брайан и решил подойти к этому вопросу с другой стороны, то Роджер этого не заметил или тактично сделал вид, что не заметил.       — Конечно, — почти развеселился Тейлор, принимаясь оглядываться по сторонам в поисках Брайановой одежды, — Фреда и Джона сегодня весь день не будет. Как раз наглядишься на «таинственный особняк» и наговоришься с «прислугой дьявола». — На последних словах Роджер в открытую хохотал, не скрывая лёгкой издёвки в голосе.       — Не смешно, Роджер, — фыркнул Брайан, залезая в шкаф, чтобы найти там какую-нибудь подходящую рубашку, — люди боятся, а ему смешно.       — Они боятся, потому что сами поверили в тот бред, который напридумывали в силу своих неосведомлённости и недалёкости. И если уж они захотели бояться живущего рядом с ними дьявола, то кто я такой, чтобы мешать им.       Брайан промолчал. В самом деле, что он мог сказать, если Роджер был прав — никто не заставлял людей этого маленького, Богом забытого городка придумывать подобные небылицы, а затем ещё и приставать к туристам с глупыми просьбами.       — Господи, кудряш, — Роджер закатил глаза и глупо хихикнул, — ты как будто на первое свидание собираешься.       Брайан в ответ бросил на него злобный взгляд, вынуждая Тейлора «застегнуть» губы на замок. Он удовлетворённо хмыкнул.       — Я готов, — сообщил он Роджеру, без зазрения совести разглядывающего его из мягкого кресла, стоящего у окна мэевской спальни.       — Наконец-то, — он отбросил какой-то нелепый журнал, который держал в руках лишь для вида, на пол и подошёл к Брайану, с любовью поправляя воротник его рубашки. — Выглядишь достаточно, — он закусил губу и на мгновение задумался, — аппетитно, так что не удивляйся, если я всё-таки попытаюсь сварить тебя. — Он запечатлел лёгкий поцелуй на щеке Мэя и сиганул прочь из комнаты, прекрасно понимая, что его сейчас ждёт.       — Роджер!       Визг Брайана долетел до его ушей лишь тогда, когда он уже стоял возле входной двери — да, Мэю, определённо, требовалось время, чтобы прийти в себя.

***

      Внутри дом казался ещё огромнее, чем снаружи. Чего стоил лишь холл, который по площади занимал практически весь первый этаж — с Брайана сталось бы здесь заблудиться.       — Это львы? — Он с недоверием покосился в сторону двух каменных фигур, установленных по обе стороны от главного входа.       Роджер беззлобно фыркнул:       — Коты. Фредди притащил пару лет назад, увидел их в комиссионке и не смог устоять.       — То-то я не мог понять, почему львы лысые. — Брайан прыснул, а следом за ним и Роджер.       — Только не говори об этом Фреду, его удар хватит. — Тейлор в мгновение стал серьёзным и, схватив Брайана за руку, повёл к лестнице на второй этаж.       — Хорошо.       У него складывалось впечатление, что несколько веков назад этот особняк мог быть летней резиденцией королевской семьи, иначе чем ещё можно было объяснить вычурность окружающего его интерьера. Голые кирпичные стены, придающие холлу грозный вид, тяжёлые бархатные портьеры на окнах и неизмеримое количество статуй вкупе с двумя огромными лысыми львами, охранявшими вход. Спасибо белоснежному ковру на полу и камину, иначе Мэй подумал бы, что оказался в склепе графа Дракулы. Нет, о таком лучше не думать.       — А цветы? — Поинтересовался он, когда остановился на первой ступени лестницы.       — О, для этого Фред завёл оранжерею, — хихикнул Роджер, замечая шокированный взгляд своего парня, — если хочешь, я могу тебе её показать.       — То есть ведьмы любят цветы? — Согласный кивок. — Тогда почему здесь нет ни одного?       — Джон хотел, чтобы это место внушало страх. Кажется, у него это получилось. — Он нетерпеливо дёрнул Мэя за рукав рубашки, призывая уже пойти наверх.       — Ты не покажешь мне первый этаж и подвал? — Брайан выглядел заинтересованным.       — О, уверяю тебя, там нет ничего интересного. А вот цветочная оранжерея и моя обитель могут тебя заинтересовать.       — Ладно, — Брайан сделал первый шаг, — надеюсь, там есть котёл.       Пришла очередь Роджера закатывать глаза. Мэй заливисто рассмеялся, похоже, его совсем перестал пугать ведьмовской дом.       — Это… Кажется, синяя тилландсия, — Роджер кивнул в сторону цветка с длинными острыми листьями и аккуратным розовым бутоном в виде колоса, — довольно привередливая и редкая. Фредди ей безумно гордится.       — Она очень красивая, — Брайан опустился рядом с цветком и коснулся острого края листа, — это всё просто невероятно. Столько растений.       Запахи цветов образовывали невообразимую какофонию ароматов, щекотавших Брайаново обоняние. Растения всех цветов и размеров окружали его со всех сторон — протяни руку и сможешь коснуться редкого растения, которое, скорее всего, находится на грани исчезновения, но процветает здесь, чувствуя себя как нельзя лучше. Оглядывая каждый новый цветок, Брайан даже не был уверен, что все они были известны природе, он был готов поспорить на что угодно, что некоторые из них, например, вот этот небольшой кустарник с радужными цветами и пёстрыми листьями, был плодом безграничной фантазии и любви уже небезызвестного ему Фредди.       — Пойдём, — Роджер снова потянул его за рукав, тем самым отвлекая от созерцания неизвестного ему растения, которое (уму непостижимо!) напоминало абсолютно живое существо, способное дышать. Нет, на сегодня ему точно хватит зелёных друзей человечества.       — У вас потрясающая оранжерея, — сказал Брайан, сидя в комнате Роджера, несколькими минутами позже, — если меня за это не убьют, то передай мои восхищения Фредди.       — Обязательно, — улыбнулся Роджер, протискиваясь в комнату и пытаясь прогнать стадо любопытных кошек, решивших узнать, кого привёл их хозяин.       — У вас столько кошек! — Воскликнул Мэй, когда трое из них устроились возле него, щуря умные глаза и тихо мурча.       — У нас часто бывает пополнение, — согласился Тейлор, садясь рядом с Брайаном, — они будто бы чувствуют, что здесь им всегда будут рады. Многие из них приходят и уходят, когда им вздумается, и это, кажется, устраивает всех нас.       Комната Роджера показалась Брайану очень милой и нехарактерной для общего интерьера дома, который он смог частично оценить. Здесь царил творческий беспорядок, однако, комната выглядела чистой и обжитой. На подоконнике росла герань, чей нежный аромат распространялся по комнате, успокаивая, огромная кровать была застелена чёрным мягким пледом, будто сообщая о том, кто является хозяином этой комнаты, рядом с книжным стеллажом, «от» и «до» заваленным книгами и фотоальбомами расположился проигрыватель для виниловых пластинок, коих Брайан успел насчитать порядка двух десятков.       В глаза бросился толстый альбом, на корешке которого размашистым и острым почерком было выведено «мои любимые», Брайан ласково улыбнулся, оборачиваясь на смущённого Тейлора, что заметил, куда был направлен взгляд Мэя.       — Могу я? — Он кивнул в сторону заинтересовавшей его корочки, Роджер согласно улыбнулся, запусткая пятерню в волосы на затылке.       Брайан осторожно вытащил альбом с полки, чтобы не уронить остальные альбомы и книги, и устроился в кресле, забравшись на него с ногами. Тейлор устроился рядом, усевшись на подлокотник и прижавшись щекой к плечу Брайана, наверное, это служило показателем высшей степени доверия. Брайан тихо хмыкнул, свободной рукой притягивая его к себе ближе. Роджер издал странный звук, чем-то отдалённо напоминающий мяуканье кошки, отчего усевшие задремать пушистые комочки распахнули глаза и с интересом оглядели хозяина с ног до головы. Брайан снова рассмеялся и поцеловал Тейлора в лоб, мысленно проклиная их неудобное положение.       — Это Джон и Фредди в девяносто первом, — он указал на выцветшую фотокартоку, которую Мэй разглядывал уже больше минуты, — они ругались целый день, потому что не могли решить, где обустроят свою спальню. — Роджер ласково улыбнулся, вспоминая забавную перепалку своих друзей.       — А вот это фото я видел в газете, — Брайан указал на следующий снимок, на котором Фредди радостно демонстрировал толстую кошку человеку за камерой, — интересно, как они её получили.       — Люди тогда были изворотливыми, — фыркнул Тейлор, — не удивлюсь, если они просто влезли в дом, когда нас там не было.       — Неужели в таком случае они не узнали бы ваш секрет? — Поинтересовался Мэй, переворачивая страницу.       — Мы тогда только приехали, ещё не успели обосноваться, — пожал плечами Роджер, — не думаю, что тогда здесь было что-то компромитирующее нас. — А здесь мне пять, — воодушевился в одно мгновение он, заметив фото, которое Брайан любовно разглядывал уже несколько долгих минут, — это было наше последнее Рождество в Труро.       С фотографии на них глядел улыбчивый мальчик в забавном новогоднем колпаке, на правой щеке виднелась слегка заметная ямочка, а обрамлённые длинными ресницами глаза сверкали магическим светом даже на чёрно-белом снимке.       — Что произошло потом? — Мэй повернулся к нему, заботливо оглаживая большим пальцем подбородок Роджера.       — Родители развелись, и мы с мамой переехали в Ливерпуль к её сестре.       Роджер не хотел вспоминать о своей жизни в Ливерпуле, о родителях, которых давно нет в живых, о душевной травме, исцелившейся лишь тогда, когда в его жизни появилась его новая семья. Но Брайан, это единственное, что заставляло его погружаться в прошлое и видеть его также чётко, как и будущее. Пожалуй, это было его персональным проклятьем — хранить воспоминания обо всём, что случалось с ним, даже спустя десятки лет в первозданном виде.       — Прости, — Брайан потёрся кончиком носа о его щёку, вызывая улыбку и возвращая в реальность. — Я не должен был спрашивать об этом.       — Это всё… Уже не имеет значения. — Роджер нашёл ладонь Брайана своей и сплёл их пальцы. — Всё, что сейчас важно, это мы.       — Это признание в любви? — Хитро улыбнулся Брайан, обнажая острые клыки, что так нравились Тейлору.       — Ты прекрасно знаешь, что я к тебе чувствую, кудряшка, — Роджер аккуратно перебрался к нему на колени, осторожно выхватывая тяжёлый томик альбома, — но если ты хочешь это услышать, я готов говорить об этом каждую минуту.       — Скажи мне, — прошептал Брайан, чувствуя тёплые ладони на своих щеках, — я хочу это услышать.       — Я, — он оставляет лёгкий поцелуй в уголке губ, — люблю, — поцелуй, — тебя, — ещё один, — сегодня и навсегда.       Роджер целовал неторопливо, нежно и целомудренно, будто хотел доказать, что Брайан — самое важное в его жизни. Только он, отныне и навсегда.       Губы Роджера нежные, словно лепестки розы, и Брайан плавился под его руками и губами, позволяя чувству любви, охватывающего его с их самой первой встречи, утащить его в преисподнюю, имя которой Роджер Меддоуз Тейлор.       Брайан теряется в ощущениях, когда Роджер прижимается слишком сильно, вдавливая его в обивку кресла. Он позволяет своим рукам пробраться под тонкую рубашку Тейлора, получая в ответ судорожный вздох, умоляющий о большем. Всё тело Роджера превратилось в оголённый нерв под ловкими и нежными Брайановыми руками.       Внизу хлопнула входная дверь, и раздались приглушённые голоса. В следующую секунду Роджер уже оказался у противоположной стены, тяжело дыша и облизывая искусанные губы.       — Твою ж мать, — прошипел он, пытаясь сообразить, куда деть Брайана, чтобы не позволить Джону и Фреду его увидеть, — так, будь здесь. Я сейчас вернусь.       Он попытался привести гнездо на голове в более или менее приличное состояние, Брайан прощался с жизнью.       Когда через несколько минут он вылазил из окна столовой и пробирался сквозь колючие кусты дикой розы и шиповника, царапая лицо о руки о терновник, он думал о том, что ещё никогда в жизни не чувствовал себя настолько счастливым.

***

      Джон недовольно водил носом, принюхиваясь. Запах его дома заметно изменился, его чуткое обоняние улавливало незнакомый до этого запах, и ему это не нравилось.       — Человеком пахнет, — наконец, сообразил он, подозрительно глядя в сторону Роджера — только он имел дело с людьми, только он мог притащить этот запах в их дома, или (что более вероятно) притащить обладателя этого запаха к ним домой.       — Тебе кажется, дорогуша, — проворковал Фредди, приобнимая его за плечи, — откуда здесь взяться человеку?       И хотя Фредди тоже чувствовал специфический человеческий запах, виду он не подавал — не хотел подставлять Роджера, ведь прекрасно понимал, кто являлся носителем человеческого запаха.       — Не знаю, — фыркнул Дикон, осматривая холл в поисках какой-нибудь улики, — из нас троих только Роджер такскается по людям.       — Не таскается, а приглядывает за ними, — осадил его Меркьюри, — к тому же, именно ты послал его следить за туристами.       Джон закатил глаза. Ему не нравилось, когда кто-то начинал с ним спорить, особенно члены его семьи, особенно Фред — с ним спорить было труднее всего, хотя бы потому что с ним Дикон спорить хотел в последнюю очередь.       — Это не одно и то же, Фредди, — не согласился Джон, — никто не просил его привязываться. А если он привязался, то ни к чему хорошему это не приведёт. Роджер!       Лохматый и растрёпанный Роджер ввалился в гостиную, недовольно сверкая голубыми глазами. Он хмуро глянул сначала на Фреда, а затем и на Джона, после чего с самым незаинтересованным видом сел в кресло, стоящее напротив камина, и закинул ногу на ногу.       — Как долго ты собираешься водить дружбу с Мэем? — Он спросил об этом более заинтересованно, чем ему хотелось бы.       — Тебя что-то волнует, Джон? — Роджер обернулся, пристально глядя Верховной прямо в глаза. Он не боялся.       — Меня кое-что интересует, — Дикон подошёл к камину и опустился в соседнее кресло, — хочу узнать, как долго ты собираешься путаться с этим Мэем?       — Путаться с Мэем? Ты в своём уме, Джон? Это ведь ты подослал меня к нему, боялся, что именно он уничтожит нашу семью. А тепепь, когда я добросовестно выполняю свои обязанности, ты ещё и чем-то недоволен.       Роджер вспыхивал мгновенно, и данная ситуация не стала исключением. Джон часто выводил его из себя, будто бы специально злил его, а сейчас посмел неприязненно высказаться о дорогом его сердцу человеке. Тейлор бы не допустил, чтобы кто-то посмел говорить что-то плохое о Мэе, и уж тем более членам своей семьи, которые тоже, без сомнения, были ему безумно дороги.       — Да наш дом пропах человечиной, — не сдержался Дикон, яростно сверкая глазами, — и у меня есть два варианта, отчего это произошло. Либо ты пропах человеком, либо здесь кто-то побывал.       — Да, я пропах человечиной, — вскочил Роджер, он не планировал говорить, что Брайан навестил их, — но лишь потому, что ты впутал меня в это. Ты бросил меня в эту яму, так чему ты удивляешься?       Ещё секунда, и они подерутся.       Фредди бросился к друзьям, оттаскивая их друг от друга.       — Вы что, с ума сошли? — Прокричал он, глядя на нахохлившихся Джона и Роджера. — Давайте, рушьте то, что мы строили годами. Это ведь так поможет ковену.       Он разочарованно покачал головой и скрылся на втором этаже, оставляя друзей наедине.       — Учти, Родж, — Джон сверкнул глазами, — если я узнаю, а я узнаю, что между тобой и потенциально опасным Мэем что-то есть, я его уничтожу. Через три дня Самайн, подумай об этом.       — Ты убьёшь Брайана только потому, что он мой друг?       Роджер не смог бы успокоиться, даже если бы от этого зависела его жизнь. Его задели за живое, он не собирался сдаваться.       — Друг? У тебя не может быть друзей. — Выплюнул Джон, совершенно не подумав.       — Отлично, Джон, — кивнул Роджер, — я это учту, когда ты в следующий раз прибежишь ко мне за советом.       — Боже, нет, — ахнул Джон, заметив в глазах напротив нехарактерный для них блеск, — ты влюбился в него.       — Ч-что? Нет!       — Да, Роджер, да! — Вскипела Верховная. — Ты ведь так его защищаешь, будто он главная ценность в твоей жизни. И как я раньше этого не заметил.       — Прекрати, Джон! — Роджер оказался рядом с Джоном в следующую секунду, он схватил его за рубашку и приятнул к себе, с яростью глядя в серо-голубые глаза. — Если я действительно полюбил кого-то, то это точно не твоё дело. Не лезь в это!       — Я тебя предупредил, — Джон отбросил Роджеровы ладони, — скоро разгуляется нечесть, и если ты не хочешь, чтобы с твоим драгоценным Брайаном что-то произошло, избавься от него. — Прошипел он на ухо шокированному Роджеру, что в ответ не смог сказать и слова.       Фредди спустился вниз, когда хлопнула входная дверь, а Джон крикнул раздражённое «Роджер».

***

      — Брайан, собирай вещи, мы уезжаем.       Роджер распахнул дверь Брайанового дома, когда на Бейквелл опустились сумерки. Он был всклокоченный и злой. И Брайан был готов поклясться, что с него сталось бы убить кого-нибудь в таком состоянии.       — Что случилось, Роджи? — Брайан, облачённый в пижаму, осторожно привлёк Роджера к себе и трепетно обнял.       От этого ласкового «Роджи» Тейлор мгновенно расслабился в объятиях Брайана, лишь сильнее прижимаясь к любимому.       — Джон обо всём знает, — выдохнул он куда-то в район ключиц Мэя, — он не оставит тебя в живых. Мы должны бежать, Брайан.       Роджер из последних сил сдерживал слёзы, он не мог поверить в то, что Джон посмел заставить его выбирать между любовью и семьёй. В голове не укладывалось, как Верховная могла пойти на такую пакость — заставить его убить любовь всей его жизни.       — Давай, ты мне всё спокойно расскажешь, и мы решим, что будем с этим делать. Хорошо?       Ох, Роджер завидовал тому спокойствию, с каким Брайан говорил об их предлагаемом побега и своей возможной смерти.       — Хорошо. — Согласился он, будучи совсем не уверенным в том, что сможет рассказать обо всём спокойно.