Цель

Солнце медленно просыпалось и пыталось разбудить остальных, у него почти получилось, но в доме команды стояла полная тишина и лишь хозяин лиловых глаз не спал. Рой мыслей буквально не позволял усталости вставить слово. Если всё, что говорил Артур, действительно окажется правдой, то ситуация окончательно перевернётся с ног на голову. Во всём случившемся будет виноват не он, а некий демон и он окажется простой марионеткой в плохих руках. Это почему-то показалось Льюису неудивительным: столь слабохарактерный человек вполне мог отдать что-то столь важное, как свою душу или чужую, взамен на желаемое, но Артур хоть и был таковым, он бы просто так на это не пошёл. Значит есть что-то такое, и это что-то, настолько важное для него и недосягаемое, что он увидел только этот путь. И это… очень грустно. Сколько Лью себя помнит он получал что хотел, не сразу, иногда даже тяжелым трудом, но это были вполне осуществимые цели. Артур тоже не отставал: у него были определенные задачи и он четко их выполнял, но вот именно цели… Возможно они есть у него, но он никогда не говорил вслух, да и сам как-то стремился к как можно более спокойной и постоянной жизни, нежели они с Виви. Но… Внутри трепетало желание узнать что ЭТО такое. Что он преследовал всю жизнь и был готов расстаться с ней лишь бы заполучить желаемое. Были догадки и все они были прискорбны, даже… — Ай блять! — размышления Пеппера прервали вопль и грохот за его спиной. Артур, источник сего шума, просто попытался незаметно пробраться на кухню и взять кружку, но то ли полка не выдержала, то ли он опёрся на неё, весь его план разбился как и посуда. Кингсмен вроде кинулся собирать осколки, но тут же отдёрнул руку-порезался. Ревенант же, особо не торопясь, с помощью левитации, собрал чашки по кусочкам и вместе с полкой вернул на место. — Покажи. — Что? — Руку покажи. — Да это просто царапина. — И всё же. — настоял ревенант. Парень протянул ладонь. Пеппер сжал и потёр порезанную кожу заставляя Кингсмена зашипеть и вновь отдёрнуться. — Что? Почему так жгёт? — Принцип адского камня. — ответил Лью и, поставив кружку перед рыжим, снова уткнулся взглядом в окно, — Как ты чувствуешь себя? Ты спал этой ночью или ОН всё же не давал тебе покоя? — Это существо, на удивление, вроде не трогало меня сегодня и это на самом деле жутко, но я не смог поспать. — тихо отвечал механик, размешивая сахар в свежесваренном кофе. — Кошмары?  — Нет, просто мысли. Это скорее было похоже на отдых без сна, но от этого мало толку. Пеппер замолчал на пару секунд. Он хотел поговорить с ним, хотел… узнать больше, но не знал как начать. Тревога, за то, что его друг сейчас встанет и уйдет, нарастала с каждой секундой, но Кингсмен сидел, смотрел куда-то в пустоту и допивал свой напиток. — Мы с Виви нашли книгу и, возможно, в ней будет тот кого ты описывал. — прервал тишину Лью. — А если не будет? Ты мне не поверишь? И снова давящее молчание начало резать уши. На самом деле Льюис хотел… хотел бы верить ему-своему другу, товарищу. Ему хотелось бы верить, что вся сложившаяся ситуация не больше чем ошибка и простые игры демона, хотелось бы верить в то, что Артур не желал его смерти-был тогда просто не в себе и что не поздно вернуть всё. Жажда мести уже угасла и Пеппер поддался желанию плюнуть на всё и оставшееся ему время провести рядом с теми, кого он любит и кем дорожит, но что-то всё-равно не позволяло спокойно выдохнуть. Ревенант испытывал страх: что если это существо действительно преследует Кингсмена и что если он когда-то придёт за ним, а потом и за НЕЙ, за его дорогой и любимой Виви. Даже представлять не хотелось! — Чего же ты… с одной крайности на другую? — улизнул от ответа дух, — Будет очень хорошо если ОН окажется в книге и у нас будет хоть какая-то информация. Да даже если не будет. Мы теперь знаем, кто в этом виноват и наша главная задача сейчас-помочь тебе. Не хочется чтобы демон находился рядом с нами и угнетал тебя. Ты знаешь как можно сделать это? — Я уже говорил… — янтарные глаза, и без того выцветшие, помрачнели. — Нет. — отрезал Пеппер, — Это нам не подходит. Ни я, ни тем-более Виви не возьмём на себя этот грех и тебе не позволим. Тяжелый вздох был для Льюиса ответом. Рыжий встал из-за стола, собираясь уйти-легкое потрясение для ревенанта. Неужели он действительно не хочет найти выход из ситуации, ему настолько надоела жизнь? Было видно, как Арти угасает с каждым днём, но ведь глубоко внутри должно остаться слабо горящее желание жить. — Мне жаль. — механик замер и обернулся, — Мне жаль, что во всём этом я винил тебя, что тебе пришлось столько пережить. И сейчас, я искренне хочу помочь тебе и Виви хочет. Я уже говорил тебе это много раз и надеюсь, что ты рано или поздно услышишь меня. Смотреть на то, как ты увядаешь-невыносимо, поэтому нужно исправлять ситуацию, Арти. Ты понимаешь меня? — Пеппер приблизился в плотную к маленькой фигурке, — Только не говори, что ты уже сдался. Я знаю, тебе сейчас больно и страшно, но надо попытаться ради себя. Льюис невольно улыбнулся, когда в янтарных глазах сверкнула искра. Казалось, что ещё немного и он сможет зажечь огонь жизни, нужно просто помочь. — Не ври что ты сам не хочешь… жить обычной жизнью, без боли и страданий. Представь какого это: просыпаться утром и испытывать желания, продумывать план на день, не позволяя жестоким мыслям проскальзывать в твой разум. Ты ведь хочешь этого, Артур. Может, для тебя это уже невозможно, но пожалуйста, дай нам с Виви хотя-бы попробовать. Представь жизнь… как раньше. Ты, наверное скажешь, что этого уже не будет и окажешься прав, но… Я просто хочу сказать, что если ты нам позволишь помочь тебе, будешь искренен с нами и с самим собой, со своими чувствами… Если же там всё опустошенно, хотя я не верю в это, то можно ты… Господи! Я мусолю одни и те же слова снова и снова, и всё никак не могу объяснить. Я просто… не знаю сколько времени мне ещё осталось, но я не хочу уйти с мыслями, что ты угасаешь! Поэтому пожалуйста, пожалуйста, если у тебя нету желания жить ради себя, а так быть точно не должно, то попытайся хотя-бы ради Виви и… меня. Просить о подобном очень эгоистично с моей стороны, но я просто уже не знаю, не хочется сдаваться вот так просто. Чувство мести и всё внутри меня просто переворачивается, и я не знаю что делать. Сейчас я лишь могу предполагать о том, почему всё это случилось, я имею ввиду… Ну не знаю… если честно, я надеюсь, что ты говоришь мне правду и думаю, что имею право спросить: на что ты обменял мою жизнь? Хоть я и сомневаюсь, что ты ответишь и я могу лишь догадываться, но знаешь. Я боюсь, что окажусь прав. И если говорить об этой теме, Артур ты мой друг, но… Последние слова Пеппер прошептал, ибо побоялся спугнуть эту живность, это смущение, что делало лицо непривычно милым и симпатичным, заставляя кожу приобрести естественный цвет. Мягкая рука легла на щёку Кингсмена и ревенант почувствовал пылающий жар, а в следующую секунду замер: рыжий, посчитав это зелёным сигналом, прислонился своим лбом к его. Время замедлилось для Артура. Затаив дыхание он наслаждался этим прикосновением, полное искренности и преданности, даже если это только с его стороны-это не важно, он просто надеялся, что Лью не отскочит и не ударит его, что ещё хотя-бы пару секунд он не будет двигаться. А он и не собирался, он с неким разочарованием и осознанием в собственной слепоте, смотрел в глаза в которых пылал огонь, так ярко, что Льюису казалось, его сейчас сожгут. У него получилось… Получилось зажечь это пламя, эту жизнь, но каким образом и с какой надеждой… Пеппер, неожиданно проник в эти зрачки глубже, чем можно было. Возможно даже слишком глубоко. Он осторожно перебирал мысли рыжего, искал то, что ему поможет с убеждением, отгадкой, и с горечью наблюдал, что преобладали грязные цвета, кровавые пятна, слёзы и боль, по-крайней мере в последние месяцы. И его расстраивало, что среди всего этого бессмыслия, постоянных криков, говора, физических и моральных увечий, можно было услышать его бас и тонкий голосок Виви, и что они были в его глазах такими… красочными, яркими! Те редкие приятные воспоминания! Рядом с ними он чувствовал тепло и свет, но не смотря на это, Льюис в его сознании выделялся сильнее чем Юкино, намного сильнее… Его смех, его фразы, его движения, абсолютно всё! Кингсмен бережно хранил в памяти абсолютно всё, даже его последний крик и окрававленное тело! И новые размышления, воспоминания…они серые, этот цвет… такого монотонного и однотипного оттенка нет в природе. Это цвет апатии и полного бессмыслия, нету правильного и неправильного, нету ничего, ровно до… внезапной боли, что кольнула в сердце и фейерверком рассыпалось по всему телу. Перед глазами вновь замелькал Лью, но на этот раз потухшим лиловым, по сравнению с нежно синим казался крайне безобразным. И это очень сильно отражалось на Кингсмене. Были моменты, когда Лью не видел воспоминаний, но была кипа мыслей, которые хранились у механика в голове вне зависимо от времени. Парень прокручивал в своей голове снова и снова определённые моменты в своей жизни и большинство их было связано с Льюисом, и это действительно было больно, неприятно, непривично для Пеппера. Но зацикливаться на этом долго не пришлось, цвет фуксии, медленно, но верно, возвращался в прежнюю насыщенность и вот уже, он стоит у окна и Арти, так не хочет его тревожить, Пеппер успел залезть в новые воспоминания. Он просто рассматривает и задумывается… о таких странных вещах. Это не похоже на мечты, скорее на последние надежды, на дальнейшую жизнь с этим человеком, хотя-бы в товарищеских отношениях. Его взгляд задерживается на пару секунд, оценивая и уверяя, что это тот, кто дарит ему краски в жизнь, а в следующую секунду Льюис наклоняется над ним, весь такой… яркий и идеализированный, мягко улыбающийся и светящийся. Пеппер отвернулся-боль перешла от сердца в виски. Арти же, отскочил, хватаясь за голову и тихо шипя, пока розовые осколки заканчивали свой танец вокруг него. — Что… что это было? Ты копался в моей голове?! Дух молчал, пытался собраться и наблюдал, как только что зажженный им огонёк, медленно угасал-этого всего недостаточно. — Что здесь… Ох! — только что подошедшая Юкино, была грубо оттолкнута Кингсменом, что быстрым шагом направился в уборную. Виви и Лью остались в тишине и просто смотрели друг на друга: Ви с недопониманием и беспокойством, Пеппер с, непривычным для него сожалением.