m o l l y

этот город затуманивает голову, роняет меня снова, и утягивает по полу, но я не помешаю ему — я мешаю алкоголь, и начинаю всё по-новому

Дверь за спиной Сары громко скрипнула, и почти в эту же секунду тусовщица увидела, как выражения лиц подруг окрасились искренним удивлением, а челюсть Адель характерно потянулась вниз. О’Нил даже не хотела поворачиваться. Блять, да она просто желала исчезнуть в этот момент с этой треклятой террасы! — У меня сегодня что, день рождения? — голос Вишни сейчас напоминал скорее мурлыкание довольного сытого кота. — Столько красоток в одном месте. Девочки, только давайте не все сразу. Стройтесь в очередь! Сару будто облили ведром ледяной воды. Девушка стояла совершенно неподвижно, глядя в пустоту. Её лицо, в отличие от удивлённых лиц её подруг, выражало сразу тысячу эмоций. Исключительно, блять, негативных. Сколько вы знаете способов убийства? Пять? Десять? В тот момент Сара нашла около тысячи изощрённых способов казни для этого самодовольного, беспринципного, мерзкого, вонючего (эпитетов нашлось тоже около тысячи), любящего импровизацию куска драконьего дерьма! — А вы? — выдавила из себя шокированная Стефани. — Зови меня Вишней, крошка! — Сара будто затылком чувствовала его наглую ухмылку. — Вишня? — теперь удивление Адель приобрело игривый характер — рыжая бестия не могла сдержать истерической улыбки. — Сочная и кислая, детка, как я люблю! Приятно познакомиться! Сара его ненавидела. И ненависть эта выжигала её изнутри, красила мир вокруг в ядовито-зелёные оттенки. О’Нил очень медленно повернулась к Дракону лицом, уже представляя его мерзкую ухмылку, вызывающую лишь блядский рвотный рефлекс. Сара окинула обидчика раздражённым взглядом: этот уникум вышел из дома в джинсах, ботинках, ебаной косухе с изображением дракона, и даже успел причесаться, однако футболку надеть он, кажется, не успел! «Конечно, лучше сверкать перед моими недоподругами своим голым торсом и татуировкой! Они ведь тупые и ни о чём, блять, не догадаются, пока не увидят, как ты выходишь из моего дома в одной косухе!» — Ну, я поехал, принцесса, — Вишня расплылся в самой широкой улыбке, на которую только был способен (непонятно, что обрадовало его больше: красотки, окружающие Сару, или её красноречивое выражение лица). — До встречи! Дракон подмигнул школьницам, стоявшим позади Сары и, пробежавшись по ступенькам вниз, направился к машине. Сара чувствовала, как что-то бурлило у неё в груди, растекалось по телу, жгло вены и затуманивало сознание. И это были не наркотики. Это была чистая первородная ярость. — Ты сука! — у Сары получилось это сказать весело, нежели зло, однако Вишня, похоже, даже не уловил этот месседж. Дверь его машины громко хлопнула, мотор угрожающе взревел и пикап дёрнулся с места, через тридцать секунд скрывшись за ближайшим поворотом. О’Нил продолжила стоять без движения, обречённо глядя в пустоту. Мысли в её голове бились о черепную коробку в истерике. Сара крепко сжимала кулаки, стараясь унять в груди выжигающее чувство безграничной ярости. — Латентный кретин! — брюнетка крикнула это чертовски громко, кажется, разбудив всю улицу. — Вонючий кусок дерьма! — Сара сорвалась и с размаху пнула деревянную белоснежную перекладину, оставив на чистой поверхности чёрный отпечаток подошвы. — Кто это? — Адель, кажется, была глубоко шокирована сложившейся ситуацией. А действительно, кто это? Что Сара должна была ответить подруге? Как она должна была выкрутиться, чтобы не упасть в омут ебаных сплетен и слухов? — Это… Сосед, — браво, О’Нил! Просто браво! Настолько по-идиотски люди отвечают только в вонючих дешёвых комедиях. дура. — Сосед? — Стефани даже прыснула от смеха. Сара метнула на неё яростный взгляд и направилась к входной двери, попутно расстёгивая косуху. — Да, сосед, — буркнула О’Нил. — Трубу чинил, не видно разве? Адель и Стефани удивлённо переглянулись, заходя в дом вслед за подругой. Сара скинула с плеч кожаную куртку и швырнула её куда-то в сторону, обнажая голую грудь, плечи, спину. — Трубу чинил, говоришь? — язвительно переспросила Стефани, разглядывая силуэт подруги со спины. — Да, чинил, — скинув около лестницы свои «Мартинсы», О’Нил начала подниматься по ступенькам. — Голый… И ты голая, — не спрашивая, а, скорее, констатируя факт, Стефани стала подниматься следом. Адель не слышала продолжения разговора своих подруг, которые очень быстро скрылись в полумраке второго этажа. Моринг внимательно огляделась и прошла в гостиную. Её высокие каблуки медленно стучали по деревянному полу. Вокруг было серо и как-то пусто. Рыжеволосая бестия инстинктивно поёжилась от какого-то необъяснимого ощущения одиночества и равнодушия. Голые стены, пустые полки, задвинутая в угол мебель — такого в особняке Морингов никогда не было. Адель медленно подошла к обеденному столу и огляделась: на ровной деревянной поверхности были раскиданы блистеры и зип-локи с разноцветными таблетками, пакетики с травкой и даже следы какого-то белого порошка. Моринг медленно присела на корточки, её глаза остановились на уровне столешницы. Рыжая бестия внимательно изучила одним лишь взглядом весь богатый выбор «сладостей» и, элегантно зарывшись в гору пакетиков наманикюренными пальчиками, вытащила небольшой зип-лок с тремя круглыми разноцветными таблетками. Ровно три. Не много, но и не мало. У балтиморской принцессы на столе лежало в разы больше подобной дряни, поэтому в пустую голову Адель пришла чудесная идея, что «у Сары в любом случае не убудет». Воровато оглядевшись, Моринг выпрямилась в полный рост и, свернув пакетик в несколько раз, судорожно засунула его себе в декольте. «Самое ценное стоит хранить поближе к сердцу, не так ли?» Состроив невинное выражение лица, Адель инстинктивно поправила свою одежду и, привычно круто развернувшись, уверенно зашагала в сторону лестницы, отстукивая каблуками довольно бодрый ритм.

***

Дверь в ванную была распахнута настежь. Адель оставила свою сумку у лестницы и заглянула в комнату. На бортике белоснежной акриловой ванны сидела Стефани, внимательно наблюдая за Сарой. О’Нил стояла у раковины, тщательно разглядывая себя в большом зеркале. В пепельнице на столешнице дымилась едва начатая сигарета. Моринг подошла ближе к подруге, пытаясь понять, что так усердно пытается рассмотреть брюнетка в собственном отражении. Сара, заколов пушистые иссиня-чёрные волосы на макушке, неестественно сильно вытянула шею, пытаясь лучше изучить синеватую роспись на собственной коже. Адель широко распахнула глаза и приоткрыла рот от удивления: оголённая грудь, плечи, ключицы, шея были усыпаны синими засосами, окружёнными бурыми кровоподтёками. На белоснежной коже, из-под которой жутко выпирали рёбра, были чётко видны синевато-красные следы пальцев. Сара с устрашающим удовольствием поднесла тонкие пальцы к своей шее и аккуратно прикоснулась к идеально ровному следу укуса. О’Нил хищно улыбнулась, изучая холодными пальцами гематомы на тонкой фарфоровой коже. — Это он тебя так? — Моринг боязливо прикоснулась к ярким следам мужских пальцев на бедре подруги. — Отлично тебе сосед трубу починил, ничего не скажешь, — Стефани горько усмехнулась. Продолжая разглядывать своё помятое отражение, Сара поднесла к губам дымящуюся сигарету и сделала пару уверенных затяжек. — Такое впечатление, что он пытался тебя сожрать, — удивление и испуг в голосе Адель медленно, но верно исчезали. Им на замену пришёл неподдельный интерес на пару с жутким азартом. — Конечно, он же Дракон, — констатировала факт Стефани, доставая из пакета завёрнутый в холщовую бумагу сэндвич. — Ебаный уголовник, — прошипела О’Нил, снова и снова изучая глазами космические узоры на собственном теле. Он её будто заклеймил, запачкал. Оставил автограф на бледной коже. «Здесь был Чёрный Дракон.» — Наша Сара спит с крутым чуваком из банды, — радостно хихикнула Стефани. — Так, — О’Нил резко развернулась лицом к подругам. — Вас там не было, верно? Девушки молча переглянулись. — Поэтому хватит пиздеть. Это был просто перепихон на одну ночь! Я была под кайфом, он был пьян. У этого парня просто неоправданно раздуто его драгоценное эго, поэтому без спектаклей не обошлось. Надеюсь, тема закрыта, — Сара выпалила всё, что думала, и нервно затянулась прогорклым сигаретным дымом. Адель опустила взгляд, будто собираясь с мыслями, а затем подошла ближе к Саре: — Да он тебя, блять, разукрасил, ты разве не заметила?! Это уже не просто «перепихон на одну ночь». Он тебя подписал! Повесил бирку, словно на куклу в магазине! — Адель красноречивым жестом очертила «звёздную карту» на полуобнаженном теле подруги. — Ты несёшь чушь, Моринг. У тебя мозг меньше инфузории туфельки! Знаешь, что бы сказала взрослая женщина? У этого кретина фетиш. Его возбуждает жёсткий секс, ясно? — О’Нил не следила за словами. Её мало волновали чувства людей вокруг. — Я больше не хочу об этом говорить. Сара взяла со столешницы пепельницу и пачку сигарет и быстрым шагом вышла из ванной. Адель перевела грустный взгляд на Стефани и расстроенно осунулась.

***

Сара сидела за туалетным столиком и, кажется, проклиная весь мир, втирала в белоснежную кожу шеи и декольте плотный тональный крем. Засосы он перекрывал плохо. О’Нил устало смотрела на своё отражение, всё сильнее ненавидя себя с каждой секундой. В дверном проёме появились Адель и Стефани. Девушки молчали и грустно прожигали подругу взглядом. Сара, заметив их боковым зрением, устало опустила руки на столешницу и перевела взгляд на подруг. — Ладно, да, простите. Я виновата, — О’Нил закатила глаза и подняла руки вверх, капитулируя. — Адель, ты не тупая, прости. Моринг слегка улыбнулась и медленно кивнула головой, будто и вправду отпуская ситуацию. Стефани сочувствующе похлопала Адель по плечу и медленно, будто боясь спугнуть, подошла к Саре. — Скажи честно, тебе правда всё равно на то, что чувствуют люди вокруг тебя? — в этот момент на лице Стефани было столько сопереживания и сочувствия, желания понять подругу, что Сара могла бы расплакаться. Но ей, чёрт возьми, и вправду было плевать. По крайней мере, она научилась себя убеждать в этом. О’Нил, равнодушно глядя брюнетке в глаза, уверенно молчала. — Это из-за родителей? Что они сделали с тобой? Не хочешь с нами поделиться? — Стефани присела на корточки перед Сарой и бережно накрыла её ладонь своей. О’Нил опустила глаза в пол и до звона в ушах сжала зубы. На её лице заходили жевалки. — Мой тональник не перекрывает засосы, — грустно выдала Сара. Выжидающе глядя в глаза О’Нил, Стефани шумно выдохнула, удивительно понимающе улыбнулась и пару раз устало кивнула головой. — Пойдём, мы сначала тебя умоем, а то твой боевой раскрас не понравится учителям, потом ты позавтракаешь, а синяки мы закроем шарфиком, — Стефани начала нежно сжимать руку подруги. И Сара внезапно распробовала незнакомое тёплое чувство где-то внутри, за рёбрами. Словно по её нутру разлили топлёный шоколад. Сладкий и вязкий.

***

О’Нил сидела в окружении подруг в кафетерии, пустым взглядом глядела в свой поднос и вяло размазывала по тарелке шоколадный пудинг. Её тонкая шея и декольте были плотно укутаны в бежевый лёгкий шарф. Компания девиц вокруг щебетала обо всём подряд: парни, туфли, уроки, симпатичные учителя. Сара изредка кивала головой, создавая впечатление присутствия в разговоре. В какой-то момент О’Нил почувствовала лёгкое прикосновение тёплых пальцев к своей руке. Брюнетка растерянно подняла глаза на девушку напротив. Стефани тепло улыбнулась, достала из сумки белую баночку, аккуратно открыла крышку и извлекла на свет большую плоскую белую таблетку. Показательно бросив её в стакан с водой, Стеф медленно пододвинула сосуд в сторону подруги. Белая таблетка громко зашипела, выталкивая на поверхность рой озорных пузырьков. Сара, к собственному удивлению, улыбнулась Стефани в ответ и, поднеся стакан к лицу, пригубила оживляющего снадобья. Через несколько минут с глаз спала мутная пелена, а голова даже начала о чём-то думать. Оторвавшись от «такого, блять, интересного и интеллектуального» разговора с подружками, Адель придвинулась ближе к Саре и ткнула её локтём в бок. — Ты так ничего и не рассказала толком про казино, — Моринг прошептала это у подруги над ухом. О’Нил показательно закатила глаза и крепко сжала в ладони одноразовую ложку для пудинга. — Адель, если ты хочешь узнать что-то конкретное, то спроси сразу, а не капай мне на мозг своими идиотскими вопросами, — прошипела Сара в ответ, глядя на подружку испепеляющим взглядом. Рыжая бестия закусила губу, начиная судорожно бегать глазами по залу. О’Нил искренне была удивлена тому, что Адель начала нервничать. Моринг сидела беспокойно около минуты, постоянно заламывая запястья и не решаясь задать вопрос. — Ну? — устало переспросила Сара. — Ты видела Аарона Хилла? — совсем тихо прошептала Адель. О’Нил бы подавилась пудингом в этот момент, если бы у неё не было на него аллергии. Широко улыбнувшись, Сара посмотрела на рыжулю с нескрываемым интересом. — Почему ты спрашиваешь? — господи, как же трудно ей было сдержать смех в этот момент. — Просто так, — Моринг наигранно фыркнула, как бы очень равнодушно откидывая за спину прядь огненно-рыжих волос. — Ну конечно, — саркастично подметила брюнетка. — Ну и где ты его видела, что он так успел тебе понравиться? Адель шокировано раскрыла рот и оскорблённо посмотрела на Сару. — Он? Мне? Какая чушь! — Моринг привычно скривила брови и губы, создавая иллюзию отвращения. Сара устало закатила глаза и поправила шарф, стягивающий шею. — Ну и ладно. Мне, в принципе, всё равно. Да, я с ним знакома. Слишком много из себя строит, имеет явный комплекс Бога. Я бы ему не дала, даже если бы мы были последними людьми на планете. Короче, он — высокомерный старый козёл. Лучше продолжай крутить хвостом перед Стивом, вы друг другу подходите, — резюмировала Сара, зная, что Адель очень важно было услышать её мнение. Моринг как-то слишком натурально задумалась и медленно кивнула подруге: — Спасибо. Девушки вокруг начали оживлённо перешептываться и постоянно оборачиваться в сторону входа в кафетерий. — Смотрите, Майкл! — Что с ним случилось? — Что с Тёрнером? Этот шёпот, казалось, забрался Саре под кожу, вызывая нервный зуд. Брюнетка инстинктивно выпрямила спину, пытаясь выловить обидчика из толпы школьников взглядом. Дыхание девушки участилось, а тело пробило мелкой дрожью. Страх. Он почти парализовал. Припёр юную тусовщицу к стенке. Душил. Тёрнер молча шёл к столу своих дружков-футболистов, гордо задрав нос. Под глазом юного Дракона красовался ярко-синий свежий фингал, запястье было плотно перемотано эластичным бинтом. «Хорошо получил, кретин?» Адель со Стефани обеспокоенно переглянулись и одарили Сару вопросительными взглядами. «Что с ним?» О’Нил почти равнодушно пожала плечами. Почти натурально. Почти естественно. «Я не знаю.» Краем глаза Сара заметила, как компания лузеров во главе с сыном местного шерифа выходит из кафетерия. О’Нил схватила свою сумку, вскочила из-за стола и быстрым шагом направилась в сторону выхода. — Ты куда? — Сару окликнула Адель. — По делам, — О’Нил прошмыгнула между столов к выходу и скрылась в дверях.

***

В коридоре компании Дерека Никсона не было. Сара заглянула в пару первых попавшихся классов, а затем вышла на школьный двор. Сын шерифа вместе со своей кудрявой подружкой стояли в стороне и о чём-то оживлённо болтали. — Привет, лузеры! — Сара натянула глуповатую улыбку и резко ворвалась в их тихий диалог. — Чего тебе? — Кенди воинственно нахмурилась. — Фу, как грубо, кудряшка! — О’Нил мерзко усмехнулась. — А где ваш… Умный? — брюнетка жестом показала вокруг своих глаз круглые очки. — Впрочем, неважно! Никсон, давай отойдём, есть разговор. Дерек недоверчиво сдвинул брови, будто пытаясь что-то разглядеть в глазах одноклассницы. — Он никуда с тобой не пойдёт! — Кенди испуганно схватила Дерека за руку и нахмурилась ещё сильнее. Нельсон выглядела маленьким кроликом, хоть и пыталась показаться большим злым волком. — Боже, кудряшка, ты бы его ещё за член схватила! — Сара аж прыснула от смеха. — Не волнуйся, твой мальчик меня не интересует. Мне просто нужно с ним поговорить. Будто испугавшись, что её секрет раскрыт, Кенди одёрнула руку и инстинктивно отшатнулась в сторону от Дерека. — Говори здесь, — Никсон нахмурился и сжал руки в кулаки. — Воу-воу, полегче, ковбой! — Сара подняла руки, капитулируя. — Слушай, мой драгоценный папаша наказал мне заглянуть к вам на ужин, чтобы твой отец авторитетным коповским мнением заявил, что я пай-девочка и надзор мне не нужен. В полицейский участок я идти не хочу — у меня на них ещё лет с пятнадцати аллергия, — О’Нил вспомнила красочную картину её знакомства с полицией и усмехнулась. — Короче, позвони папочке и спроси, когда я могу заглянуть к вам на огонёк и разбавить вашу хмурую компанию своим присутствием, — Сара очаровательно похлопала глазками и широко улыбнулась. — На ужин? К нам? — Дерек недовольно скривился. — Просто позвони отцу, я не хочу тут перед тобой попусту распинаться, — брюнетка устало закатила глаза. Никсон серьёзно посмотрел на Кенди и вздохнул. — Ждите здесь, — юноша достал из кармана телефон и отошёл в сторону. Несколько секунд девушки стояли молча, наблюдая за тем, как Дерек не решается позвонить отцу. — Может отойдём во-о-он к тому кусту? А то стоим тут как идиотки, — О’Нил покосилась в сторону зарослей какого-то кустарника. Нельсон недоверчиво посмотрела на одноклассницу, однако в итоге пожала плечами, скромно кивнула и посеменила вслед за Сарой. О’Нил облокотилась на стену и достала из кармана куртки пачку сигарет, наблюдая за тем, как Дерек что-то обсуждает по телефону со своим отцом. — Ты будешь курить? Здесь?! — Кенди шокировано уставилась на Сару, подкуривающую сигарету. — Ну да, — с наслаждением затягиваясь прогорклым дымом, брюнетка равнодушно пожала плечами. — Ну? — Что «ну»? — Нельсон непонимающе свела брови. — Ну и каков этот малыш в постели? — выдыхая струю матового дыма, Сара заинтересованно ухмыльнулась. — Что?! Мы? Мы?! Нет! — Кенди начала испуганно проглатывать слова, теребить лямки рюкзака и судорожно оглядываться на Дерека. — Не спите? — наслаждаясь сигаретой, спокойно уточнила О’Нил. Нельсон выдохнула, пытаясь немного успокоиться. — Мы не встречаемся! — слегка топнув ногой, пояснила Кенди. Сара лишь рассмеялась в ответ, аккуратно стряхивая с сигареты пепел. — Успокойся, кудряшка. То, что он тебе нравится, не заметил бы только слепой! — брюнетка задумчиво закусила губу. — Немного женского обаяния — и он твой! Кенди испуганно замотала головой и махнула рукой в сторону Сары, которой, в общем-то, было всё равно на бесконечные детские шуры-муры в компании откровенных лузеров. — Отец сказал, что мы ждём тебя на ужин в следующую пятницу, в семь, — Дерек подошёл к разговаривающим девушкам и встал рядом с Кенди. Сын шерифа явно был не в восторге от мысли, что ему придётся ужинать в собственном доме с высокомерной стервой из своего класса. — Ровно через неделю. Прекрасно! — О’Нил выдохнула горький дым Никсону прямо в лицо. — Это школа. Здесь нельзя курить. Тебя поймают, — хмуро произнёс Дерек. — Это фкола. Вдефь нельвя курить! — коверкая слова, Сара сморщилась, передразнивая одноклассника. — Ну, поймают. И что они мне сделают? Двойку поставят? Отшлёпают? Не пыхти, морализатор хренов. До встречи! — Сара очаровательно подмигнула одноклассникам и, кинув окурок в сторону, поспешила ретироваться. Брюнетка остановилась только рядом с питьевым фонтанчиком у самого выхода с территории школы. Достав из маленького кармана сумки небольшой пакетик с волшебной пилюлей, Сара закинула её в рот, нагнулась к поилке и, обхватив губами струю прохладной воды, проглотила ярко-оранжевую таблетку. Сладко зевнув, О’Нил уверенным шагом направилась к большим широким воротам, откинула иссиня-чёрные пушистые локоны с лица и покинула школу. «Мне здесь сегодня делать нечего.»

***

Больше шумных тусовок в своей развесёлой жизни Сара любила только затворничество. Обложиться таблетками, травой и ещё хуй-пойми-чем и несколько дней подряд, а то и неделю, не видеть и не слышать абсолютно никого. Мешать таблетки, проверять свой собственный организм на прочность, баловаться с дозами — в чертовски крохотном мире Сары это было неплохим развлечением. О’Нил выпала из жизни на целую неделю — телефон был выставлен на автоответчик, глуповатые недоподружки бессовестно проигнорированы, а администрация школы заверена в том, что у Сары высокая температура и полное отсутствие голоса. За неделю комната О’Нил превратилась из покоев настоящей принцессы в подобие наркопритона. Ладно, хорошо, элитного наркопритона на одного. Спёртый воздух двадцать четыре часа в сутки пах конопляным дымом, окна были плотно зашторены, по полу раскиданы пустые бутылки и распечатанные блистеры из-под колёс. Сара не помнила, сколько времени прошло, какой сегодня день и кто она вообще такая. В последний раз такой загул привёл её в палату клиники, но балтиморской принцессе, кажется, всё равно. О’Нил тянется к пакетику с колёсами, достаёт одно и пихает в рот, с наслаждением облизывая пальцы. Руки дрожат, дрожит даже блядское чёрное нутро, стягиваемое спазмами рвотных позывов, и Сара утыкается мокрым от жара лбом в несвежие простыни, балансируя на грани чёрно-белой реальности и красочного небытия. Новый наркотический приход, и вот зияющая пустота в области груди уже не кажется такой гигантской, а чей-то мужской голос в голове, из раза в раз называющий одну и ту же треклятую ягоду, наконец, замолкает. Сару кроет из одной крайности в другую: перед глазами летают разноцветные вертолёты, на языке вкусы таблеток и алкоголя иногда сменяются привкусом рвоты или прогорклым ароматом сигарет. Сара выжата, пуста внутри, словно старый игровой автомат, из которого вытрясли всё до цента и бросили в сыром подвале. И во всём этом виновата она сама — так ей всегда говорили и будут говорить, а потому О’Нил чувствует, что терять ей особо нечего. Петли двери в спальню тихонько скрипят и Сара уже не понимает реальность это или глюк, не особо желая понимать, впрочем. «Боже, О’Нил, какого чёрта?» — брюнетка слышит этот голос на периферии собственного сознания, не имея возможности открыть глаза, сказать что-то или просто напросто понять, кто же в этот раз пришёл ей на помощь. Две (или четыре?) руки поднимают её с кровати и оттаскивают в ванную, почти не встретив сопротивления. И эта нетипичная для Сары покорность пугает её саму даже больше, чем не отпускающий наркотический приход. О’Нил прямо в пропахшей потом толстовке оказывается в ванной. Чьи-то руки держат её за предплечья. Вентиль крана громко скрипит. Ледяной водопад будто вколачивает девчонку в гладкую поверхность ванны и сводит скулы до зубного скрежета, отрезвляя. Холодно, блять, как же холодно! Заботливые руки делают напор воды чуть теплее, помогают освободиться от душного плена липнущей к телу одежды. Дышать становится немного легче. Сара, кажется, расслабляется и чувствует, как вместе с водой по лицу текут слёзы. Это не горечь. Не обида. Не потеря. Принцессу атакуют слёзы усталости. Истощённый организм протестует, бьётся в агонии, из последних сил молит о пощаде. Сара нихуя не осознаёт, однако продолжает громко стонать и плакать, пока чьи-то руки моют ей голову, лицо, ноги и тело. Кто-то помогает брюнетке подняться и вылезти из ванной, заворачивает Сару в большое мягкое полотенце и куда-то ведёт. — Адель, ты поменяла постельное бельё? — Да. — Её нужно положить спать. И давай соберём весь мусор. Сара чувствует, как её укладывают на кровать. Простыни пахнут чем-то свежим и мыльным. Принцессу с головой кутают в одеяло. Звуки, голоса, шумы смешиваются в один гул, который забирается глубоко под корку воспалённого сознания; истощённый организм перестаёт протестовать, и Сара, наконец-то, проваливается в сон.

***

О’Нил проснулась от жуткой боли — в горле пересохло настолько, что Сара почти не могла дышать. Девушка потянулась дрожащей рукой к лицу. Холодными пальцами она растёрла глаза, пытаясь привести себя в чувства. Приложив массу усилий, Сара распахнула веки. Мир вокруг крутился детской каруселью. Отвратительный ком тошноты застыл где-то в пищеводе. Приподнявшись на локтях, О’Нил огляделась: в комнате было светло, чисто, из открытого окна в комнату лился яркий солнечный свет в перемешку с прохладным свежим воздухом. Натянув огромную футболку, Сара медленно поднялась на ноги. Кости жутко ломило, а колени угрожающе тряслись. Блять, как же хуёво. Судорожно хватаясь за стены, горе-тусовщица дошла до ванной. В голову ударили мутные расплывчатые воспоминания: чьи-то заботливые руки и ледяные струи воды, громкие рыдания и отвратительный скрежет зубов. Сара медленно нагнулась к раковине и покрутила вентиль крана. Обхватив губами струю, О’Нил начала жадно глотать холодную воду. Боже, как же это было вкусно, блять. Набрав немного воды в трясущиеся ладони, Сара умыла лицо и взглянула на своё отражение. Такое чужое. Почти незнакомое. Самым большим подвигом для Сары оказалась лестница. Чёртова лестница. О’Нил никогда особо не ладила со ступеньками, но в этот раз эти десять (а может и двенадцать) шагов казались ей просто, блять, непреодолимыми. В гостиной работал телевизор. Сара появилась в проёме зала. С потухшими глазами, спутанными волосами и ещё более исхудавшим телом. На диване сидели Стефани и Адель. Девушки смотрели какое-то идиотское юмористическое дневное шоу, потягивая из жестяных банок диетическую кока-колу через разноцветные трубочки. — Доброе утро, — Адель перекинула руку через спинку дивана и улыбнулась Саре. О’Нил проигнорировала приветствие и медленными неуверенными шагами подошла к обеденному столу, задвинутому в угол комнаты. Дрожащими руками Сара провела по гладкой деревянной поверхности и громко выдохнула. Стол был пуст. Блядский стол был пуст. — Где мои вещи? — тихо спросила брюнетка, не поворачиваясь к подругам лицом. — Ты о наркотиках? Ты их больше не увидишь, — будто играя в игру, резюмировала Стефани. Но она не понимала. Блять, тупая сука просто не могла сообразить, что всё это — не игра. — Верни, — прохрипела Сара, чувствуя, как самоконтроль ускользает из её рук, словно песок, он утекает сквозь пальцы. — Нет, — Стефани тепло улыбнулась и один раз отрицательно качнула головой. Сара прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Контролировать себя в таком состоянии она просто не могла. — Ебанутые суки! — О’Нил резким движением смахнула со стола лампу и резко повернулась к девушкам лицом. Предмет интерьера разбился прямо в ногах у Адель. Девушки инстинктивно отползли на край дивана, испугавшись громкого крика. — Возвращайте кейс, иначе живыми вы отсюда не выйдете! — голос Сары сорвался в визг. — Это не игра, если вы ещё не просекли! Идиотки! О’Нил сжимала кулаки до белеющих костяшек пальцев. Адель, сворачиваясь в клубочек, испуганно смотрела на подругу. — В моей сумке под столом, — прошептала Стефани, судорожно сжимая предплечье рыжей подруги. Сара присела на корточки, вытащила из-под стола чёрную сумку и достала оттуда огромный ярко-розовый контейнер. Открыв крышку, О’Нил изучила взглядом содержимое, что-то наскоро высчитывая в уме. — На месте, — брюнетка шумно выдохнула. Поднявшись на ноги, Сара вытащила из блистера ярко-жёлтую таблетку и скорее засунула её в рот. В комнате воцарилось молчание. Лишь телевизор назойливо тарахтел, раздражая своим присутствием. — Простите, — не желая смотреть подругам в глаза, пробубнила Сара. Плотно закрыв контейнер, О’Нил крепко прижала его к груди и направилась к выходу из гостиной. — И это всё? — недовольно выгнув брови, спросила Моринг. — Что ещё? — Сара показательно закатила глаза. — Мы думали, что ты сдохнешь. Да мы тебе жизнь спасли! И что мы от тебя получили? Оскорбления?! — Адель говорила со своей привычной bitch-интонацией, пытаясь показать подруге, кто здесь главный. — Правильно думали. Мне вам в ноги падать? Не дождётесь. А то, что взяли мои вещи — радуйтесь, что я вас прямо здесь не пришила, — О’Нил пафосно задрала подбородок, не желая уступать победу в перепалке какой-то там Адель Моринг. Стефани поднялась на ноги и медленно подошла к Саре. — Тебе было совсем не страшно? Ты была похожа на труп, у тебя почти не было пульса, — не смея повысить на одноклассницу голос, будто боясь спугнуть дикое беззащитное животное, спросила брюнетка. — Мне? Не было. Не лезьте мне в душу. Вы меня совсем не знаете. Вы либо со мной на моих условиях, либо вы нахрен выметаетесь из этого дома. Мне сегодня идти на ужин к шерифу, так что перестаньте тратить моё время, — О’Нил развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к лестнице на второй этаж. — Сара, — девушку окликнули. Брюнетка остановилась, не желая поворачиваться к своим недоподружкам лицом. — Всем в этом мире нужны друзья. Даже такой отбитой суке, как ты.