Глава 3
5 июля 2020 г., 22:39
Джек еле уловил, как громкий стук сапог Салазара смешался с оживленным гулом на палубе. Пират чувствовал, как пульсируют его виски. До Джека доносился протяжный скрип снастей, ему отчетливо слышались шаги и разговоры матросов на палубах. Отзвуки в комнате, отсутствие любой живой души рядом не сильно давили на молодого человека. К этому пират привык за долгое время своих плаваний. Но мысли, что роились в голове словно рой москитов, заставляли холодный пот стекать по спине.
Шло время. Воробей уже достаточно долго лежал в тесной каморке, что была не то большим шкафом, не то кладовкой в каюте капитана. Через приоткрытую дверь пират разглядел стол, стул, а если сильно скосить глаза, можно было увидеть угол кровати. Джек невольно вспомнил капитанскую каюту на "Распутной Девке" - о, она явно отличалась от этой! На его письменном столе всегда царил небольшой хаос, и быстро отыскать что-то на нем было почти невозможно. Здесь же все было совсем по-другому - карты и навигационные приборы разложены в строгом порядке, чернильница и перья выглядели аккуратно - было видно, что их хозяин заботился о своих письменных принадлежностях.
Воспоминания о "Девке" разбередили сознание. Джек застыло смотрел прямо перед собой, в голове не укладывалось произошедшее. Но постепенно осознание начало волнами накатывать на Воробья.
Глаза пирата расширились, его щеки покрыл нездоровый жар. Он мысленно поблагодарил судьбу за то, что Салазар покинул каюту, иначе Джек бы выдал себя. Не в силах больше сидеть, юноша медленно откинулся на подушку. Воробей продолжал почти безэмоционально смотреть перед собой, а воспоминания медленно всплывали из глубин памяти, обретая все более ясные очертания, становились детальными и устрашающими. Перед глазами вновь вставал пожар, крики, всеобщий ужас и смерть.
Опять этот кошмар! Нет, нет, только не снова. Он закрывает лицо руками, тут же по боку режет болью. Как бы Джек старался не тревожить рану, все его труды оказались напрасны, и бок снова разгорается жжением. Разум и тело постоянно напоминают ему о случившемся, как бы укоряя его в бедах, что он причинил себе и экипажу "Распутной Девки". Злосчастная рана воет, пульсирующая резь в мышцах при каждом движении усиливает душевную боль. Он ведь во всем виноват! Мысли крутятся, как бешеная белка в колесе, не давая пирату покоя.
Но наконец усталость побеждает, и Джек проваливается в глухое забытье. Но и там его продолжают мучить воспоминания. Воробей мечется по постели, не понимая, снится ли это ему, либо он снова в какой-то реальности переживает те страшные моменты.
В беспокойном сне он чувствует прикосновение к своему плечу. Касание явно не было той же природы, что и происходящее в голове пирата. Воробей замер, но волна кошмара вновь окатила его. Через некоторое время неизвестный сильнее сжал хватку и уже более настойчиво тряс Джека за плечо. С трудом разлепив глаза, Воробей обнаружил перед собой Салазара. Капитан сидел на стуле у кровати. Его лицо не выражало почти ничего, но в самой глубине глаз мелькало беспокойство.
- Тебе надо поесть. - Говорит он, указывая на миску с похлебкой, стоящую рядом.
Джек не чувствует голода и бросает скептический взгляд на капитана. Салазар чуть сдвигает брови.
- Еда необходима, чтобы восстановить силы. Иначе рискуешь вообще не встать на ноги. - Капитан изгибает бровь и берет в руки миску.
Воробей не собирался сопротивляться, но все же немного нахмурился от того, что придется есть через силу. В следующую секунду он все же принял миску из рук мужчины.
- Сам есть сможешь?
- Да. - Сдавленно пробормотал пират, не до конца уверенный в своих словах.
Но совсем беспомощным он чувствовать себя не хотел.
Воробей попытался взять ложку. Руки его дрожали, и прибор заплясал в пальцах. Капитан саркастически смотрел на попытки юноши справиться с дрожащими руками, останавливая себя от предложения помочь. Он понимал, что Воробей лучше умрет от голода, чем позволит кому-то кормить себя с ложечки, как младенца.
Наконец Джек сумел кое-как утихомирить бившую его дрожь, успокоил ложку и начал медленно есть.
Убедившись в том что с парнем все будет в порядке, капитан кивнул и перешел из каморки в свою каюту. Джек услышал, как он отодвинул стул и принялся за бумажную работу. Зашелестели страницы, заскрипело перо. Доедая похлебку, пират временами поглядывал на капитана. Когда Салазар работал, он был очень сосредоточен. Рассматривая его, Джек невольно стал вспоминать о своей бывшей работе.
Когда миска опустела, Джек отставил ее в сторону и снова откинулся на подушку. Сил не было совсем. В голове шумело, там еще ворочались мысли, которые Воробей силился отодвигать на задний план.
Еда и правда пошла на пользу. Ленивое тепло разморило пирата, и он медленно опустился в объятия Морфея.
Бедный мальчишка!» - думал испанец. Такие мысли все чаще посещали капитана последнее время.
Шли часы, время перекатилось за полночь, а мучения парня, как и бессонница Салазара, все не прекращались. Воробей спал беспокойно, продолжая временами постанывать и вскрикивать в полусне, а капитан не спал вовсе.
Армандо повернулся на другой бок и прикрыл глаза. Но заснуть ему не дал резкий шорох и глухой звук, раздавшийся из каморки. Испанец насторожился. Звук был такой, как будто что-то тяжёлое упало на пол.
Вздохнув, Салазар поднялся с кровати, зажег свечу и быстро пошел к раненому. Когда капитан заглянул в узкую каморку, Джек ничком лежал на полу у кровати. Салазар отставил свечу на пол и присел рядом с юношей. Когда рука мужчины дотронулась до чужого плеча, Воробей сдавленно застонал. Мужчина осторожно поднял Джека на руки, стараясь не беспокоить его раненный бок, и как мог аккуратно опустил на кровать. Только когда капитан поднёс зажженную свечу ближе, он увидел сорванную повязку и растревоженную рану, из которой снова сочилась кровь. Будить корабельного врача не было времени, и Салазар решил действовать сам.
Раньше, до того, как Армандо стал капитаном, ему довольно часто приходилось иметь дело с раненными. Испанец быстро вернулся в свою каюту, извлёк из ящика стола чистую материю, налил в миску воды и прошёл обратно в каморку. Джек лежал все также, не шевелясь и тяжело дыша. Салазар приподнял края его рубахи вверх, чтобы ткань не попадала на открытую рану. Теперь требовалось снять старую, частично пропитавшуюся кровью, повязку. Это было не так просто, как показалось бы с первого взгляда. Часть бинтов была сорвана Джеком, пока тот ворочался во сне, остальные же были припаяны к ране запекшейся кровью. Армандо склонился над лежащим, пристально рассматривая края раны. Если попросту срывать присохшую ткань, можно еще больше растревожить бок. Салазар склонился ниже над Джеком, прищуривая глаза. Пламя свечи давало чертовски мало света.
Спустя минуту капитан уже обмакивал платок в чистую воду. Испанец несколько раз промокнул старую повязку. После попробовал приподнять пропитанную кровью ткань. Из-под запекшейся крови показалась свежая капля, отчего Джек дернулся сквозь сон, но крепкая ладонь испанца легла на плечо юноши, вынуждая не двигаться.
-Tranquiloспокойно, не дёргайся.
Салазар продолжал осторожно отделять старые бинты от раны. Воробей все явственнее чувствовал боль и разгорающийся жар со стороны правого бока. Это толкало его быстрее приходить в себя. Временами Джек ощущал какой-то холод, а после боль, как будто с его кожи медленно снимают слой чего-то плотного, омертвевшего. А может, с него снимают саму его кожу?
Пират старался не шипеть, до боли сжимая зубы, хотя временами он не мог сдержать вскриков. Бок болел, будто исполосованный кинжалом, кожа горела, как будто ее поливали жидкими металлом. За время, пока рана была перевязана, запекшаяся кровь накрепко припаяла бинты к коже. Салазар как мог аккуратно разделял повязку и рану, но боль неизбежно преследовала Джека.
Он сдерживался, чтобы не начать ругаться в голос - лишний раз показывать свою боль он не хотел.
Все мышцы затекли, лежать на левом боку уже невыносимо. Воробей снова заерзал на кровати, чтобы хоть как-то размять затекшие мышцы. Но тут же сильные руки снова остановили его.
- Ты можешь лежать спокойно, chavalпацан? - Отчеканил голос у самого уха.
Джек знал этот голос. Мысль осенила его : "О боже, неужели сам капитан Салазар взялся его перебинтовывать?"
Воробей отчего-то вспомнил случайные касания сквозь одеяло, когда испанец расстилал на его постели карту. Теперь же прикосновения рук Салазара приходились прямо по оголенной коже растревоженной раны. Пальцы, довольно умелые, дюйм за дюймом отделяли присохшую ткань от раны, а кожа отзывалась резью и жжением, свежие капли крови стекали по животу. Джек стиснул зубы и зажмурился. От очередного движения пальцев рана запульсировала. Джек зашипел, сильнее сжимая зубы. Тут же на место, которое горело почти адовым огнем, легла прохладная влажная ткань. С губ Воробья против воли сорвался чуть дрогнувший вздох.
Внутри у Салазара что-то сжалось, когда он услышал его - вздох спасенного юноши, который сейчас лежит в горячке и мучается от страшной раны на правом боку. Не отдавая себе отчета, испанец провел ладонью по коже чуть выше раны, аккуратно успокаивая. Джек, явно не ожидал такого прикосновения, чуть вздрогнул.
Рука испанца остановилась на бедре, фиксируя Джека в одном положении.
- А вот теперь не двигайся.
Осталось самое сложное. Салазар склонился ещё ниже, обмокнул платок в воду, которая уже заметно окрасилась красным. Джек боялся дышать, он смотрел в стену, опасаясь отвести взгляд.
- Расслабься. - Услышал он откуда-то сверху.
Армандо был близко. Ближе, чем казалось. Джек закрывает глаза, надоедливые капли пота стекают по телу, а сердце бьется где-то в глотке.
Эти пальцы причиняют боль. Но боль в благих целях. Нужно было снять старую повязку и наложить новую - это Джек понимал. Понимал он также ещё одну вещь - не каждый бы стал вставать среди ночи и идти помогать беспокойному соседу, с которым вынужден делить каюту и жертвовать своим сном.
Воробей боялся дышать. Горячие пальцы замерли на краю раны, и Джек чувствовал, как боль вместе с биением сердца ударяется об эти пальцы, как прибой о скалы. Но вот руки вновь пришли в движение, оттягивая край старого бинта. Он приподнимается вместе с кожей, рядом тут же выступают багровые капли. Джек чувствует запах собственной крови - воздух в тесной каморке напоен кровью, здесь душно, а совсем рядом...Капитан.
Джек не понимает, что с ним происходит. Временами ему хочется повернуть голову, до боли скосив глаза, чтобы бросить единственный короткий взгляд на Армандо. Хотя бы один взгляд, ведь Воробей так и не смог подробно рассмотреть испанца. Жгучее любопытство, а может и что-то ещё не давали покоя молодому пирату.
"Что вообще происходит?" Воробей не понимает странного влечения к почти незнакомому человеку. "О чем ты думаешь, Джеки?" - спрашивает он себя.
Наконец старые бинты сняты, Салазар выпрямляется. Теперь остаётся успокоить рану и перебинтовать по новой. Испанец проводит влажной тканью по рваным краям, собирая кровь. Джек тяжело дышит, когда прохладная ткань прочерчивает извилистую дорожку, балансируя на грани боли и облегчения. Опять оно здесь, это странное чувство.
После бок накрывает новая ткань, руки снова вскользь касаются кожи. Постепенно Джека покидают всякие мысли - он слишком слаб, чтобы размышлять о своих чувствах. Теперь ему безразличны вопросы разума - он хочет только чувствовать эти руки, их движения на своей коже, от которых становится легче, намного легче. Глаза Воробья закрываются, но он не засыпает, а проваливается в какой-то ватный морок, сквозь который прикосновения извне доходят до него с опозданием в несколько секунд. А может быть, минут или часов. Джек не знает, он уже ни в чем не уверен.
Когда рана перебинтована, Салазар выпрямляется. Сквозь одолевающий морок пират слышит голос:
- Все. Считай - отмучался, Воробей. - Армандо внимательно осмотрел пациента. - Спи.
Салазар бросил испачканный в крови платок в миску с водой. От ткани в разные стороны завихрились красноватые разводы. Капитан хотел было уже уходить, но что-то удержало его. Испанец еще раз посмотрел на спасенного, но тот спал более-менее спокойно. Салазар поправил сбившееся одеяло."Это так странно. Почему я ухаживаю за этим мальчишкой? Разве у меня мало забот? Хотя.. Я все равно не сплю."
Салазару почему-то не хотелось уходить. Он понимал, что на сон ему осталось буквально несколько часов и днем придётся бороться с усталостью. Но сейчас это его не волновало. Внимательный взгляд в который раз скользнул по спящему. Днем Армандо так и не успел тщательно рассмотреть спасенного. Теперь, пока Джек спит, капитан сможет это сделать.
У мальчишки тонкие черты лица, скорее, в силу юности. Необычно большие глаза сейчас прикрыты, под веками залегли тени.
Сколько ему лет? Сказать было трудно, хотя на вид он еще мальчишка. С удивлением Салазар обнаружил в густой шевелюре Джека несколько седых волосков. Испанец склонил голову. Внешность Воробья была довольно странной, его лицо нельзя было назвать красивым в классическом понимании этого слова. Но оно было не лишено какого-то очарования и скрытой притягательности. Капитан прищуривает глаза и ловит себя на мысли, что ему приятно рассматривать Воробья.
<i>"Кто же этот парень? Загадка... Еще совсем мальчишка, а уже капитан! Что довелось пережить этому мальцу? И все ли, что он рассказал, правда?". Салазар не знал. Прошло много времени с момента, когда он чувствовал такую неуверенность.
Джек снова тихо заворочался. Армандо опустил глаза. Теперь юноша снова вел себя беспокойно - делал попытки сбросить одеяло и что-то бормотал сквозь сон.
- Carambaчерт - Испанец хмурится и поправляет одеяло.
Воробью снится море. Бескрайнее море, ни следа земли на горизонте. Искореженные и прожженные доски покачиваются на волнах, и за одну из них все еще цепляется Арго и зовет на помощь, зовет капитана. А вокруг лишь огонь и вода. Картинка расплывается и меняется, теперь перед Джеком темнота. Черная в своей середине, она медленно, с грацией гигантского спрута, затягивает несчастного Арго. Его тело медленно погружается на глубину, и тонет, тонет, тонет…
Джек кричит. Он не в силах это выдерживать. Воспоминания невыносимы.
Тут же он чувствует жжение на щеке, оно буквально выдирает его из кошмара. Джек дрожит, но на секунду открывает глаза: перед ним темнота, а рядом – нахмуренное лицо капитана.
-Lo siento, pajarito.прости, птичка.- Тихо произносит тот.
Воробей чувствует, как Салазар опускает ладонь Джеку на лоб, слегка проводит по коже. Не в силах больше держаться в сознании, юноша снова проваливается в сон, несмотря на ощутимое жжение в районе щеки. Но вот странность - аккуратное прикосновение испанца будто бы прогнало тот липкий кошмар. Теперь Воробей спит более спокойно и глубоко. Присутствие рядом этого человека отчего-то успокоило юношу.
Салазар так и не смог уснуть. Посветлевшее небо уже проглядывало в окно капитанской каюты. Армандо устало провел ладнью по лицу. Вот пробили первые склянки*, и капитан, бросив уставший взгляд на спящего, поднялся и покинул каморку.
Остаток ночи Воробей спал более-менее спокойно. Неясные образы были не такими пугающими, и они позволили Джеку хоть немного отдохнуть. Наутро парень почувствовал себя чуть лучше - он уже мог без пронзающей боли сесть на постели. В каморку зашёл врач, осмотрел и перебинтовал рану. Когда корабельный доктор накладывал новый бинт, пирату вспомнилось ночное происшествие. Он помнил его смутно, частично – но все же то, что ему удалось запомнить, чётко отпечаталось в его памяти. Прикосновения пальцев, влажный холод материи – эти ощущения заставили Джека чуть покраснеть. Корабельный врач принял покраснение за повышенную температуру и реакцию тела на тяжёлое ранение. Джек был безумно благодарен провидению за эту ошибку.
Обед пират уже ел с бОльшим аппетитом, после откинулся на подушки и стал в который раз рассматривать свое вынужденное жилище. Но мысли его были вовсе не о тесной коморке. История, закончившаяся трагедией по его вине, не отпускала Воробья. Он каждый раз прокручивал в голове события, понимая, что поступил через чур опрометчиво, иначе говоря - чудовищно.
"Немая Мария" мерно покачивалась на волнах. Через деревянную перегородку, что похоже называли стеной, он услышал звук распахнувшейся двери и шаги капитана. Джека снова бросило в ночные воспоминания. Отчего Салазар взялся помогать ему? Это было очень великодушно с его стороны. Тут же в памяти мелькнули рассказы дяди Джека, и Воробей содрогнулся от одной мысли об охотниках на пиратов. А ведь Салазар является одним из них! "Но.. . - снова промелькнуло в мыслях, - он так великодушно поступил… " А все потому что испанец не знал, кем Джек является на самом деле. Знай Салазар всю правду, он даже не стал бы спасать пирата, а сразу отправил его на корм акулам.
Джек поежился при этой мысли. Тем временем твердые шаги быстро приближались к двери каморки. Внутри Джека вспыхнул огонек страха, хотя он понимал что пока тайна не сорвалась с его уст, он в безопасности.
Дверь открылась, из-за нее показался капитан. Он коротко кивнул Джеку, пират заторможено ответил тем же. Мужчина подошёл к кровати и опустился на стул. Капитан Салазар поинтересовался у молодого человека о самочувствии, а после остановил внимательный взгляд на его лице.
- Прошлой ночью ты кричал. – Начал Салазар. - Говорил во сне.
Джек похолодел. Он говорил во сне… "Только не это! Чего я только мог наболтать и что из этого слышал Салазар?! А вдруг я позволил ему догадаться? Дал зацепку, подсказку, улику?! О нет, все пропало!" Джек пытался выглядеть споконо, но бегающий взгляд выдавал его.
Пирату казалось, что Салазар знает все до последней детали, и через каких-то пару мгновений Джека настигнет расправа.
Вместо этого пират услышал голос, в котором не было ни гнева, ни пренебрежения, а что-то, странно напоминающее заботу.
- Глаза выдают тебя, pajarito птичка. Что тебя тревожит?– Капитан внимательно рассматривал лицо мальца. "Как же он молод, хотя с такими навыками, в будущем он станет неплохим игроком в кости... Не каждый сможет увидеть его настоящие эмоции".
Страх на миг замер в груди пирата, но здравый смысл подсказал Джеку, что если бы испанец и вправду узнал о прошлом Воробья, то никаких разговоров с его стороны не последовало бы.
Джек уперся взглядом в одеяло, его лицо стало непроницаемым. Молчание затянулось.
- Что с тобой случилось? Тебе снились кошмары? – спросил Салазар, все еще глядя на Джека.
В голове пирата лихорадочно бегали мысли, а здравый смысл все подбивал его рассказать.
- Мне постоянно снится один сон… - неуверенно начал Джек.
Начать разговор было трудно. После первой фразы Джека накрыл какой-то неведомый ему ранее немой паралич, горло сомкнуло тугим кольцом. Джек не мог выдавить из себя ни слова. Он сжимал и разжимал кулаки, но отсутствие голоса продолжало душить его. Джек чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Что-то будто мешало ему говорить, словно кто-то вынул голос из глотки. Он не хотел больше чувствовать такого.
Салазар терпеливо ждал, когда Джек сможет говорить дальше. Наконец молчание отпустило Воробья, невидимое кольцо на горле стало постепенно разжиматься.
- Этот сон… Я постоянно вижу его. Как тонет мой корабль и… как… как погибают мои люди.
Слова Джека были разрозненными, отрывистыми. Сначала они вырвались с трудом, но после путь следующим словам становился легче. Пират медленно, трудно и сбивчиво говорил, но все-таки говорил, и это была уже маленькая победа.
Капитан теперь неотрывно смотрел в глаза Джеку.
- Каждый раз, когда я засыпаю, я вижу это... Пожар, шторм, и как все погибли… - слова падают тяжелым камнем, Джек опускает голову.
Салазар смотрит в пол, не поднимая взгляда. Спустя некоторое время он спрашивает:
- Арго – это твой друг?
Джек вздрагивает. В мозгу сразу мелькает: «Он и это знает… я и это выболтал…» Парень не сразу способен ответить.
- Да… Арго..мой друг. - Наконец с горечью выдавливает Джек. Это имя болью отозвалось во всем теле, Воробей закрывает лицо руками. Внезапно его будто бы прорывает, и то, что крылось внутри, вырывается наружу.
- Из-за меня он погиб! Это все из-за меня… - рыдание клокочут в горле, как и слова - признания собственной вины.
Главное, не выпустить признание наружу. Надо держаться, только держаться, Джек должен. Перед глазами снова тело Арго и редкие обломки "Распутной Девки". Слезы душат пирата, он тяжело дышит, в горле спирает, он почти не может нормально вдохнуть. Сдавленное дыхание выжимает слезы. Джек корчится, его плечи начинают мелко подрагивать. От раны по телу снова разливается боль.
Внезапно Джек чувствует руки на своих плечах. Они осторожно обхватывают вздрагивающего юношу. Салазар, чуть помедлив, прижимает мальчишку к себе. Сначала Воробей не осознает происходящего. Только спустя несколько секунд он понимает, что испанский капитан, в чувствах к которому Джеку так сложно разобраться, прижимает его к своей груди. Сначала парень в смятении, он чуть ли не теряет равновесие от неожиданности, бессильно упав на капитана. Но Джек чудом успевает опереться ладонью о плечо Салазара, и от этого становится чуть менее неловко. Джек подсознательно понимает, что это лучше, чем если бы он всем торсом упал на капитана. Но все равно неловкость, как надоедливая муха так и вьется рядом с мыслями, не давая принять утешение.
Салазар же совершенно невозмутимо придерживает молодого человека за плечи. Тяжесть его руки ложится на подрагивающую спину Джека. И снова время становится каким-то иррациональным, Воробей полностью растворяется в нем. Но внезапно его пронзает резкая паника – вдруг Салазар каким-то образом узнает, кем на самом деле является Джек. Вдруг пират выдаст себя… В таком состоянии он может выболтать любой секрет. "Надо держаться, взять себя в руки! Я же не девка какая-то!"
Джек конвульсивно дёргается и резко отстраняется, почти вырываясь из объятий. Капитан с секунду смотрит на Воробья, после опускает глаза.
- Мне не стоило сейчас тебя расспрашивать. Прости меня. – Испанец отворачивается и спешно выходит из каморки. Дверь резко скрипит и вот Джек снова один.
Карлос, прости меня.» - в который раз повторяет Армандо.
Кажется, он понимает, что сейчас чувствует спасенный им мальчишка. Это невыносимое безумие, которое приходит после полного осознания всего случившегося. С этим трудно справиться, гнать его от себя невозможно. Бедный Воробей... Ведь сам Армандо когда-то был таким же. Внутри протянулась тонкая ниточка понимания.
Испанец отводит взгляд от воды и, спешно разгоняя воспоминания, идет на мостик, снова подняв голову.
***
В капитанской каюте наступили сумерки. Армандо Салазар от чего-то не мог заснуть. Такое состояние было через чур странно для него. Капитан привык засыпать как по щелчку, но сегодня эта способность как будто куда-то испарилась. Каждая минута сна была на вес золота, которое нещадно утекало сквозь пальцы. Проворочавшись в постели достаточное время, он вновь услышал приглушенные звуки из каморки. Парень временами что-то сдавленно бормотал, иногда вскрикивая. «Pobre chico!***
Салазар смотрит на воду за бортом. Когда-то давно эта бездна поглотила и его друга. Это было давно, очень давно – так кажется Армандо. – Этот день четко отпечатался в его памяти, и думается, он будет помнить его до конца своих дней. Шел бой – один из тех страшных морских сражений, когда корабли противников сцепляются друг с другом множеством крюков и команды сходятся врукопашную. Карлос сражался у левого борта, почти в самой гуще взрывов, выстрелов и смерти. Его ранили в спину, проклятая картечь нашла свою не первую и не последнюю жертву. Карлос на секунду замер, а после узкий борт ушел из под ног молодого испанца. Сдавленный крик, после - всплеск. Эти звуки почти пропали в общем громе сражения, но для Армандо они были оглушительнее самых громких пушечных залпов. Салазар закрывает глаза. «Carlos, lo siento.
Примечания:
*Склянки - бой колокола на судне, определяющий время.
https://ibb.co/FJgFHtQ
