Четыре могилы

      Высокая блондинка, с интересом всматривавшаяся в свое отражение, стерла салфеткой помаду, повозившись с застежками, избавилась от блузки и юбки, следом за ними на пол упал лифчик, щедро набитый поролоном, и… парик с изящно завитыми локонами. После чего на месте блондинки оказался парень, тощий, даже костлявый, огненно-рыжий и очень довольный собой.       – Слышь, партнер, а твоя идея насчет парика оказалась очень кстати!       В предыдущий раз он воспользовался красящим шампунем, чтобы на пару дней превратиться в роковую брюнетку, а потом очень долго отмывался от неожиданно стойкой краски.       Вот с татуировками оказалось сложнее – замазать их гримом никак не получалось, потому и пришлось снова целую неделю ходить в темных очках на пол-лица, даже в пасмурную погоду.       – Рено, хватит уже вертеться перед зеркалом. Лучше расскажи, как все прошло.       – Да как всегда – скучно! Венки, торжественные речи, почетный караул… Представляешь, Рив плакал! А я даже не мог подойти, чтобы его утешить…       – Тебя хоть не заметили?       – Нууу… почти нет. Какой-то придурок принял меня за любовницу Ценга и попытался выразить соболезнования… ну… ты понимаешь, каким способом, да? Пришлось изобразить глубокую скорбь и возмущение. Он отвалил, я еще немного покрутился там и ушел. Вернулся около полуночи, ну и как всегда… Я теперь самый быстрый раскапыватель могил! Могу в эти… как их… арх-геологи податься!       – А как там Ценг?       – О! Наш шеф теперь в надежных руках! Ты бы видел, как Елена в него вцепилась, словно ребенок в любимую игрушку. Вот это любовь, да? Нам с тобой такая не светит.       – Я спросил, как он себя чувствует!       Рено помрачнел.       – Так же хреново, как и в прошлый раз. Оказывается, эта отрава и в самом деле действует на него сильнее, чем на нас. Но ладно, Елена его уже окружила теплом и заботой, к завтрашнему утру, наверное, очухается. А мы вечером их навестим, обсудим, как жить дальше, заодно и помянем… э, то есть отпразднуем свою свободу. Ну как тебе такая идея, напарник, а? Одобряешь?       – Да тебе лишь бы повод для пьянки, – фыркнул Руд. – Конечно, одобряю. Всю жизнь мечтал выпить на собственных поминках.       Все началось с одного из увлечений Рено – тех увлечений, без которых ему было бы слишком скучно жить. В отличие от летания на мотоцикле по ночному Мидгару или фигур высшего пилотажа на всем, что только возможно поднять в воздух, это было достаточно безопасным. До поры до времени. До тех пор, пока в его коллекцию странных вещей не попало нечто по-настоящему загадочное. Абсолютно случайно – Рено из любопытства сунулся под руку одному из экспертов, изучавшему гору барахла, конфискованного у подозреваемых в диверсиях на железной дороге.       – А это что еще за хрень? Вутайский парфюм? Какое-нибудь масло горного жасмина?       – Скорее, средство от тараканов, – отмахнулся от него эксперт, – если хочешь сделать что-то полезное, выкинь эту дрянь на помойку, чтобы я зря время не тратил.       Резной флакончик из полупрозрачного камня Рено выкидывать не стал, а забрал в свою коллекцию, соблазнившись замысловатыми узорами, покрывавшими полностью все его грани. Узоры он часто и с большим интересом разглядывал, до тех пор, пока не догадался, что на самом деле это слова на каком-то древнем диалекте. Кое-что ему удалось перевести с помощью современного вутайского словаря, но это лишь разожгло любопытство еще больше. А потому всю следующую неделю Рено рылся во всех доступных (и не очень) электронных библиотеках, выкраивая для этого любую свободную минуту. И постепенно обнаружил такое, что при каждой очередной находке не мог удержаться от возгласов: "Вау!", "Нихерасе!" и "… блин, да как это вообще возможно?!"       Руд на всякий случай держался от него подальше, справедливо полагая, что ни к чему хорошему подобная увлеченность привести не может. Заметив это, Рено вполне закономерно обиделся, решил не делиться с ним результатами своих изысканий, а потому собрал их в охапку и понес Ценгу – похвастаться неожиданным открытием и обсудить, что с этим всем дальше делать.       Как всегда, вломился к нему в кабинет без предупреждения и без стука.       – Шеф, у тебя не найдется свободной минутки? Я тут кое-что принес…       – Что-то важное? – уточнил Ценг.       – Нуууу… может, и не очень важное, зато очень интересное!       – Хорошо, показывай.       Гордый собой, Рено выложил перед Ценгом сам флакончик, бумажку со своим корявым переводом и стопку распечаток со всей информацией, которую ему удалось найти.       Ценг внимательно рассмотрел флакончик со всех сторон, открыл пробку и понюхал содержимое, чуть не попробовал его на вкус, но внезапно передумал и взялся за бумаги.       Почитать было о чем: древнее снадобье позволяло переносить и холод, и жару, полностью избавляло от боли, а в определенной концентрации могло погрузить принявшего его в глубокий сон, почти не отличимый от смерти. Этим свойством вовсю пользовались древние вутайские диверсанты, чтобы не попасть в плен.       Перевернув последнюю страницу, Ценг еще раз присмотрелся к флакончику, а потом отставил его в сторону и надолго задумался.       – Ну? – не выдержал Рено. – Я там хоть что-то перевел правильно?       – Почти все. Если не принимать во внимание некоторые мелкие детали.       – Да ладно! Шутишь? Ничего себе! А вон то, что я нарыл в библиотеке? Неужели тоже правда? Или просто красивая сказка?       – Сказка… – повторил Ценг, глядя куда-то поверх головы Рено. – И абсолютная правда. Опять-таки, за исключением некоторых моментов. Ты хоть понимаешь, что ты мне принес?       – Конечно, понимаю! Потому и принес! Мы ведь можем этим воспользоваться, да? Ну, если, конечно, зелье не испортилось за столько лет.       – Не испортилось.       Рено даже не заметил, что Ценг вовсе не склонен разделить его энтузиазм:       – Да ты что! Если оно действует так, как написано…       – Да, именно так.       – Значит, эти… из Ордена Феникса действительно могли… Ну, ни фига себе! И мы сможем делать все то же самое!       – Конечно. Если ты готов смириться с последствиями.       – Какими еще последствиями? – насторожился Рено.       Ценг помолчал прежде чем ответить.       – Как ты думаешь, почему от Ордена Феникса не осталось ничего, кроме воспоминаний?       Рено пожал плечами.       – Никак не думаю. Конечно, можно было бы еще порыться… нет, погоди! Ты же знаешь, да?       Ценг кивнул.       – В таких вопросах важна преемственность. Мастер передает свои знания и опыт ученику. Но не сразу, иногда приходится ждать долгие годы, прежде чем ученик будет готов эти знания принять…       – И что?       – Они не успели. Просто не успели обзавестись учениками, потому что умерли. Никто из членов Ордена не дожил и до тридцати. Догадываешься, почему?       – Их всех нашли и убили? – предположил Рено наугад.       – Нет. Я же сказал: умерли. Знаешь, что ты мне принес? Это яд. Он сначала дает сверхчеловеческие способности, а потом убивает. Медленно и очень жестоко. Насколько я понимаю, воспользоваться этим средством без последствий для здоровья можно два-три раза, не больше. Пожалуй, я не стану его тебе возвращать, а спрячу понадежнее, чтобы у тебя однажды не возникло соблазна.       – Так, а прятать-то зачем, если пользоваться нельзя? – Рено даже не пытался скрыть разочарование. – Проще уж сразу выкинуть на помойку.       Ценг укоризненно покачал головой.       – Рено! Такие вещи на помойку не выбрасывают!       Пришлось подчиниться и отдать снадобье Ценгу, а распечатки с информацией уничтожить, чтобы никому на глаза не попались.       О флакончике с древним зельем Рено вспомнил лишь несколько месяцев спустя, когда забрел в кабинет своего начальника просто от скуки. Не по делу, а потрепаться "за жизнь". Точнее даже, пожаловаться на нее.       – Эй, шеф, ты же ничем не занят, да? Ну вот и мне заняться нечем... Мы что, вообще никому не нужны?       – Да. Мы действительно больше не нужны, – неожиданно согласился Ценг.       – А...Так ты тоже заметил?       – Рено, посмотри на мой стол.       – Ну... а что? Стол как стол.       – Ты не обратил внимание, что на нем уже несколько недель ничего нет?       – А это разве не потому, что Туэсти предложил перейти на электронный документооборот? Ну, чтобы бумагу сэкономить?       Ценг усмехнулся.       – Ты очень удивишься, если я скажу, что в электронном виде тоже... ничего?       Рено задумался.       – Значит... я могу просто взять и уволиться?       – Написать рапорт об увольнении можешь. Но Шинра его не подпишет. Он никогда не позволит нам уйти. Даже теперь, когда мы стали фактически не нужны.       – Ага, – фыркнул Рено, – это Вельд когда-то любил повторять, что отсюда уходят только в мешках для трупов, а сам, между прочим, Легенду просто так отпустил, как только тот пожелал бессрочный отпуск в Коста-дель-Соль.       – Я бы тебя тоже отпустил. Но президент не позволит это сделать.       – Ну, бля! А если я возьму и сбегу?       – Мне придется вернуть тебя и посадить под арест. Возможно, надолго.       Вопреки ожиданиям, Рено не выругался, а молча кивнул головой и о чем-то задумался. Ценг точно так же молча смотрел в окно – на очередную новостройку.       В конце концов Рено решился:       – Слушай... я вот что подумал. Если отсюда нельзя уйти живым, давай сделаем вид, что я умер. Ты же не выбросил ту вутайскую отраву? Ну вот... я выпью, сколько там надо, и усну. Меня как бы похоронят, потом Руд придет и откопает, а тебе не придется меня искать и ловить! А? Так можно, да?       Ценг ничего не ответил, Рено внимательно посмотрел на него и неожиданно предложил:       – А давай все вместе "умрем"? Ты же сам только что сказал, что мы больше не нужны. Давай уйдем, а Шинра без нас как-нибудь обойдется.       – Руду ты уже об этом говорил? – спросил Ценг, по-прежнему не глядя на Рено.       – Нет, а что? Думаешь, он будет против? Могу прямо сегодня сказать, вот увидишь, он сразу согласится!       – Хорошо. Вечером соберемся и обсудим твою идею. Только Елене об этом говорить не надо. Пока не надо.       Как и предполагал Рено, Руд выслушал его спокойно и без всяких возражений.       – Да, я тоже хочу уйти. Способ, конечно, не очень приятный, но он сработает. В Коста-дель-Соль раньше использовали нечто подобное, только для похищений.       – Как это? – не понял Рено.       – Очень просто: живых похищенных ищут и, как правило, находят, мертвецов – оплакивают и хоронят.       – Ну и?       – Потом их откапывают и продают в рабство? – предположил Ценг. – Я что-то такое слышал. Не знал, что это практикуют до сих пор.       – Уже нет. Рыба, из которой делали снадобье, перестала ловиться.       – Ага. Значит, такого зелья ни у кого нет и больше не будет. Но... вдруг оно уже испортилось и не сработает?!       – Надо проверить, заодно и дозу более точно определим.       Проверять решили в следующие выходные, втайне от Елены собравшись в квартире Руда. Рено предложил тянуть жребий, на ком испытать снадобье, но Ценг предпочел проверить его на себе и никаких возражений слушать не стал. Отмерил нужное количество капель на кусочек сахара, сунул его под язык и расположился в кресле ждать результата.       Некоторое время ничего не происходило, но минут через двадцать Ценг повернулся к Руду и попросил:       – Дай нож.       Внимательно осмотрел лезвие, проверив, насколько оно острое, и, сдвинув повыше манжет рубашки, внезапно полоснул себя по тыльной стороне руки.       Рено даже подскочил от неожиданности.       – Э... ты че творишь?! Ваще охренел, что ли?       – Мне нужно было кое-что проверить, – невозмутимо ответил Ценг, разглядывая порез. – Руд, запиши время.       – Двадцать шесть с половиной минут.       – О чем это вы? Я ничего не понимаю! – Рено еще раз попытался привлечь внимание.       – Вот, посмотри, – Ценг показал ему руку: крови почти не было. – Я ничего не почувствовал, никакой боли, только прикосновение холодного металла.       – А-а... – догадался Рено. – Значит, сработало?! А еще что-нибудь? Ну, что ты сейчас вообще чувствуешь?       – Пока ничего особенного... хотя... Кажется, в комнате стало темнее. Это солнце уже садится... или...       Ценг замолчал на полуслове и замер, откинувшись на спинку кресла. Рено присмотрелся к нему и ахнул:       – Руд! Он же... не дышит! Что делать?!       – Не паниковать, – посоветовал Руд, взял со стола нож и поднес к губам Ценга. Подержав недолго, показал Рено затуманившееся лезвие. – Видишь? Дышит. – Проверил пульс. – И сердце бьется, только медленно.       – Ага, понятно... Но что делать дальше?       – Пока ничего. Просто ждать.       Прежде чем перенести Ценга на кровать, Руд еще раз посмотрел на часы:       – Сработало чуть раньше, чем мы рассчитали. Мне кажется, это важно.       Ценг очнулся через двадцать семь часов и с нестерпимой головной болью. Руд, который к этому времени тоже начал нервничать, сказал, что немедленно приведет врача и никакие возражения слушать не намерен. Впрочем, у Ценга не было сил возражать, он проводил Руда взглядом и попросил Рено помочь дойти до ванной, чтобы умыться.       – Ты только на защелку не запирайся, ладно? А то вдруг еще хуже станет...       И остался караулить под дверью, время от времени спрашивая, все ли в порядке.       – О, слышишь? Кажется, Руд уже вернулся! Щас впущу.       Но на пороге стояла Елена.       – Рено?! Почему ты здесь?       – А ты почему? Да еще на ночь глядя?       – Я пришла спросить у Руда, что случилось с Ценгом! Он со вчерашнего дня не отвечает на звонки! Где он? Что с ним?       – Да здесь же! В ванной! Умывается...       – Ты издеваешься, что ли? Как он тут оказался? Что-то случилось? Только не вздумай мне врать!       – Ну, это самое... – Рено попытался придумать более-менее правдоподобную версию. – Мы тут вчера собрались, выпили немного... э... то есть, я хотел сказать, немного перебрали и остались ночевать, вот! А че такого?       Пока Елена переваривала эту информацию, из ванной появился Ценг, в расстегнутой рубашке и с полотенцем в руках.       – Елена, все в порядке. У меня просто болит голова.       – Так это что... действительно... похмелье?! – Елена внезапно развернулась к Рено и залепила ему пощечину. – Урод! Это ты его напоил!       Растерянно посмотрела на покрасневшую от удара ладонь и выскочила за дверь.       – Ну, блин... А меня-то за что? – сказал ей вслед Рено. – Не, ну ты видел, да? С чего это она так озверела?       Ценг вздохнул и прижал к виску полотенце.       – Она что-то говорила... про телефон? Я не расслышал...       – Да, сказала, что звонила тебе, несколько раз. Странно... Почему никто не заметил?       – Я отключил звук, чтобы не отвлекаться. Проклятье... даже не помню, где телефон...       – Да на столе же остался! Там, где мы сидели. Щас принесу.       Ценг включил телефон, посмотрел на экран и показал Рено:       – Двадцать семь звонков.       – Ну... она за тебя переживает.       – Вот поэтому и не надо ей ничего говорить. По крайней мере, пока не выясним, есть ли у твоей затеи хоть какие-то шансы на успешное осуществление.       – Так прямо сейчас и выясним! У этого врача, которого Руд приведет.       – Нет, не сейчас. Надо сначала посмотреть, что это за человек и чем его можно заинтересовать, чтобы склонить к сотрудничеству.       – Ну смотри. Твое здоровье – тебе и решать...       Именно поэтому врачу не стали пока ничего объяснять. Ценг только пожаловался на внезапную головную боль. Врач обнаружил повышенное давление, объяснив, что причиной может быть переутомление или стресс, но после предложил пройти обследование у него в клинике, а также сдать кровь не только на общий анализ, но и на онкомаркеры, на всякий случай. Ценг нехотя согласился, чтобы не вызвать подозрений. Впрочем, ему и самому хотелось знать, как именно подействовало снадобье и какие изменения в организме вызвало.       На следующий день после обследования врач внезапно появился на пороге кабинета Ценга.       – Простите за вторжение... У вас найдется время, чтобы поговорить?       – О моем самочувствии? – предположил Ценг.       – Не только. Скажите, у вас есть враги? Точнее, так: в вашем близком окружении может оказаться человек, который вас ненавидит и готов убить?       – Почему вы спрашиваете? – насторожился Ценг.       – Видите ли... я проверил ваш образец крови не только на онкомаркеры. И обнаружил следы вещества, способного нанести серьезный ущерб организму. Возможно, вас пытались отравить.       Ценг покачал головой и улыбнулся, рассчитывая отделаться шуткой.       – Таких явных недоброжелателей у меня нет. Скорее, я сам отравился, случайно. При такой работе иногда приходится пользоваться разными стимулирующими средствами. Похоже, я ошибся с дозировкой. Постараюсь в следующий раз быть внимательнее.       Врач смотрел на него с жадным интересом:       – Простите мою настойчивость, но... эти средства не из арсенала вутайской народной медицины? Если да, я хотел бы иметь возможность изучить их химический состав. Поверьте, это не праздное любопытство!       Ценг кивнул.       – Я вас понимаю. К сожалению, у меня сейчас недостаточно времени для серьезного разговора. Если вас не затруднит, приходите вечером по этому адресу. Надеюсь, мы сможем договориться.       Врач явился точно в назначенное время, не опоздав ни на минуту, Ценг пригласил его войти и располагаться поудобнее, так как разговор предстоял долгий.       – Насколько я понял, вас очень интересует вутайская народная медицина. А мне нужен консультант по вопросам... фармакологического характера и... некоторым другим тоже. Что скажете? Попробуем заключить сделку?       – Долговременную? – уточнил врач. – И консультировать вас по таким вопросам я буду тайно?       – Почему же, вполне официально. Кроме обычной оплаты за оказанные услуги и доступа к веществам, которые вас интересуют, я могу предложить должность в своем департаменте, очень неплохую.       – Должность... врача?       – Нет, – Ценг слегка усмехнулся, – судмедэксперта. Врачи нашему отделу по штату не положены. Но в деньгах вы не проиграете. Нам по-прежнему полагается достаточно высокое жалованье. Надеюсь, такие условия вас устроят?       – Жизнь приучила меня учитывать не только возможности, но и риски, – осторожно сказал врач. – Что будет, если я не решусь принять ваше предложение?       – Ничего особенного. Вам просто придется всю оставшуюся жизнь хранить молчание о нашем разговоре.       – Иначе вы заставите меня замолчать навечно. Хорошо, я понял. Какие услуги вам от меня нужны?       – Для начала я хотел бы узнать ваше мнение об одном древнем снадобье. Наверное, то, что я расскажу, покажется вам странным и даже невероятным, но мне бы хотелось, чтобы вы серьезно отнеслись ко всему, что услышите.       Достичь взаимопонимания удалось достаточно легко – оказалось, врач и раньше слышал о необычных свойствах древнего зелья, но считал его безвозвратно утраченным. И очень обрадовался, когда Ценг показал ему наполненный почти доверху флакончик.       – Послушайте... я даже поверить не могу! То, что оно не утратило свои свойства – а вы ведь уже проверили его на себе – это же просто чудо! Если мне удастся хотя бы частично расшифровать его состав, это может совершить настоящий переворот в медицине, безнадежные больные получат шанс на избавление от страданий... Вы же понимаете, о чем я? Если вы позволите... я готов сделать для вас все, абсолютно все, что пожелаете!       Ценг кивнул.       – Понимаю. И могу предоставить вам такую возможность, в обмен на ваше содействие... скажем так, по вопросу практического применения этого средства.       Врач нахмурился.       – Если вы рассчитываете использовать его для своей работы... не советую. Какое бы жалование вам не платили, здоровье на него не купишь. Даже безопасность всей корпорации не стоит таких жертв.       – Речь не о безопасности корпорации, которой на данный момент ничего не угрожает, а о нашем желании покинуть ряды ее сотрудников. Таким способом, чтобы нас не стали искать. Сейчас я вам объясню, в чем состоит наш замысел.       Внимательно выслушав Ценга, врач кивнул:       – Да, то, о чем вы говорите, возможно. Я примерно представляю, как это можно организовать, и постараюсь помочь. Но чтобы свести риск до минимального, мне нужны данные практического эксперимента, хотя бы единичного, ведь количество снадобья не позволяет расходовать его без оглядки.       – Хорошо. Скажите, что вам необходимо, и я постараюсь вам это обеспечить.       – Мне нужен кто-то... другой весовой категории и, желательно, не вутайского происхождения. А еще место, где нам никто не помешает.       Подопытным стал Руд, местом проведения эксперимента – его квартира, как и в прошлый раз, но теперь уже под наблюдением врача, который контролировал процесс поминутно. Зелье снова сработало, хотя и несколько позже, чем когда его принял Ценг.       Руд проснулся через двадцать два часа, сел в кровати и начал обеими руками растирать затылок. Рено смотрел на своего напарника с искренним сочувствием.       – Че, тоже голова?       – Нет, шею свело, – отмахнулся Руд, – ты не мог нормально подушку подложить, что ли?       – А ты думаешь, что в гробу удобнее будет?       – Не думаю. Давай лучше дождемся, что нам эксперт скажет, а пока принеси кофе, я хочу проснуться по-настоящему.       – Фиг тебе, а не кофе, пока «эксперт» не разрешит! – огрызнулся Рено. – Жди и не возникай!       С анализами врач управился меньше чем за полдня и поспешил обрадовать Руда, что в его крови не обнаружено следов неполного распада компонентов снадобья.       – Это что-то означает? – поинтересовался Руд.       – Да. Скорее всего, это означает, что в ваших жилах нет ни капли вутайской крови.       – Ага... значит, дед зря подозревал бабку, что она ему изменяла... с понаехавшими.       – О, какие семейные тайны внезапно раскрылись! – Рено сперва заржал, а потом призадумался: – Так... погодите, получается, для всех, кто сам не вутаец и у кого не было предков-вутайцев, это зелье вообще безвредно, так что ли?       – Я этого не говорил, – врач покачал головой. – Лица не-вутайского происхождения из-за особенностей обмена веществ действительно практически не подвержены вредному воздействию на сердечно-сосудистую систему, но в этом случае основной удар принимает на себя печень. Возможно развитие токсического гепатита, в том числе и злокачественного характера.       – Зло... чего? Что это означает, что нельзя вылечить, да? Ну хоть от одного раза печень не отвалится?       – Как бы это объяснить попроще... – Врач задумался, подбирая слова. – После одного раза воздействие будет примерно такое же, как и при сильной алкогольной интоксикации. Следующая доза даст больший эффект и так далее. Поэтому злоупотреблять не советую.       – Мы и не собираемся, – заверил его Ценг. – Надеюсь, теперь у вас достаточно данных, чтобы оценить успешность нашего плана?       – Да, я уверен в том, что все получится, как задумано. Однако это не мешает мне считать вас безумцами. Великолепными безумцами, и я рад что судьба свела меня с вами!       Для удобства использования врач предложил изготовить желатиновые капсулы с заранее рассчитанной дозой, которые можно в подходящий момент раскусить. Ценг немного подумал и согласился, но предупредил, что если что-то пойдет не так, он собственноручно разрежет виновника на тысячу кусочков и скормит рыбам. Врач ответил, что готов испробовать предложенный способ на себе, чтобы убедиться в его полной безопасности.       Начать решили с Елены. "Не хочу, чтобы она видела кого-нибудь из нас в гробу, – сказал Ценг. – И еще... если у кого-то возникнут подозрения, и мы не сможем воспользоваться таким способом еще раз, пусть хоть она будет свободна". Руд и Рено согласились, попытавшись заодно убедить сомневающегося Ценга в том, что заранее продуманный план удастся исполнить без всяких накладок и форс-мажоров. Рено присмотрел подходящую машину, выбрал место в переулке, где можно было ждать условленного часа, не привлекая внимания.       И все действительно прошло гладко. После похорон, сразу же как только стемнело, Руд и Ценг пробрались на кладбище, выкопали гроб, после чего Ценг отнес еще не проснувшуюся Елену к машине, где ждал Рено, а Руд остался закапывать и приводить в порядок опустевшую могилу. Венков и букетов с траурными лентами оказалось достаточно, чтобы скрыть все следы. Соответственно, никому бы и в голову не пришло, что могила превратилась в кенотаф.       Руд как раз успел отоспаться после ночных похождений и приступить к утреннему кофе с газетой, когда появился Рено, очень довольный собой и ничуть не сонный, словно это не ему пришлось меньше чем за сутки доехать до Юнона и вернуться обратно. Руд отложил газету в сторону.       – Как там Елена? С ней точно все в порядке?       – Обижаешь! Я очень осторожно ее сбил, пара синяков и больше ничего!       Рено плюхнулся в кресло и закинул ноги на столик. Руд предусмотрительно отодвинул чашку и недочитанные газеты подальше от его ботинок.       – А где Ценг?       – Пока остался с ней, чтобы помочь обустроиться на новом месте. Как думаешь, она воспользуется возможностью?       – Возможностью?       – Ну Ру-уд, только не говори, что не понимаешь, о чем я! Эти охи-вздохи и взгляды продолжаются уже несколько лет. Пора уж ей начать действовать, если он никак не решится.       – Рено, мне кажется, это не наше дело. Сами разберутся.       Как раз к возвращению Ценга Руд и Рено избавились от угнанной машины – столкнули в ущелье и подожгли. Для окружающих все выглядело так, словно Ценг нашел виновника смерти Елены и отомстил за нее. Для большей достоверности Рено собирался подложить в машину какой-нибудь бесхозный труп из трущоб, но Руд счел это перебором.       Выждав три месяца и окончательно убедившись, что ни у кого никаких подозрений не возникло, заговорщики снова собрались в квартире Руда, чтобы обсудить дальнейшие действия.       – Так как? Кого хороним дальше, а?       Рено и Руд препирались на эту тему так долго, что даже Ценг в конце концов не выдержал:       – Не можете определиться – тяните жребий!       – О! Точно! Где тут мои спички...       Рено обрадовался, как ребенок, когда ему досталась короткая.       – А-а-а, наконец-то! Еще пару дней – и я свободен! Руд, а ты будешь плакать на моей могиле? Ну Ру-уд, ну хоть слезинку, а?       – Рено, будь серьезнее!       – А... понял. – Рено встал и направился к двери. – Ну, я пошел.       – Куда?       – Вертолет портить. Кто с этим справится лучше меня?       И в самом деле, Рено ухитрился сделать это так, что лучшие эксперты корпорации без каких-либо сомнений поверили в спонтанный отказ электроники.       Руд покинул корпорацию три недели спустя и гораздо более простым способом – притворившись случайной жертвой пьяной потасовки. Никаких подозрений ни у кого это не вызвало. Выждав еще пару месяцев, Рено вернулся в Эдж, чтобы сыграть главную роль в последнем акте этой маленькой трагедии — инсценировать похищение и убийство Ценга. И он справился с задачей так, что любой режиссер бы обзавидовался.       – Ну что? – Ценг улыбнулся, когда Рено закончил его связывать. – Признайся, тебе ведь не раз хотелось меня ударить?       – Я даже пробовал, – напомнил Рено, проверяя, не слишком ли затянуты узлы. – Но тебе всегда удавалось увернуться.       – Сейчас уворачиваться не буду. Постарайся, чтобы синяки были как можно заметнее. Можешь воспользоваться дубинкой, я все равно не почувствую, зелье уже начало действовать.       – Блин... Елена меня убьет.       – Елену беру на себя. Начинай, у нас мало времени.       Рено ударил.       – Замечательно, – похвалил Ценг, сплюнув кровь на пол. – У тебя неплохо получается. Не забудь отправить сообщение Руфусу, когда закончишь.       – Наверное, лучше было бы еще уменьшить дозу, – сказал Рено, прежде чем ударить снова, – а то мало ли что. Хотя… если бы мне вот так пришлось выбирать между "проснуться на пару часов раньше и в гробу" или "проснуться на пару часов позже, но с головной болью", я бы все же выбрал головную боль.       – Я тоже. Продолжай, не отвлекайся.       Несколько часов спустя президенту корпорации сообщили, что в подвале заброшенного дома обнаружено тело начальника отдела административных расследований.       А через два дня после его похорон четверо покойников собрались на террасе у дома Ценга и Елены, чтобы попрощаться с прошлой жизнью и отпраздновать начало новой.       – Вот и все. Нас больше нет. – Рено закончил разливать вино и поднял свой бокал. – Ну что? За нас и нашу новую жизнь без этой гребаной корпорации, да?       На другом конце континента Руфус поверх огней ночного города смотрел вдаль и улыбался. Ему вспомнилось услышанное еще в детстве поверье: тот, кого по ошибке объявят мертвым, будет жить очень долго – до самой старости. Руфус наполнил стакан и поднял его, повернувшись в сторону Юнона.       – Живите долго, засранцы. Вы мне еще однажды понадобитесь.