Школа, суицид, любовь и ты

9:00

      Меня разбудил телефонный звонок. Я с трудом открыл глаза и пошарил рукой под подушкой. Вскоре телефон нашелся в путах постельного белья и я, прищурившись, взглянул на экран. «Неизвестный номер», — прочитал я про себя и нажал на кнопку «Ответ». Из трубки послышался грубый мужской голос: — Накаджима Ацуши, ты почему не в школе?! Я поднял взгляд на часы и ужаснулся: 9:03!!!       «Чёрт!», — я хотел выпрыгнуть из кровати, но кто-то крепко сжимал мою талию и совершенно не хотел выпускать из тёплых объятий. «Я совсем забыл про Осаму», — вспомнил я, увидев коричневую макушку соседа. — НАКАДЖИМА?! — прогремел в трубку Куникида-сан, чей голос я уже узнал. Нужно было что-то соврать, да побыстрее: — Я…э…тут Осаму Дазаю стало плохо, а мы с ним соседи, вот я присмотреть остался. А Вам вот-вот хотел позвонить.       В трубке повисла тишина. Идеалист, наверное, думал, что предпринять: погнать нас в школу или оставить: — Что с ним? Вам медсестру прислать? — Нет-нет, он просто…у него голова болит и немного тошнит. Отравился вчера онигири, — нагло лгал я, трясясь от страха: «Лишь бы не спалил…лишь бы не спалил» — Ну хорошо, ты с ним побудешь? — Д-даа… Когда в трубке послышались частые гудки, я облегчённо вздохнул и отложил телефон.       Утречко началось со стрессовой ситуации…и удобно устроившегося Осаму, которого разбудить было просто невозможно. С каждым моим движением, он прижимался ко мне сильнее, словно боялся отпустить и перестать ощущать тепло. И, похоже, только мне было крайне неловко. Думаю, не стоит повторять, что моё лицо горело. Он слишком близко… но…: — Осаму… Осааму, — предпринял очередную попытку пробуждения я, немного потрепав его по шелковистым волосам. Он скривил недовольную гримасу, но продолжил спать. Знал бы он, в чьей кровати спит и кого обнимает. Он бы тут же подскочил и, возможно, оттолкнул меня, но сейчас он этого не осознаёт…придётся кричать: — ДАЗАЙ ОСАМУ, МНЕ КРАЙНЕ НЕЛОВКО, КОГДА ВЫ МЕНЯ ОБНИМАЕТЕ И СПИТЕ СО МНОЙ В ОДНОЙ КРОВАТИ!!! — Прокричал я около уха соседа. Я ему не подушка-обнимашка всё-таки.       На моё удивление он ослабил хватку объятий и зевнул. Потом сонно протёр глаза. Он не успел нормально прийти в реальность, как его голову пронзила сильная боль. Он схватился и привстал, таким образом, что я успел подогнуть под себя коленки, а тот сел и помассировал виски. «Ну, а ты что хотел, напился вчера до чёртиков», — мысленно говорил я, разглядывая немного раздраженного парня: — Ух…башка раскалывается…перепил я вчера немного… — Немного?! — вскрикнул я, заставляя Осаму подскочить и широко раскрытыми глазами посмотреть на меня. — Да ты вчера такую ахинею говорил, что я не знал, что думать.       Дазай похлопал себя по щекам и задумчиво произнёс: — Сегодня мне снился интересный сон. Я обнимал во сне тигрёнка, а он нежно гладил меня по голове… Я прыснул, заставляя Осаму с недоумением смотреть на меня. Его брови в очередной раз всколыхнулись: — Да ты и в трезвом состоянии бред говоришь. Всю ночь ты обнимал меня и… — ЧТО?! — вскочил с кровати парень и осмотрел её. Это точно не его кровать…       Я наблюдал, как его лицо меняет удивление на ужас и недопонимание. Он ладонями закрыл глаза и глухо плюхнулся обратно: — Что…я ещё делал, кроме как обнимал? — Его голос был серьёзен и я не видел смысла врать. — Дазай-сан, вы много говорили, — начал непринуждённый рассказ я. — Немного о своём прошлом. При этих словах Осаму застонал, но ладони не убрал: — И что я тебе рассказал? — убитым тоном произнёс он. — Вы говорили про убийства, банду и так далее…       С каждым моим словом Осаму мрачнел. Я вспомнил, что он говорил про одиночество и решил дать ему понять, что волноваться не стоит: — Не беспокойтесь, мне абсолютно плевать на ваше прошлое, — спокойным и ободряющим тоном произнёс я. Дазай нерешительно убрал ладони и взглянул на меня широко распахнутыми глазами: — В каком смысле? Я на секунду задумался. А и вправду. Он в конце концов убийца. Но какой привлекательны…нет! Я замотал головой, отгоняя странные мысли: — Ну вы же не пытаетесь меня убить. Вы только в 12 ночи обнимаете меня и изливаете душу. Я, конечно, знаю Вас всего пару дней, но, по-моему, вы не похожи на плохого человека. — Я заглянул в его глаза, в которых читалось недоверие. Поэтому, чтобы подтвердить свои слова, я необдуманно ляпнул: — Я Вас никогда не брошу, — тыкнул я пальцем в его щёку. Он молча смотрел мне прямо в глаза и я отчетливо прочитал по ним «Спасибо».       Повисло долгое молчание. Первым тишину нарушил я, которого эта тишина ставила в слишком неудобное положение: — Самое странное была ваша фраза про тигра, — Дазай напрягся. — Вы сказали, что любите тигрят, а я…похож на тигрёнка… — смущённо пролепетал я, отводя взгляд. Осаму сделал то же самое. Я впервые видел, как его щёки пылают от стыда.       Дазай нашел в себе силы поубавить стыд: несколько вдохов-выдохов и готово. После он обернулся и посмотрел на меня: — Я выпил. Просто выпил и начал нести бред, прости, что хлопот доставил. Я стиснул зубы и кулаки: — Так я похож на тигрёнка…? Дазай задумчиво посмотрел в потолок: — Наверное, да…характером и немного внешностью. — А тигрята… Вам нравятся…? — не понимая причины этих вопросов, продолжал я. — Да, люблю, — протянул сосед, зевая. Осознание сказанного пришло только после того, как он увидел не моё лицо, а помидорку: — Нет, Ацуши, ты мне не нравишься…то есть нравишься, но не как парень…       «Не как парень…», — эхом отдались его слова в моей голове, заставляя что-то внутри сжаться. С чего бы? — И прости за объятия, я их вообще-то не люблю да и тебе было неловко… — Ничего. На самом деле, вы тёплый, а ваши волосы приятные на ощупь… Вы не сделали мне больно, но вогнали в краску. Мне...даже...понравилось,— улыбнулся я, теребя прядку.