Тебе лучше?

      Мы с Джерардом сидели во дворе до поздней ночи. На следующий день нам снова нужно было идти в университет, но плевать мы на это хотели. Он все еще выглядел подавленным и немного бледным. Тут я заметил, что он в длинной кофте, хотя на улице было жарко даже ночью, что нехарактерно для начала осени. – Тебе не жарко? – Немного, - ответил он с небольшой дрожью в голосе. Он поднял руку, чтобы почесать шею, и тут я увидел, зачем ему длинные рукава. На его изящных руках красовались едва засохшие красные шрамы. Я обомлел. – Что у тебя на руках?..Всё настолько плохо? – Вчера ночью я сидел в комнате, дожидаясь рассвета. Тут я пошел в ванную, взял бритву, вытащил лезвие. А в следующее мгновение – на моих руках порезы. Нет, я не хотел умереть, просто хотел отвлечься. Мама и Майки не заметили. Прости меня. Я не буду больше так делать. – Никогда так больше не делай. Я очень боюсь за тебя. Обещай, мне, обещай, что не будешь так делать! Смотри мне в глаза! – Не буду, – он посмотрел мне в глаза таким взглядом, который я никогда не забуду. Это была смесь страха, вины и отчаяния. – Вот и хорошо, я помогу тебе и всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось, - с этими словами я обнял его. Мы сидели без слов еще полчаса. Я посмотрел на часы. Было 3.00. Вставать нужно было в 7 утра. – Посмотри, как поздно! Твоей маме всё равно, когда ты возвращаешься домой? – Обычно нет. Но сейчас я в таком состоянии, что… Он встал со скамейки и направился в сторону дома. – До скорого, – отрезал он и ушёл. Я тоже пошел домой. Тихо открыв дверь, я вошёл в квартиру. Зайдя в свою комнату, я сразу же выключился, только лишь приложив голову к подушке.       Несмотря на то, что спал я всего четыре часа, в университет я пришел бодрым. Я пришел за 10 минут до начала пары, там уже сидела добрая половина группы. Как назло, первой парой была анатомия. Наш преподаватель Боб, хоть и был неплохим человеком, часто спускал обидные шутки и ставил несправедливые отметки. Все остальные преподаватели были самыми обычными. – Привет, Фрэнк. Как провёл лето? – донеслось откуда-то слева. Это был Рэй. Он был моим другом, но летом мы ни разу не пересекались, так как он уезжал на лето к родителям в Италию. Не знаю, что он забыл в Америке. Я был в Италии, когда мне было 7 и эта страна казалась мне самой красивой и романтичной, а он уехал оттуда в пыльную и дорогую Америку. Этого я никогда не понимал. – Как обычно. Катался на велосипеде, читал книги, слушал музыку. А ты как? – Тоже ничего. Я прожил 3 месяца в Италии и вся эта красота мне уже надоела. – А я мечтаю переехать туда, как только закончу университет. Я влюблен в эту страну. – Чего там такого? Узкие улочки, велосипедисты вместо машин, малюсенькие кафешки. Ветер, всегда дующий в лицо. – Ты никогда не поймёшь. Видимо, ты предназначен для жизни в мегаполисах, где в вместо воздуха дым машин и фабрик. – Возможно, так и есть, - ответил он с непонимающим взглядом, что же мне так нравится в Италии. А где Джерард? – Не знаю, скоро должен прийти. Тут в аудиторию зашел Джи. Его волосы были растрёпаны, глаза были красными, а синяки под глазами были тоном светлее его крашеных чёрных волос. Опять плакал всю ночь. – Привет, Рэй. Опять всё лето в Италии ошивался? – спросил он с ухмылкой, потому что тоже завидовал Рэю, что он по три месяца проводил в прекрасной Италии, и, видите ли, улочки ему маленькие. Джерард сел за парту рядом со мной. В аудиторию зашёл Боб. – Привет, дурачки, – поздоровался он. Все уже привыкли к этому приветствию. Всё такая же компания? Новеньких нет? Вот и отлично. Он сделал перекличку. – Уэй, – своим голосом, похожим на голос Высоцкого, которого включала мне моя бабушка, которая некоторое время жила в России, произнёс он фамилию моего лучшего друга. – Я здесь, – тихим голосом ответил грустный мальчишка. – У тебя недотрах или ты просто не выспался? – с иронией спросил этот 40-летний худой мужчина, который учит нас анатомии уже второй год. Громче можно? – Здесь, – с раздражением ответил он. – Как же он меня заебал, – шепотом сказал мне Уэй. – Уже? Сегодня ведь первый день учёбы! – Да, уже. Опять 9 месяцев не спать нормально, сидя за учебниками. Но этого не избежать, я ведь хочу стать врачом. – Уэй, Айеро! Прекратите разговаривать! Иначе я выгоню вас из аудитории и повешу ваше фото на доску «лучшая пара университета». По всей аудитории послышались смешки. Очень смешно, обоссаться. Когда этого Брайара уже из универа выгонят? Я посмотрел на Джерарда, он сидел с лицом рака, которого сейчас кинут в кипяток, по-другому я не могу это описать. – Так мы начнем пару или нет? Всё. Теперь я буду называть его «Высоцкий». Слишком уж похожий у него голос. – Наступил второй год учёбы. Надеюсь, что в этом году я хоть чему-то вас научу. Кто-нибудь хочет, чтобы врач в поликлинике не знал, где сердце находится? Вот и я не хочу. Бла-бла-бла. Ух, ну и дурак же он. Все остальные пары прошли как обычно. Я вернулся домой абсолютно измотанный, уже отвык от учёбы. Еще 9 месяцев в таком ритме. Ужас. Немного подремав, я решил пойти к Джерарду. Не успел я одеться, как зазвонил телефон. – Фрэнк, пошли гулять, я такое классное место нашел! – я не видел его, но знал, что такое весёлое настроение продлится у него не больше десяти минут. – Я как раз хотел к тебе идти. – ответил я. – Вот это связь у нас! Встретимся во дворе! Я надел легкую куртку, осень наступила внезапно и стало довольно прохладно. Я вышел и увидел Джи. Он по-прежнему выглядел не очень. – Пойдем! Я такое классное место нашёл! Мы вышли со двора и направились куда-то. Куда он меня ведёт? Вдруг он остановился. – Чёрт! – Что такое? – У тебя плед есть? – произнёс он, будто подросток, собирающийся со школьными друзьями в поход. – Где-то в шкафу есть огромный серый плед. А зачем? – улыбнувшись, спросил я. – Узнаешь, – немного приподняв уголки губ, сказал он. – Бери свой плед и дуй сюда. В недоумении я пошёл домой. В моём шкафу было настолько много вещей, что я еле достал этот плед. Ещё и все вещи на меня свалились. Я быстро запихал их обратно и вышел на улицу. Этот плед был настолько огромным, что я еле видел, куда иду. Неважно, что он собирается сделать, главное, у него нормальное настроение, а не как вчера. Это радовало. Я пришёл обратно к тому месту, где мы расстались 10 минут назад. Джи всё еще стоял там и ждал меня. – Ого! – Так куда мы идём? – Заходи. Он зашёл в какой-то подъезд и вызвал лифт. Мы поехали на последний этаж. Я понял, куда мы идём. На крышу. – Зачем нам идти на крышу? Оттуда ведь свалиться – расплюнуть. Ещё и поймать могут. – Ты никогда не был на крыше? – Нет… – засмущался я. – О-хо-хо, так ты жизни не видел! Мы поднялись на крышу. Действительно, я многое потерял. Отсюда было видно весь наш район, а люди казались человечками из Лего. Был уже закат, я достал телефон из кармана и сделал пару снимков. – Положи плед сюда, – показал мой друг на место на крыше. – Ты понимаешь, тут ведь можно сидеть всю ночь и считать звезды! – Как ты нашёл это место? – Майки показал. Ха-ха. Ну, это в его стиле. Лазит по крышам, катается на скейте, типичный ученик старшей школы. Я постелил плед на крышу, на ту полоску уже уходящего солнца. – Когда-то я думал спрыгнуть с крыши… Но ты… ты… - он замешкался. Ты заставляешь меня жить. Я смутился. – Сейчас стемнеет, давай пересчитаем всё звёзды, которые видно с этой крыши. Мы легли на плед, который долгое время пылился в моем шкафу. Около полутора часов мы лежали и говорили о звёздах, о созвездиях, о предстоящей учёбе, о том, кем станем в будущем, и за это время Джи ни разу не упомянул бабушку и своё состояние. Неужели я и правда заставляю его жить?