Прирождённая якудза

«Если судьба дарит тебе лимоны, дождись, пока совпадение подарит текилу и повеселись» Ирина Орефьева, автор Фикбука

      Комната, отделанная тёмным деревом и пропахшая мёдом и кориандром, внушала страх каждому входящему. Рубиновые глаза драконов, фигуры которых стояли повсюду, заглядывали в самую душу, выискивая тайны и секреты, которые неизвестны никому. От туго закрученных сигар дым взвивался клубами к потолку, забивая лёгкие и затуманивая взгляд. — Наставник Ли, вы меня звали. — парень вошёл в комнату и остановился перед широким дубовым столом, за которым, спиной к вошедшему, сидел не менее широкий мужчина. Он повернулся в своём кресле и протянул папку с бумагами. — Это твоё задание, — молодой человек раскрыл её и начал перебирать фотографии и документы. — С нынешнего момента эта девушка — твоя подопечная. Он коротко кивнул, закрыл папку и направился к выходу.

***

      День выдался на удивление тёплый и безоблачный. Так что сейчас, вечером, над городом стоял лёгкий туман, а в небе, как фонари, сияли луна и звёзды. Стоя на крыше небоскрёба, Ханами Катори была сейчас ближе к звёздам, чем кто бы то ни было другой. Казалось, что она может поднять руку и схватить одну. Но сейчас ей было не до звёзд: Ханами получила задание на сегодня, а значит, кто-то из тех, что бродят внизу в бесконечном потоке машин и вечной суеты, должен умереть.       Работа, скорее даже долг, Ханами Катори заключался в том, чтобы обеспечивать безопасность и беспрепятственную работу своей банды якудз. Многие могут подумать, что эпоха якудзы уже закончилась, но это не так. Сейчас они не держат в страхе целые районы, вымогая с них деньги, а управляют ими. Деятельность этих группировок уже не была незаконной как раньше — теперь они сами закон. Это была не подпольная банда, а обширное объединение, имевшее связи среди властей и бизнесменов и сотрудничающее с подобными себе. Тем не менее иногда всё-таки приходится выполнять не только дипломатическую, но и «грязную» работу. Доверялась она только тем, кто хорошо знал своё дело, действовал чётко и качественно. Например, Ханами Катори.       Она была дочерью Хироши Катори, от чьего имени тряслась вся Япония. И он хотел произвести то же самое впечатление и в Америке. Поначалу всё шло гладко — он приобрёл порядка десяти элитных клубов, ресторанов и казино. Его люди внедрились в бизнес соперников, разрушая его изнутри и устраняя конкуренцию. Медленно, квартал за кварталом, Хироши подминал под себя Нью-Йорк. Возможно, он смог бы закончить начатое, если бы не позарился на собственность одного слишком влиятельного человека.       В три ночи восьмилетняя Ханами услышала громкий шум и крики в доме. Кричали родители. Уже через несколько секунд в её комнате появился отец, держа в окровавленных руках огромную сумку. — Ханами! Ты же знаешь, что мы тебя любим?! — он судорожно схватил девочку за плечи и прижал к себе, пока мать собирала вещи малышки. — Папа, что случилось? Папа, мне страшно!.. — Девочка плакала навзрыд, пока отец пытался её успокоить. — Малышка, тише, тише... — Он вытирал с её щёк слёзы, что текли нескончаемым ручьём. — Папа совершил ошибку, но ты всё исправишь, слышишь? Слушай меня внимательно, Ханами. Сейчас ты пойдёшь в нашу с тобой секретную комнату и будешь там сидеть тихо-тихо, пока мы с мамой к тебе не придём, договорились? — Его речь заплеталась, а шаги и выстрелы были слышны всё ближе. — Но почему? Мне страшно... Мама... — Мать села к девочке на кровать, обнимая её и обжигая слезами. Она сняла с себя кулон — маленький нефритовый дракон — и отдала дочери. После отец быстро встал, повернул голову фигурке слона, что открывала секретный проход, замаскированный под игровую комнату как раз для таких случаев; отнёс туда дочь и закрыл дверь, последний раз улыбнувшись своей малышке.       Как только проход закрылся, оставляя маленькое тельце Катори в темноте, она услышала выстрелы и крики родителей. В тишине помещения эти звуки словно кувалдами ударяли по перепонкам, заставляя маленькое тельце трястись от страха. Ей хотелось вопить во весь голос, но папа сказал вести себя тихо, так что она сжала челюсти до хруста, прижимая к груди кулон, что ей отдала мать. Она не до конца понимала, что произошло, но точно знала — что-то ужасное. «Мамочка… Папа…» — беззвучно, одними губами, повторяла она, словно в бреду. «Я буду хорошей дочкой, буду всегда слушаться, только пожалуйста, пусть это всё прекратиться!» — она молила, сидя на полу, который ей казался холоднее, чем когда-либо.       Ханами и не заметила, как наступило утро и шум в доме утих. Проход открылся, и папин напарник забрал малышку, которая находилась словно в неведении. Она видела окровавленные тела родителей, которые складывали в большие чёрные мешки, разбросанные вещи по комнате, которыми они, по всей видимости, пытались обороняться. Это навсегда разбило её маленькое хрупкое сердечко. Глаза, которые всё ещё не привыкли к свету, затуманила новая пелена слёз.       Тогда она поклялась, что, как бы тяжело не было, она отомстит этому городу за то, что это случилось с её родителями; что с этого момента она будет стремиться стать тем, кто больше никогда и никому не позволит навредить близким ей людям.       С тех пор она воспитывалась своей тётей и якудзами, чтобы стать достойной наследницей своего отца.       Никто не смотрел на маленький возраст девочки. С ней не церемонились, и все относились к ней не как к ребёнку. На следующий день после трагедии началась её жёсткая подготовка — ранний подъём в пять утра, тренировка, на завтрак пустой рис, потом занятие боевыми искусствами, пресный суп с небольшим кусочком рыбы на обед и занятия математикой, английским и японским языком, риторикой (а через некоторое время ещё экономикой и криминалистикой) до самой ночи. Иногда тётя Ханами задумывалась о том, что воспитатели девочки заходят слишком далеко в своём стремлении воспитать настоящего самурая, но на любые вопросы о самочувствии Катори отвечала неизменным «всё хорошо».       В двенадцать лет Ханами присутствовала на её первой сделке. Одетая в неудобное платье, она скучающим взглядом обводила комнату и присутствующих. От неё ничего не требовалось — все условия уже были обговорены временным главой клана Катори, просто наследницу понемногу начинали знакомить с суровым миром бизнеса. Через некоторое время она получила в управление небольшую долю собственности. Проходя путь проб и ошибок, Ханами училась заключать сделки, как законные, так и нет, заметать следы, увеличивать доход предприятий, естественно не без помощи и подстраховки. Целью якудз было превратить маленькую девочку в хладнокровную акулу бизнеса.       Они были её воспитателями и защитниками. Никогда Ханами уже не играла с друзьями: теперь её игрушками стали стволы, пачки денег, слитки золота и мешки наркоты. Да, возможно, это неправильно — дать ребёнку власть, но вы просто никогда не имели дело с преступным миром, где никому нет дела до того, сколько тебе лет — ты должен иметь холодное сердце и ум.       В пятнадцать она получила своё первое задание на убийство. Решиться было не сложно, потому что за столько лет незаконной деятельности она уже успела насмотреться на смерть. С каждым месяцем задания выполнялись ею всё чище и качественней, а на шестнадцатилетие якудзы подарили ей то, что стало её коронным оружием — тэссен*, с лезвиями вместо спиц. За несколько месяцев беспощадных тренировок Ханами в идеале овладела искусством тэссэндзюцу**. В свои девятнадцать она уже была настоящим самураем в современной действительности.       Сейчас Ханами стояла на крыше небоскрёба, что раньше принадлежал её отцу; ветер развевал её длинные и чёрные, как смоль, волосы, а она прокручивала в голове детали уже давно придуманного ею плана. После она подошла к своему рюкзаку, что лежал около входа на крышу, и достала из него свою маску. Это было настоящим произведением искусства — белая маска кицунэ с изящными красными, золотыми и чёрными традиционными узорами закрывала почти всё лицо, изображая морду лисицы, а на лбу было написано кандзи*** «доблестная». Почему именно доблестная? Потому что она не трогала невинных людей. Её целью были лишь те, кто действительно заслужил смерти. Она очищала этот город от мусора, нередко рискуя собственной жизнью.       Прикрепив веер на поясе своего чёрного облегающего костюма, Ханами стала спускаться с крыши, попутно натягивая маску. Сейчас она перевоплощалась в самурая, который шёл на выполнение поставленного поручения. Внизу её уже давно заждался SUZUKI, который она моментально седлает и врывается в ночной поток.       Через несколько минут она уже прибывает к месту назначения. Ещё минут десять, и её «задание» должно появиться на этой пустой заброшенной стройке, чтобы убить одного из людей Ханами. Девушка осмотрелась, нашла себе укрытие из бетонных плит и спряталась за ними, на телефоне отслеживая местонахождение того, кого она ждала; вот-вот он должен подъехать. Но внезапно произошло то, что совершенно не входило в её план: словно из ниоткуда появилась фигура в чёрном, что просто сидела на отдалении. «Что это за тип? Саймс узнал о покушении? Похвально, похвально, старикашка» — пронеслось в голове Ханами.       Девушке было некогда разбираться с незнакомцем, даже если он пришёл сюда, чтобы её убить, потому что машина уже заехала во двор. Беззвучно Ханами достала из кармана сюрикэны**** с ядовитыми лезвиями, дожидаясь, когда телохранители выйдут из машины. Как только из автомобиля показались четыре головы огромных амбалов, брюнетка уже целилась сюрикэном в их шеи. Охранники встали в полный рост, и Ханами начала метать сюрикэны один за другим с мимолётной скоростью. Пару секунд спустя два амбала, пошатываясь, упали на землю. Но одновременно с этим был слышен удар о что-то металлическое, видимо, об машину. «Чёрт, промазала! Ты сама меткость, Ханами Катори» — пронеслось в голове девушки.       Тень Ханами выскочила из укрытия и бесшумно понеслась в сторону громил. За ней были слышны шаги — это был тот неизвестный. «Что ж, хочешь размяться? Я не против…» — подумала Ханами. Она достала из-за пояса тэссен и быстро раскрыла его. Тем временем лысый верзила уже понял, что тут что-то не так — он увидел мёртвые тела напарников. Он и его товарищ резко вытащили из кобуры пистолеты и стали всматриваться в темноту. В тишине Ханами подкралась со спины к лысому. Она хотела без особого шума перерезать ему глотку, но его чёрный напарник уже заметил её и выстрелил несколько раз. Девушка увернулась, скрывшись за фигурой лысого. Пуля резанула его по животу, но толком не задела. Пока он осматривался, Ханами запрыгнула ему на плечи и обхватила ногами шею. Только амбал двинул рукой, чтобы вцепиться в девушку, как она подняла его голову за подбородок как можно выше и резко провела веером по шее. Из неё сразу же хлынула кровь.       Ханами перевела взгляд на чёрного, но он уже валялся на земле, поваленный этой неизвестной фигурой, и истекал кровью. «Так ты мой помощничек?» — ухмыльнулась она. В два движения девушка и её «помощник» приблизились к машине. Она открыла дверь минивэна. Внутри сидел этот самый Саймс с направленным дулом пистолета на её человека. Девушка метнула в его сторону тэссен и выбила пистолет из рук раньше, чем он успел выстрелить. Саймс замешкался, и «помощник» бросился внутрь машины. Он нанёс мужчине несколько точных ударов по лицу. Ханами уже успела поднять веер и одним резким движением вскрыла Саймсу пузо. Из окровавленной раны вывалились внутренности и растеклись по салону. Девушка закрыла веер и смахнула с него кровь.       Она повернула голову в противоположную сторону, где сидел связанный парень. Ханами подошла к нему и резким движением тэссена разом разрезала верёвки, помогая ему высвободиться. Она сняла с него кляп и первым, что он произнёс, было: «Это кто? Он не из наших. Тебе стоит его устранить» — он намекал на «помощника». Японка кивнула в знак согласия, но когда повернула голову, его уже не было. — Я опять спасла твою жопу, Намджун, — оттаскивая тела вместе с парнем в машину, сказала Ханами. — Ты слишком много в последнее время попадаешь в передряги. Ходишь по краю, кузен… — Он нахмурился, но не сказал ни слова и продолжил тащить тело. — Садись в машину и вези их на Браунсвилл*****. Ну а дальше ты сам всё знаешь, — Намджун коротко кивнул и сел за руль.       Ким Намджун был кузеном Ханами, с которым она вместе выросла, будучи на попечении у тёти. Он являлся основной опорой Катори в большинстве дел, был своеобразным исполнительным органом. Намджун невероятно умён, так что девушка доверяла ему самые ответственные задания, такие как непосредственное проникновение в окружение соперников. В этот раз Намджун оплошал, и его раскрыли. Но Ханами удалось всё замять. Ещё одного такого раза она ему не простит.       Машина уехала со двора, и Ханами направилась к своему мотоциклу, перебирая в пальцах маленького нефритового дракона. «Прости, мама… Я лишь стараюсь быть хорошей наследницей» — прошептала она, а к глазам уже подступили слёзы. Рука девушки смахнула их.       По дороге домой Ханами Катори прокручивала в голове внезапное появление «помощника». Кто он? С чего вдруг решил помогать ей? Он кто-то из знакомых? Её личность раскрыли? На эти вопросы она не могла ответить, потому что не знала о нём буквально ничего — лицо, как и всё тело, было скрыто, он не произнёс и слова, пришёл из ниоткуда и ушёл в никуда. Пусть он и помог, это было опасно. Он видел Намджуна. Это всё портит. Девушка с силой ударила рукой по бензобаку мотоцикла и прибавила скорость. Нужно навести на него справки. Но как?..       В размышлениях она не заметила, как добралась до непримечательной кафешки в Токио-тауне. Ханами заехала во внутренний двор, обставленный как небольшой традиционный сад камней. Тут же находилась могила её родителей. Девушка припарковала мотоцикл, прошла мимо родительских могил, смиренно преклонив голову, и ступила в дом. В помещении уже пахло свежим мисо-супом. Брюнетка прошла в кухню, где обнаружила свою тётю за готовкой. — А! ты уже вернулась! — Вскинула руки тётя Харан. — Садись, сейчас я наложу тебе покушать. Наверное, безумно проголодалась, пока выполняла задание, — и женщина начала суетиться по кухне.       Ким Харан вырастила дочь своего брата, когда он погиб, как родную. Некоторое время она с сыном Намджуном заправляла делами банды, пока малышка была ещё не готова к этому. Эта женщина умудрялась вмещать в себе две совершенно противоположные личности: беспощадную якудзу, которая убила собственного мужа, когда тот нарушил Священную клятву, что скрепляла участников группировки; и премилую владелицу кафешки традиционной азиатской кухни, которая готовила вкуснейшие мисо-суп и окономияки. Ханами обожала обе её стороны и старалась походить на неё — девушка считала правильным разный подход к незаконной деятельности и к семье. — Как всё прошло? По плану? — спросила тётя, ставя на стол дымящуюся тарелку с едой, пока Катори лениво растянулась на татами. Девушка не доверяла никому так, как тёте, но рассказывать ей о внезапном «помощнике» ей не хотелось, поэтому всё, что она сделала, так это коротко кивнула, уселась на колени, схватила палочки и принялась за еду. — Ах этот Намджун! — в сердцах крикнула Харан, ударяя кулаком по столу так, что всё, что стояло на нём, подпрыгнуло, и мисо-суп чуть не вылился на Ханами, — Весь в отца… Всё-таки корейцев нельзя принимать в якудзу, ни черта они не понимают, — сетовала она, пока брюнетка блаженно потягивала лапшу, закрыв глаза от наслаждения, — Ещё немного, и я лично покончу с Джуном, — в сердцах бросила напоследок тётя. Катори сначала усмехнулась забавной злости своей тётушки, но, вспомнив, что она собственноручно убила мужа, сразу посерьёзнела, понимая, что если будет нужно, Харан расправится и с сыном.       Закончив с едой, Ханами пошла в свою комнату, чтобы снять с себя окровавленный костюм. На возникающий вопрос «Почему такая влиятельная якудза живёт не в солидных апартаментах, а с тётей?» ответ очень прост — Ханами выросла почти без семьи, так что лишаться единственного родного человека было слишком сложно. К тому же, благодаря тёте в доме всегда есть вкусная еда и чистая одежда; вместе с тем девушке было трудно отказаться от иллюзии обычной жизни с просмотром сериалов и семейными праздниками. Так она могла забыть о том, что всё её существование — это убийства, наркотики и деньги. К слову, сама Ханами Катори наркотики не употребляла, считая это уделом неудачников, ведь если ты хочешь поймать кайф, то за большие суммы денег ты можешь создать рай не в кислотной вселенной, а в настоящей.       Катори стянула с себя плотный костюм из спандекса, который уже сильно прилип к телу из-за крови. Только сейчас девушка заметила, как от неё воняло смесью пота, крови и пыли. Она кинула костюм в корзину для стирку, а сама пошла принимать душ и собираться на важную встречу, ведь дела на сегодня ещё не окончены.       Горячие струи стекали по подтянутому телу, покрытому традиционными татуировками и шрамами, словно пытаясь растопить холодное нутро, но этого не происходило. Пока кипяток смывал с её тела грязь, Ханами всё думала и думала… О предстоящей встрече, о таинственном незнакомце, о провинностях Намджуна. Мысли роились в её голове, но этой ночью ей нужно расслабиться, потому что в напряжённом состоянии она сделок не заключает, а на кону стоит приобретение пары ресторанов и получение на управление ещё одного района. Такой большой куш она не может упустить из-за того, что сегодня что-то пошло не по плану.       Меньше чем через час Ханами Катори уже ехала в BMW с личным водителем к месту назначения с шикарной причёской, скреплённой кандзаси****** и в дорогом платье в традиционном японском стиле, сшитом из лучшего чёрного шёлка, с изысканной бирюзовой вышивкой. От неё пахло чайной розой и властью. Это был наиболее привычный для Ханами образ.       Клуб «CIELO» встретил брюнетку и её свиту почти полным безлюдьем: клуб на сегодня арендовали для деловой вечеринки. Главы самых влиятельных банд и компаний, занимающихся тёмными делишками, собрались в одном месте, чтобы завести полезные знакомства, заключить пару-тройку выгодных сделок и просто расслабиться. Когда Ханами Катори и её девушки с татуировками тигра, обозначавшими принадлежности к её банде, вошли внутрь, то казалось, что даже приглушённая музыка на момент остановилась. Все взгляды и мужской и женской аудитории были прикованы к ним. Изысканные и желанные гейши, самураи и якудзы в одном флаконе — такое не каждый день встретишь. Ханами обожала производить такое впечатление. Она была единственной в своём роде и прекрасно это знала.       Азиатки важно опустились на отдельный диван, стоящий почти в центре зала, и стали смирять лукавыми взглядами всех присутствующих, и один бог знает, что было у них на уме, но отвести взгляд от них в тот момент было самым невыполнимым действием. Ханами подозвала официанта и сделала заказ для себя и своих девочек. Уже через несколько минут на их столике красовались десятки бокалов с дорогими коктейлями и несколько кальянов, дым от которых взвивался высоко к потолку, покрывая пространство вокруг девушек завесой тайны и желания.       Когда к их дивану подходил какой-нибудь очередной миллионер, то Катори давала указания своим девчонкам, и те развлекали заглянувшего гостя разговорами и своей шикарной компанией. Брюнетка никогда не жалела на них денег, ведь они всегда и всюду были с ней, и их имидж значил очень многое.       После огромного количества влитого в них алкоголя и качественной обработки японскими красотками, мужики были готовы заключить нужный Ханами договор. Но это был не главный козырь Катори… Она всегда прятала в рукаве, а если быть точнее — на шее, свою выигрышную карту. Помимо одинаковых татуировок тигра, её девушек отличали идентичные кулоны с замысловатой резьбой. Азиатки то и дело крутились и виляли бюстом, раскачивая украшение. Пока бизнесмен пытался его рассмотреть, то постепенно словно впадал в транс. «Хах, как же легко управлять тупыми мужланами — просто дай им почувствовать себя хозяевами и крути ими, как хочешь», — в очередной раз усмехалась Катори, когда владелец лучшего ресторана Нью-Йорка и подпольного казино смотрел в пустоту и уже был готов к подписанию контракта о передаче его собственности Ханами. Её девушки непринуждённо достали форму для заполнения документов и передали её сначала словно зачарованному миллионеру, а потом брюнетке.       Она каждый раз удивлялась тому, как же безотказно работает её план. А главное — законно. Никакого клофелина, подмешанного в напитки, или прочей белиберды. И никто ни в чём не сможет обвинить Ханами Катори, потому что наутро в голову не приходят мысли о гипнозе. Приходится сваливать всё на алкоголь и очарование, ведь фраза «Я был ослеплён красотой этих японок и всё отдал им» звучит неубедительно для полиции, согласитесь.       В руках девушки уже был ресторан и казино, половина плана на вечер выполнена. Осталось ещё немного — вот управляющий районом Квинс преступник мило воркует с Шицзукой и Акико, увлечённо рассматривая их украшения, так что через полчаса он тоже подпишет договор. Из мыслей её вывел внезапно появившийся прямо перед ней высокий и крепкий молодой человек. — Здравствуйте, Ханами Катори. Меня зовут Чон Чонгук. ************* Тэссен* — веер, созданный специально для использования в рукопашном бою. Некоторые виды таких вееров использовались в феодальной Японии, Китае и Корее. Тэссэндзюцу** — японское искусство ведения боя при помощи боевого веера под названием тэссэн (яп. 鉄扇), популярное среди женщин, принадлежавших к сословию самураев в феодальной Японии. Кандзи*** — китайские иероглифы, используемые в современной японской письменности наряду с хираганой, катаканой, арабскими цифрами и ромадзи (латинским алфавитом). Сюрикэны**** (дословный перевод: Сюрикэны» («сю» — рука, «ри» — держать, «кэн» — меч) — это металлические стрелки и ножи длиной от десяти до двадцати сантиметров, с заточкой как на одном, так и на обоих концах. Сюрикэн — японское метательное оружие скрытого ношения (хотя иногда использовалось и для ударов). Представляет собою небольшие клинки, изготовленные по типу повседневных вещей: звёздочек, игл, гвоздей, ножей, монет и так далее. Браунсвилл***** — один из самых криминальных районов Нью-Йорка, где среди белого дня найти труп на улице — обычное дело. Кандзаси****** — японские традиционные женские украшения для волос.