Апогей

      — Доброе утро, 11 «А» класс!       — Доброе, Татьяна Ивановна! — в унисон ответило около десяти человек.       — Как ваше настроение? — учительница подошла к своему столу и положила какие-то папки.       — Спать охота, — высокий парень почти лежал на парте с закрытыми глазами. — А как Ваше ничего?       — У меня все хорошо. А еще, для вас хорошая новость — в нашем классе новенький!       Небольшой гул, стоявший в классе, утих и все посмотрели на дверной проем, в котором стоял новый парнишка. Он был высоким, но главную шпалу класса — Антона Шастуна — он точно не переплюнул. Темные волосы были немного растрепаны, голубые глаза изучали класс, а и без того тонкие губы поджаты.       — Это Кьяр Попов. Теперь он тоже будет учиться с вами. Поприветствуйте одноклассника и не дайте ему заскучать! — повернувшись к ученику, женщина сказала. — Садись за третью парту с Антоном.       Шастун тут же поднял голову, как услышал, что к нему кого-то посадили. Всю старшую школу он сидел один. Не потому что изгой или, наоборот, его все боятся. Потому что все знают его страсть ко сну и никому не нравится ютиться на уголке парты, лишь бы парень выспался.       — Ну Татьяна Ивановна, мне и одному хорошо!       — Ничего, Шастун, пора перестать спать на уроках, а начать слушать и хоть что-то делать, — посмотрев на до сих пор стоящего на месте новенького, учительница обратилась к нему.— Присаживайся, не стесняйся.       Попов направился на указанное ему место и разложил учебники. Впервые за долгое время на парте лежали учебники и тетрадка, а не Шаст. Тот явно сидел недовольный и не знал куда себя деть, поэтому просто облокотился на руку и сверлил взглядом соседа. Белая рубашка, один край которой был наружу, а другой заправлен, темно-синие брюки и до блеска вычищенные туфли.       «Такой весь примерный, паинька и тихоня, небось…» — подумал Антон, как заметил, что два голубых глаза с вопросом смотрят на него.       — Кем будешь?       — Можешь звать Яром, — улыбнулся парень и протянул руку соседу. — А ты?       — Тоха.

***

      — Почему перевелся к нам? — после русского одноклассники сидели на подоконнике.       — Переехал.       — Откуда?       — Из Омска.       — Нихуя, это ж от Питера пиздец как далеко. — обычно все, кто переходил сюда были из Москвы или Казани, в крайнем случае из Уфы. А тут аж из Западной Сибири.       — Что есть, то есть. А ты откуда?       — Я — Воронежский хулиган. — ухмыльнулся Антон. У всех с этим городом какая-то странная криминальная ассоциация, вот Шаст и начал себя так называть, хотя таковым являлся наполовину. — А у тебя есть братья или сестры?       — Не-а, я волк-одиночка. — видимо, у Яра чувство юмора тоже имелось, чему одноклассник был несказанно поражен и рад.

***

      — Ты где живешь? — новые друзья выходили из школы, закинув рюкзаки на плечи.       — Недалеко. А ты?       — Через дорогу, — Шастун указал на дом, стоящий напротив школы. — Именно в этой девятиэтажке я и проживаю. Может зайдешь?       — С радостью, — улыбнувшись, Попов перевел взгляд на дорогу, у которой был припаркован единственный автомобиль — черный «BMW». — Но не сегодня. Мне пора, пока.       Они попрощались, дав друг другу пять, и новенький направился к машине, в которой его ждал мужчина в довольно солидном костюме, насколько успел разглядеть Антон. Да, ему определенно было интересно, что за шишка его семья, но это могло и подождать до вечера. Кьяр. 21:03 Тох, ты сделал английский? Я нихера не понимаю.

Антон. 21:05 Да, держи. [фото]

Кьяр. 21:06 Ты гений! Спасибо!       Шастун хоть и спал на уроках, да только все прекрасно понимал. Как там говорят — во сне информация усваивается лучше? Именно по такому принципу и жил парень около 3-х лет. С начала девятого класса, когда на этаж выше заехали новые соседи, которые каждую ночь очень громко выясняли отношения, а потом подобающе мирились, Антон перестал высыпаться и не терял ни одной минуты, чтобы вздремнуть.

***

…Прошел месяц…

      — Яр, а кто твой отец? — сидя одним вечером на лавочке в Матвеевском парке, Шаст, наконец, задал этот вопрос.       — Ну… У него собственная компания. Мы переехали в Питер из-за того, что папа построил тут новый филиал, а он ближе к Москве. — Попов явно засмущался. Видимо, он мало кому рассказывал про своего отца и семью.       — Неплохо. А мама кем работает? — на этом вопросе Кьяр поник и опустил взгляд.       — Она скончалась пару лет назад. — тихо проговорил парень, подняв голову вверх. — С тех пор я живу с отцом.       — Соболезную. А у меня отец из семьи ушел. Живу с мамой и младшей сестрой.       Яр как-то хитро ухмыльнулся, взглянув на друга. А тот, сразу поняв о чем подумал Попов, скривил лицо.       — Ни за что я не позволю, чтобы наши родители сошлись!       — Почему? — со смешком спросил парень.       — Ну блять, фу. Нет.       — Но ты же даже не знаешь моего… — Кьяра прервал мужской кашель сбоку.       Возле них стоял высокий мужчина в темном пиджаке со сложенными руками на груди. Темные волосы были аккуратно уложены, густые брови нахмурены, а уголки красных губ немного опущены вниз. Недоволен.       — Юноша, я во сколько велел ждать меня у дороги? — бархатный голос водопадом лился изо рта мужчины и одеялом ложился на уши Антона.       — Прости, пап, мы заболтались.       — А ты, видимо, Антон? — старший Попов посмотрел на парня, сидящего рядом с его сыном, и поднял одну бровь.       — Ага.       От такого ответа уголки рта мужчины немного приподнялись. Шастун не знал, почему ответил именно так, слова будто зажало в груди. Парень лишь смотрел на уставшее лицо напротив и осматривал его, как экспонат в музее, боясь даже дышать.       — Выдохни, парень. А ты, — Попов обратился к сыну, который все это время молча наблюдал за ситуацией. — Поехали домой. Жду в машине, не задерживайся!       — Конечно. — Яр сказал это уже в удаляющуюся спину и тут же посмотрел на застывшего друга. — Тох?       — А? — будто очнувшись, парень повернулся к Попову. — Уезжаешь?       — Ага, ты в порядке?       — Да, все норм. До встречи в школе. — улыбнулся Шаст.       Он еще долго сидел на скамейке в парке, прокручивая в голове недавнюю встречу. Парень не мог понять, что с ним такое, ведь он запомнил каждую морщинку, каждый жест старшего Попова. Запомнил его темно-синие глаза, бархатный голос, который ласкал уши парня. Вспомнил, как завис, смотря на поистине графское лицо.       Думая об отце друга, Антон понял, что дыхание замирает, а сердце начинает биться все сильнее. Понял, что в голове лишь он. Понял, что хочет еще раз встретиться с мужчиной. А вот дома, когда решил поискать в интернете старшего Попова, понял, что влюбился.

***

      Весенние каникулы только-только наступили, и парни решили отметить это событие в кафе, в котором Шастун частенько зависал один. Оно находилось недалеко от дома парня, поэтому трудностей никаких не было. Кроме денег, ведь в семье работала только мать. Парень много раз думал о том, чтобы устроиться на работу хотя бы простым официантом, да только из-за младшей сестры, которая не давала покоя ни маме, ни брату, было практически невозможно.       Отец Антона ушел из семьи, когда парню исполнилось девять. Уход мужчины сын воспринял тяжело, но смирился и решил, что будет заменять его, помогая маме с маленькой сестрой, которой было три года. Так и жили — мама работала, чтобы обеспечивать двух детей, а сын сидел и помогал воспитывать сестру.       — О чем ты задумался? — Кьяр прервал размышления друга.       — Да так, о семье, — легко кивнув головой, Антон отпил яблочный сок. — Не хочешь потом ко мне зайти?       — Почему бы и нет.       Парни ели пиццу «Четыре сыра» и смеялись, вспоминая последние дни перед каникулами. Попов уже сдружился с классом, понравился почти всем девочкам и вместе с одноклассниками подшучивал над учителями. В последний день на уроке химии парни делали эксперимент и решили «нечаянно» разбить пробирку с опасными препаратами. Скряга Георгий Иванович в очередной раз прочитал лекцию о том, какие они балбесы и как вообще попали в 11 класс.       Но это последний год, поэтому ребята создают все больше смешных ситуаций в школе, чтобы на выпускном было с чего посмеяться с учителями или в компании. Например, одна из недавних выходок была почти плачевной для дружбы Яра и Антона. Парни устроили поджог в мужском туалете, но из-за висевших перед дверьми камер их легко вычислили и отправили к директору. Для Шастуна это был очередной визит к старику Петру Васильевичу, а для Попова это было сродни похода по деревянной доске на корабле. Даже море с акулами выглядело не так устрашающе, как взгляд отца в кабинете директора.       Доев пиццу, друзья отправились к Шасту. Дома были все, поэтому парни заперлись в комнате и устроили марафон по Мстителям. Их ничто не могло отвлечь, кроме бурчания живота, малой нужды и жажды, поэтому в промежутки между фильмами Антон бегал на кухню за едой\водой или в туалет.       Когда заканчивался «Тор: Рагнарёк», телефон Яра завибрировал, а на экране светилось «отец». Старший Попов не особо одобрял их дружбу после вызова в школу, но понимал, что запретить сыну общаться с Шастуном не может. Но контроль над Кьяром довольно ужесточился.       — Да, пап?       — Ты где? — бархатный голос звучал довольно спокойно, что было удивительно для отца друга, тем более после недавней выходки.       — У Антона, мы фильмы смотрим.       — Хорошо. Когда домой?       — Попроси остаться у меня. — шепотом проговорил Шаст, скрещивая пальцы.       — Пап, а можно остаться с ночевкой? — волнительно спросил сын, повторяя движения друга свободной рукой.       — Хорошо, тогда утром позвони, во сколько забрать тебя. — без возражений ответил старший Попов и сбросил вызов.       Такое поведение отца ввело в ступор Яра, поэтому он еще какое-то время сидел с телефоном у уха. Впервые с момента смерти матери, Арсений без споров или без условий отпустил куда-то сына, отчего у парня было нехорошее предчувствие. Не могло быть все так просто.       — Ты чего, все же хорошо! — Антон коснулся плеча друга, выводя того из транса.       Голубые глаза смотрели с удивлением и испугом в зеленые, из-за чего Шастун тоже напрягся. Он-то привык, что мать без вопросов отпускала куда-то, иногда даже не требуя каких-либо доказательств. Казалось, что ее даже не волновало, где гуляет сын, главное, чтобы вернулся домой живым.       Но для Попова это было непривычно, поэтому начало следующего фильма он сидел, как на иголках, борясь с желанием набрать отцу. Шаст пытался успокоить его, говорил, что может быть устал и хочет отдохнуть один или пришли гости. Это ненадолго успокаивало парня, но потом все шло по кругу.       — Хочу быть Человеком-Пауком. — прокомментировал Антон после очередного прыжка героя с крыши.       — А я бы хотел быть Железным человеком.       — Оу, можно буду звать тебя папочкой? — кокетливо улыбнувшись, парень толкнул друга в плечо, отчего тот немного покраснел.       — Зови так лучше моего отца. — это было внезапно для Шастуна, потому что он никак не ожидал услышать это Кьяра.       Фильм шел, Попов следил за происходящим, а Антон тупо пялил в экран, прокручивая в голове фразу друга. Он не мог понять, с каким смыслом это было сказано и почему парень сказал именно это.       — Ты чего завис?       — Да так, задумался.       — Ты думаешь, я дурак и не заметил твоих частых зависаний или блестящих глаз, когда речь заходит об отце? — прыснул Яр, ставя на паузу фильм. — Рассказывай.       — Что рассказывать? — Шаст явно был в недоумении, ведь он виделся со старшим Поповым всего два раза — в парке и в кабинете директора.       — Какие мысли у тебя по поводу него?       Да какие мысли у него? Постоянно темно-синие глаза, темные уложенные волосы, бархатный голос, который хочется слышать все чаще. Он определенно хочет проводить со старшим Поповым больше времени, видеть его чаще, но как может об этом идти речь, если мужчина недолюбливает его?       — Ты думаешь, что я из этих? — парень попытался отвести от себя все подозрения и снова переключиться на фильм, но ничего не вышло.       — О боже, Тох. Мы живем в XXI веке, ничего не запрещено!       — Ну-ну, мы в России живем, ты не забыл?       — Ой, да перестань. Даже у нас сейчас не такая сильная гомофобия, — голубые глаза спрятались под веки, выставляя напоказ лишь белки. — Стой, то есть ты не отрицаешь, что мой отец тебе симпатичен?       Проебался, Шастун. Проебался.       — Просто понимаешь, у меня никогда раньше такого не было. Меня никогда не влекло к парням, а к мужчинам, которые старше меня почти в два раза, тем более. А сейчас у меня в голове лишь облик Арсения Сергеевича, который не вылетает оттуда. А когда я слышу его голос у тебя в телефоне, вижу его фотографии или мы говорим о нем, то крышу просто сносит, мозг отключается и… — Антон не знал, что добавить. Он и так сказал слишком много, сам не ожидая этого.       — Ясно, юноша, я ставлю Вам диагноз — влюбился, — с показушной важностью проговорил Попов, а позже улыбнулся. — Тох, все в порядке. Я твой лучший друг и в любом случае поддержу, даже если ты влюбился в моего отца.       — Ага, спасибо, только чувствую, что это глупо, ведь он…       — Мой отец, а я твой друг, с которым ты видишься чаще, чем со своей мамой. Не забывай, что у тебя есть я. — парень подмигнул сидящему рядом другу и включил фильм, прижимаясь к нему. Это действие было не столько романтичным, сколько теплым и успокаивающим. Именно в этот момент Шаст понял, что влюблен, потому что, если это заметил Кьяр, значит это и правда так.