Апогей

      В больнице Антон находился уже около недели. За это время у него взяли кучу анализов, сделали нереальное количество уколов и еще одну операцию. Сказать, что после нее Шаст стал чувствовать себя лучше — нельзя. Да, парень определенно шел на поправку, но сам он этого не ощущал.       Постоянными посетителями его палаты стали Поповы. Все каникулы Кьяр провел в небольшой больничной комнате вместе со своим лучшим другом, в то время, как другие ездили отдыхать или просто гуляли. Конечно, младшего Попова ребята не забыли, пытались вытащить на прогулки, но юноша отказывался. Ему куда важнее было просидеть несколько часов в больнице.       Что говорить об Арсении, то он каждое утро и вечер просиживал пятую точку на не очень удобном кресле. Да, мужчина просил заменить его, но врачам уж точно не было дела до удобства посетителя, хоть он и платил довольно хорошие деньги. Попову нравилось разговаривать с Шастуном, в те моменты Арс вспоминал себя молодого и беззаботного. Да и парнишка не был глупым — несмотря на свой возраст и игравшее в жопе детство, Антон был довольно интересным собеседником для 36-тилетнего мужчины.       Мама Шаста навещала не часто. Это было связано с завалами на работах и младшей сестрой, которая решила, раз старший брат в больнице, то можно самовольничать. Поэтому женщина постоянно была на нервах — помимо сына и работы, хлопот доставляла Анжелика, желающая свободы.       — А чем Вы увлекались, когда были в моем возрасте? — как-то в один из приходов Арсения, Антон решил побольше узнать об объекте обожания.       — Не поверишь, но тем же самым, из-за чего ты сейчас находишься тут.       — Вам нравилось получать сотрясения?       — Футболом, дурак. — и снова яркая улыбка озарила серьезное лицо мужчины. За время пребывания Шаста в больнице, они очень сблизились, а старший Попов начал постепенно разрушать бетонную стену внутри себя.       — Ого. Яр явно в Вас пошел.       — В том, что мой сын хорошо играет в футбол, моей заслуги особо нет, — посетитель лишь пожал плечами. — Я хотел, чтобы он ходил в музыкальную школу, но его мама решила все за меня. И это было правильно.       — Но почему Вы были против?       — Я не говорил этого. Мое нежелание отдавать Кьяра в футбол было связано, как иронично, с собственной травмой. Если ты заметил, то я иногда подхрамываю… — пациент вопросительно оглядел мужчину, ведь никогда не замечал за ним такого. — Примерно в твоем возрасте, может по-старше, я сильно повредил ногу на одном из матчей. Травму почти вылечили, но периодически она дает о себе знать.       — Из-за этого Вам пришлось бросить футбол?       — Именно.       Антону нравились такие разговоры. Ему нравилось, что старший Попов больше не презирает его, что мужчине с ним интересно. Каждый приход Арса что-то зажигал внутри паренька, давая силы на выздоровления. Как бы банально не звучало, но после посещения мужчины, врачи то и дело говорили об улучшении состояния пациента.       Но в какой-то момент Попов перестал посещать Шастуна. Это было довольно резко, ведь все время, проведенное в больнице, Антон каждый день просыпался пораньше, в ожидании мужчины. И он приходил. До поры до времени. Конечно, старший Попов появлялся в госпитале, но в палату больше ни ногой.       — Яр, я что-то не так сделал? — парень надеялся, что Арсений появится с Кьяром, но тот приехал на такси.       — Ты о чем?       — Почему твой отец больше не заходит ко мне? — нытье Шаста всегда выглядело, как нытье восьмиклассницы, влюбившейся в старшеклассника.       — У него на работе проблемы. Дни и ночи там проводит. Может поэтому не навещает?       — Не уверен, потому что буквально вчера после обеда я слышал, как за дверью он разговаривал с врачом.       — Тох, я понятия не имею, почему папа так поступает.       Младший Попов и правда не знал, не понимал, что могло случиться, что мужчина начал избегать встречи с лучшим другом сына, за чье лечение платит. Можно же зайти на пару минут, спросить о самочувствии и уехать по делам.       Всю неделю, что Арс навещал Антона, Яр подмечал хорошее настроение отца, улыбки, которые после смерти матери стали редкими посетителями мужского лица, а также старший Попов начал лучше питаться и спать. Это все не могло не радовать сына, но в последние дни отец снова стал серьезным, поникшим и безэмоциональным.       — Точно проблема во мне. — услышав о резкой перемене настроения мужчины, пациент начал еще больше загоняться.       — А что было в вашу последнюю встречу?       Это было три-четыре дня назад. Тогда Арсений вечером привёз ноутбук с закаченными различными фильмами. Большую часть составляли комедии, разбавленные боевиками, ужастиками и двумя драмами. Шастун не особо любил плакать из-за фильмов, поэтому, конечно, предпочёл посмотреть все закаченные комедии.       — Мы посмотрели три комедии, может ужастик глянем? — вытирая слезы от смеха, Попов закрыл файл с просмотренным фильмом.       — Можно, — улыбнувшись, Антон взял стакан воды, но, засмотревшись на мужчину, не удержал его и выронил. Стеклянный предмет разлетелся на множество мелких осколков. — Ой, вот я недотепа.       — Стой! — выкрикнул Арс, но было поздно. Шаст не заметил осколок, лежавший прямо у подножия койки.       Парень лишь простонал, кусая губу до крови от режущей боли. Сразу приземлившись на кровать, Шастун поднял ногу и увидел довольно большой кусок стекла в стопе.       — Не ори, — кинув юноше лежавшее на рядом стоявшей стойке полотенце, Попов взял стационарный телефон и набрал номер доктора, который был указан на бумажке. — Пациент поранился довольно большим осколком…       Пока врачи обрабатывали рану, Арс сидел рядом, держа Антона за руку. Он сжимал её так крепко, но мужчина не чувствовал боли, лишь тепло, растекающееся внутри.       — Недотепа, точно! — Попов прыснул, когда врачи скрылись за дверью.       — Они мне вкололи обезбол?       — Вроде, да, — мужчина посмотрел на капельницу. — А что?       — В сон клонит. — зевая, парнишка опустил подушку и лег горизонтально. Все это время тощая рука подростка была в бледной руке Арсения.       — Я тогда пойду.       — Нет! — это было слишком резко, но Антон не мог иначе. — Останьтесь.       Они договорились, что старший Попов будет рассказывать какие-нибудь истории из своей жизни, а пациент спокойно слушать, попутно засыпая. Так и получилось. Когда мужчина услышал, как Шаст сопит, на лице засияла счастливая улыбка, а сердце забилось чаще. Спящий парень выглядел еще симпатичнее и милее. Русые волосы падали на лицо, прикрывая глаза, щеки красные, а пухлые губы были приоткрыты, давая свободу слюням.       Заметив за собой, что до сих держит руку и пялиться на друга сына, Арса как током ударило. Он встал, тихо собрал вещи и вышел из палаты. В последний раз.       — Да ничего особенного. Мы общались, смотрели фильмы, смеялись. Все было идеально, а потом все кончилось…       — Может, когда тебя выпишут, вы снова начнете так же общаться? — улыбка на бледном лице Попова не внушала уверенности.       — Может да, а может нет.

***

      Арсений понимал, что поступает неправильно. Нельзя было «бросать» парнишку в больнице, нельзя было настаивать на госпитализации, нельзя было привязываться к Антону. Все эти «нельзя» заполнили голову мужчины и давят, давят каждый день, каждый час, каждую минуту.       Что с ним? Почему лучший друг сына вызывает у Арса огромный спектр эмоций? Почему, находясь рядом с Шастуном, Попов не может думать ни о чем, кроме зеленых глаз, немного вздернутого носа и пухлых губ? Почему мужчина смущается, когда замечает, что больничная рубашка оголила ярко выраженную ключицу? А хер его знает. Точнее, Арсений догадывается, но не хочет думать о причине всего этого.       — Пап? — раздумья мужчины прервал стук и тихий голос сына за дверью. — Ты спишь?       — Нет, — сев в кровати, старший Попов посмотрел на торчащую темную макушку. — Что-то случилось?       — Нет… Или да, — Кьяр мялся, но через несколько секунд решил пройти в комнату отца. — Все хорошо?       — Конечно.       — Ты врешь, — парень подошел к кровати и сел рядом с мужчиной. — Что-то не так, но не хочешь говорить, верно?       Попова всегда удивляла сообразительность и взрослость сына. Поправив взъерошенные волосы мальчишки, Арсений еле улыбнулся.       — Когда ты стал таким взрослым?       — Пап, не в этом же дело. Дело в Антоне? — не в бровь, а в глаз, Яр.       — Что?       — Я не знаю, как правильно сказать, но… — младший Попов замолчал, нервно теребя пальцы. — Когда ты его навещал, он прям сиял: всегда улыбался, глаза снова загорелись после сотрясения, голос стал живее.       — Он идет на поправку. Здесь нет моей заслуги.       — Нет. Ты тоже изменился. Я не видел тебя… счастливым уже давно, — снова короткое молчание. — После того, как мама умерла…       Да, сын не дурак, все видел. Видел перемены в Арсе, которые он тщательно пытался скрывать и не принимать. Видел Антона, который и правда становился живее с каждым приходом Арсения. Кьяр видел все. Но молчал.       — Может я просто нашел человека, который может снова сделать меня счастливым. — тихо пробормотав, мужчина опустил глаза в пол.       — Но что случилось? Почему ты снова стал тем, кого ты так презирал: скучным взрослым?       — Потому что… — сын, потому что этот человек — твой друг, которому еще 18 нет. — Боюсь, что совершу ошибку.       — Какую, например? — Яр явно решил вывести отца на чистую воду.       — Боюсь утонуть в этом человеке, а потом потерять его…       — А что, если человек хочет утонуть в тебе… или уже это сделал?       Это заставило задуматься. Попов никогда не думал, что мог чувствовать мальчишка. Он ведь подросток. А Арс — взрослый мужчина + отец его лучшего друга. Вероятность того, что чувства, если это они, как думает Арсений, взаимны 40 на 60. Да, старший Попов красивый, харизматичный, веселый, но этого недостаточно, чтобы подросток влюбился во взрослого человека… Или нет?       — Я так не думаю, — тихо проговорил мужчина, а позже выпрямился и снова возвел бетонную стену. — Иди в комнату, желательно, спать. Вечер откровений закончен.       Кьяр лишь тяжело вздохнул, встал с кровати и вышел из комнаты отца. Возможно, он услышал достаточно, чтобы что-то понять, а может в его мыслях вьется мысль о возможности обрести мачеху. Об этом Арсений не хотел думать, поэтому лег, закрыл глаза и растворился в царстве Морфея.