Апогей

      — Как он? — голос у Кьяра дрожал.       — Не знаю, его увезли несколько часов назад и пока молчат. — Арсений и правда волновался за парнишку. И, честно говоря, он сам не знал истинную причину.       — Позвони, как что-нибудь скажут.       Когда отец сказал Яру про Антона, у него внутри что-то защемило. Он волновался за друга так же, как и за собственного брата или за себя. Дело уже было даже не в его ударе, а именно в Шасте. Младший Попов никогда не имел близких друзей, никогда не оставался на ночевку, никогда не знакомил никого со своими родителями, кроме, возможно, единственной девушки, которая у него была в девятом классе. А сейчас жизнь Шастуна буквально висела на волоске, что не могло не волновать парня.       С тех пор, как Антон лег в больницу, Кьяр жил практически один, потому что отцу, так как он платил за его лечение, требовалось посещать больного, поэтому тот был либо на работе, либо у Шаста. Это, конечно, не могло не радовать парня, ведь он помнил, что Шастун влюблен в его отца, так тут еще и возможность сблизиться с ним появилась.       А что до самого Арсения — он не мог понять, почему переживает за парнишку. Он ему никто, всего лишь друг сына, но внутри все равно была немая тревога за его жизнь. Конечно, ты переживаешь за жизнь близкого к семье человека, но вот почему Попов волновался о нем, как о своем сыне, он не знал.       Давайте перейдем к главному эпицентру всех переживаний — к Антону. Тот уже несколько часов лежал в операционной без сознания. Врачи кружили над его телом, точнее головой, пытаясь спасти и привести в чувство парня.       А Шаст находился в коме. Он не чувствовал себя одиноко, ему было хорошо. Тут его семья была счастлива вместе с отцом, которого парнишке так не хватало. У него были настоящие друзья, девушка и все, что можно пожелать счастливому человеку. В деньгах был достаток, хорошая квартира, отличная успеваемость. Шучу, не настолько все было хорошо. Но все же, в коме он был счастлив. Вот только был некий дискомфорт, а именно — недостаток Поповых.       — Арсений Сергеевич? — врач подошел к мужчине, сидящему в коридоре.       — Да, что с ним?       — Все хорошо, его жизни пока что ничего не угрожает… — доктор не успел договорить, а Арс уже зацепился за его слова.       — Пока что?!       — Сейчас он находится в коме, мы не думаем, что это состояние продлится долго, так что переживать пока нет причин, — мужчина посмотрел в карту пациента. — Он сильный парень, так что, думаю, скоро очнется.       Арсений был белее снега. Конечно, сейчас жизнь Шаста зависела уж точно не от него, а от врачей, да и Попова уверили, что все будет отлично, но все же был шанс того, что исход может быть летальным.       — Не переживайте, езжайте домой, он под наблюдением лучших врачей.

***

      До дома старший Попов добрался к полуночи. После больницы он заехал в магазин за некоторыми продуктами, поэтому, как только зашел домой, тяжело выдохнул, поставил пакеты на кухонный стол и сел за него. Состояние было убитое, так еще и на работу на следующий день надо было.       В голове у Арсения был хаос. Он устал от всей этой суматохи. Последний раз такое было, когда его жена лежала в больнице с раком спинного мозга. Да, тогда было очень тяжелое время и для мужчины, и для сына. Сейчас же Кьяр переживает сильнее, чем отец, но внутри все же есть странное беспокойство и тревога.       — Пап? — из дверного проема послышался голос Яра.       — Ты почему не спишь?       — Во-первых, тебя ждал, ведь ты не позвонил и ничего не сказал, а во-вторых, какая разница, во сколько ложиться, все равно каникулы, — сын подошел к отцу и сел рядом. — Есть какие-нибудь новости?       Мужчина не знал, стоит ли говорить то, что сказал врач. Это, естественно, довольно важная информация, которую парень должен знать, но уж слишком опасно для его психики говорить, что есть шанс смерти. Кьяр только недавно оправился от смерти матери, а тут может потерять еще и лучшего друга.       — Все хорошо, сказали, что пока что лежит в коме, но скоро должен очнуться. — если бы еще и старший Попов верил этим словам, вообще было бы шикарно.       На кухне стояла тишина. Правильно, сыну надо было осознать услышанную информацию, а Арсений просто устал прокручивать эти слова в голове. Он очень надеялся, что Яр нормально, насколько это возможно, воспримет это.       — Он же не умрет?       Эту фразу парень говорил последний раз два года назад. Самые страшные два слова, которые могут прозвучать из уст сына. Особенно с надеждой и грустью в глазах.       — Конечно, нет! Ты что, он сильный парень, выберется, — мужчина обнял Кьяра, прижимаясь губами к макушке. — Все будет хорошо, не переживай.

***

      Утро было тяжелым для Арсения. Он заснул почти под утро и встал в 6. Не из-за будильника, а из-за бессонницы. В голове крутилась ситуация с женой, которая очень сильно ударила по семье, а потом Антон. Он думал о нем; как он, очнется ли и будет ли Попов рядом, когда это случится. Для мужчины это было довольно странно, ведь он переживал за парнишку почти также, как и за жену, но не понимал почему. Арс почти не знал его, но внутри что-то переворачивалось от мысли, что Шаста может не стать.       Старший Попов несколько раз прокручивал в голове и проводил параллели в голове между Антоном и сыном. Мужчина просто боялся представить, что на месте Шастуна мог оказаться Кьяр, ведь он рассеянный и с легкостью мог не заметить мяч. А мысль о том, что Яр мог бы сейчас лежать в коме, сильно била по Арсению.       Потерю жены он перенес с трудом, а если потеряет сына — последнюю частичку смысла его существования, Попов сойдет с ума. Поэтому теперь мужчина делал все возможное, чтобы Кьяр был здоров и счастлив.       Попов пошел на кухню и заварил себе кофе. Черный, крепкий, немного терпкий. Именно в этом и нуждался сейчас Арсений — в липовом чувстве бодрости. Напиток растекался по горлу, проникая в желудок. Почти залпом мужчина осушил кружку с кофе и открыл холодильник. Из еды там были макароны, мясо и овощи. Есть почти не хотелось, поэтому он вздохнул, открыл морозилку и достал замороженные блинчики. Он есть не хочет, сын захочет.       Закинув блины в микроволновку, Попов сел за стол и открыл почту. На нее пришли несколько заказов по работе, отчеты и остальные деловые документы. В их число входило также письмо из больницы, где оглашалась сумма за операцию. Столько денег Арс еще никогда не тратил на почти незнакомого человека, так что жаба душила, но здоровье и жизнь парня все равно были важнее.       Думы думные прервал звонок. На экране было написано имя врача — Дмитрий Темурович. Не долго думая, Арсений поднял трубку и внимательно слушал доктора.       — Доброе утро, Арсений! У меня для Вас есть как хорошая, так и плохая новость. С какой предпочтете начать слушать? — мужчина говорил спокойно, отчего Попов не так сильно волновался.       — Давайте с плохой…       — Антону придется сделать еще одну операцию, но уже не настолько серьезную.       — Зачем? Что-то случилось?       — Ну, а теперь хорошая, пациент очнулся, — бодро произнес врач, благодаря чему Арсений выдохнул. — А операцию нужна будет, чтобы до конца вживить пластину в его череп. Это, конечно, важное мероприятие, но уже не так сильно грозит жизни парня…       Дмитрий продолжал описывать приготовления к операции, но Попов уже не слушал. Он был счастлив. Шаст очнулся, а это главное. Все остальное Арс постарается сделать, главное чтобы паренек оставался жив и здоров. На самом деле, мужчина в душе не чаял, откуда у него столько желания помочь Шастуну и волнения за его жизнь, но пока это его не беспокоило.       После полученной информации, Попов решил сразу же поехать к Антону. Мужчина не стал будить сына, подумал, что съездит один, посмотрит на состояние пострадавшего, а потом уже и парня привезет. Трясущимися от нетерпения пальцами Арсений завел машину и рванул по почти пустым улицам. Да, видимо парнишка настолько важен Арсу, что даже работу решил отложить на сегодня.       — Вы к кому? — девушка на ресепшне нехотя подняла голову.       — К Антону Шастуну. — быстро проговорил мужчина.       — 26 палата, но он очень слаб, так что не засиживайтесь. — серьезно посмотрев в голубые глаза, работница улыбнулась и продолжила заниматься делами.       Старший Попов направился в названную ему палату. Входить было волнительно, мало ли в каком состоянии сейчас находится парень. Но, открыв дверь, мужчина обнаружил Шаста мирно спящим на кровати.       Тишину нарушала лишь работа аппаратов, поддерживающих жизнь пациента. В бинтах, больничной сорочке, укрытый наполовину простыней, парень лежал, не шевелясь, спокойно посапывая. На это Арсений был готов смотреть вечно. Живой.       — Ты в порядке, — выдохнув, тихо произнес мужчина и присел на рядом стоящее кресло. — Ты знаешь, что мы за тебя переживали? Догадываешься, наверное, как Кьяр ведет себя, когда на нервах. Это ужасно, больно видеть сына таким.       В ответ тишина. Арсу хотелось больше всего, чтобы зеленые глаза открылись, а из бледных уст прозвучал юношеский, немного хриплый голос. Хотелось обнять его хрупкое тощее тело, провести пальцами по светлым волосам и…       — Я что, в раю? — с больничной койки послышался слабый голос Антона.       — Тогда я — твой ангел-хранитель. — напряженное лицо сменилось радостной улыбкой.       — А где Яр?       — Дома. Я сейчас за ним съезжу. — мужчина хотел уже встать с кресла, как Шастун сказал.       — Нет, побудьте тут.       Ранее бледные щеки окрасились в розовый цвет, а глаза заблестели. Шаст был смущен и был готов к отказу, но, к его удивлению, Арсений усадил свою жопу на место и посмотрел на парня.       — Ты как себя чувствуешь? — с заботой, которой не хватало Антону, спросил Попов.       — Сложно объяснить. Я рад, что жив, а еще больше рад, что вы тут в состоянии разговаривать.       — Это хорошо.       — Что доктор говорит?       — Тебе предстоит еще одна операция, — заметив на лице напротив тревогу, мужчина добавил. — Но она не опасная. Внесут несколько правок, и ты будешь здоров!       Сказать, что Шастун сильно расстроился, нельзя, потому что он поскорее хочет уже выйти из этой чертовой больницы и снова жить как раньше. Конечно, как раньше вряд ли получится, ведь теперь в его жизни присутствует не один Попов, а два. Да, возможно, с Арсением они еще не так близки, но хоть какое-то общение уже есть. А также мужчина, видимо, не особо против дружбы парней.       Арс просидел с Антоном больше часа. Все это время он рассказывал пациенту разные истории из своей жизни, чтобы поднять тому настроение, но как же печально то, что мужчина даже не догадывается, что Шаст рад только тому, что находиться рядом с объектом обожания.       — Простите за беспокойство, но больному требуется отдых, — в палату зашла молодая медсестра, неловко прижимая к себе папку. — Можете заехать ближе к вечеру.       — Конечно, — Попов встал с кресла и направился к двери. — Тогда вечером привезу Кьяра.       — Хорошо, буду ждать!       Как только Антон остался один в больничной комнате, нахлынула странная грусть. Опять он один. Он, естественно, знает, что о нем много кто переживает, но мало кто навещает. Так еще и ходить нельзя. Кажется, за проведенное время в госпитале он станет еще большим дрыщем, чем был.       Из-за почти полной тишины голова парня была забита различными мыслями. Главной из них был старший Попов. Шаст надеялся, что чувства пройдут, что все это ненадолго, но он ошибся. С каждым приходом Арсения Антон все больше понимает, что это все правда. Внутри разливается тепло от взгляда в голубые глаза, каждый нерв начинает дрожать, когда мужчина открывает рот и выпускает из него бархатный приятный голос.       Через некоторое время Шастун уснул. Ведь куда легче коротать время во сне, чем лежать и смотреть в потолок. Ему снился футбол. Как он пинает мяч на поле, а трибуны выкрикивают его имя. Это решающий гол, который либо принесет команде очко и она останется с выигрышем, либо пропустят мяч и будет ничья.       Парень затаил дыхание, обводя взглядом болельщиков, и тут увидел старшего Попова, который сидел и улыбался ему. Эта улыбка придала уверенности Антону, и тот, хорошенько разогнавшись, ударил по мячу, целясь в ворота. Время тянулось необычайно медленно, казалось, вообще остановилось. Шаст смотрел на зависший в воздухе мяч, на товарищей, замеревших в ожидании, на трибуны, которые стояли с открытыми ртами. Все застыло, кроме Шастуна и Арсения.       Посмотрев в его сторону, парень не увидел мужчину, а позже, повернув голову в сторону ворот, заметил Попова прямо по траектории мяча. Сначала он не понял, что происходит и почему Арс стоит там, но потом время снова пошло и мяч полетел прямо в голову.       Подскочив на койке, Шаста затрясло, и он начал осматривать палату. В рядом стоявшем кресле сидел младший Попов и читал книгу, но, заметив проснувшегося и испуганного друга, сразу же отложил ее.       — Тох, все нормально? — в голубых глазах виднелась тревога и непонимание.       — Да, все отлично, — выдохнув, парень оглядел Кьяра и улыбнулся. — Я рад тебя видеть.       — Я тоже, — и снова яркая улыбка озарила лицо друга. — Ты как себя чувствуешь?       — Лучше, чем мог. Так что, все отлично!       — Папа сказал, что тебе предстоит еще одна операция. Боишься?       — Да нет, я уже пережил самое худшее, так что вывод один — я таракан.       — Почему? — Яр прыснул.       — Потому что такой же живучий!       Это довольно хорошо разрядило обстановку. После этого парни начали шутить и вспоминать веселые истории из школы, что довольно хорошо подняло настроение. Да, Шастун скучал по школе, по одноклассникам, по атмосфере, витающей в кабинетах. А также, как не странно, скучал по подготовкам к ЕГЭ. Все лучше, чем лежать без движения в больничной палате.