Lovely

Isn't it lovely, all alone Heart made of glass, my mind of stone Tear me to pieces, skin to bone Hello, welcome home Билли Айлиш — lovely

Дождавшись своей очереди, Орион вошёл в очистную кабину. Не позволив шлангу самостоятельно вымыть его, он взял его в тонкие манипуляторы и, по очереди разводя в стороны сегменты экзоскелета, принялся тщательно обливаться дезинфицирующим раствором. Было мерзко. Стараясь отделить от себя максимум той грязи, что не видел, но чувствовал на своём корпусе автобот, Пакс прикладывал все усилия, чтобы и из кэша вычистить то, что творилось с ним за прошедший солнечный цикл. Раствор неприятно шипел, попадая на травмированные участки с облупившейся краской, слетевшей изоляцией и рваными кабелями, но Орион старался этого не замечать. С интерботами никто никогда не церемонился. И он прекрасно это знал. Было больно. Система выдавала какое-то неисчислимое количество ошибок и взывала к экстренному переходу в режим самовосстановления, но Орион упрямо игнорировал её требования. Сначала нужно было избавиться от неприятной налипшей на него «рабочей» грязи, а уже потом удовлетворять свою потребность в выздоровлении. Рэтчет никогда не задавал ему лишних вопросов. И автобот был благодарен ему за это всей Искрой. Боль стала невыносимой, а количество ошибок, изнутри окрашивающих оптику в ярко-алый, сделалось настолько большим, что за ним почти невозможно было разглядеть окружающий мир. Орион поднёс струю раствора к портам. По внутренней стороне бедренных сочленений медленно закапал светло-голубой энергон, утягивая за собой куски краски и раздробленное в мелкую крошку изоляционное покрытие. Он выкрутил громкость голоса на минимум и попытался закричать. Сдавленный писк, вытекший из вокалайзера, криком назвать было сложно. Снизив интенсивность струи, Орион направил её внутрь. Количество ошибок почти не изменилось, их всё так же была бесконечность, к которой прибавили пару-тройку новых. Игнорировать раздражение от окрашенного в красный мир стало невозможно, и Пакс ясно дал понять внутренним системам, что не собирается следовать их рекомендациям. Мир вновь обрёл естественный цвет. Дезинфекционная кабина во всём интер-отеле была только одна, и ждать, чтобы попасть в неё, приходилось очень долго. Несмотря на то, что особой востребованностью Орион не отличался, он всё равно никогда не успевал попасть в начало очереди — всегда приходилось, казалось, ворнами ждать, когда же придёт его черёд обливаться бесконечной живительной мутновато-серой жидкостью. Никто в этом месте не мылся быстро. И от этого было ещё гаже внутри. Как ни старался, Пакс прекрасно понимал бессмысленность попыток смыть с себя клеймо места, в которое попал. Всё здесь было пропитано едким запахом грубого интерфейса — жжёная проводка, смазка, гарь. Все эти ароматы улавливались чувствительными сенсорами автобота слишком ярко, чтобы он мог не обращать на них внимание, как делали другие. Даже сводя восприятие мира в абсолютный минимум, он продолжал почти экзоскелетом ощущать то, чем тут пахло. То, чем тут занимались. Орион так и продолжал бы самозабвенно предаваться мыслям о собственной ничтожности, если бы его не отвлекло грубое вторжение в кабину. — Пакс, — с Аяконским — автоботским — акцентом произнёс какой-то бот, — тебя там новый клиент ждёт. — Я закончил на сегодня, ты же знаешь, — Орион отключил шланг с раствором от питания. — Знаю, но он платит втрое больше, чем обычно, и шлак как настроен увидеться именно с тобой. Давай, историк, собирайся. Это не была просьба или просто дружеское оповещение о лёгкой дополнительной нагрузке на работе. Это было какое-то издевательство от начальства, которое внаглую пользовалось нуждой в унизнаках всех, кто тут оказался. Орион задержался в кабине ещё на пару кликов. Ему хотелось вынуть собственную камеру Искры и залить её раствором, чтобы продезинфицировать само своё сознание изнутри, но у него было слишком мало времени. Запах мгновенно высохшего на корпусе раствора щекотал сенсоры тех, кто всё ещё ожидал своей очереди. Пакс вышел из кабины и медленно зашагал на нижние ярусы красивого здания. К своей новой сессии.

***

Если бы кто-то поланоцикла назад сказал Мегатронусу, что тот будет проводить редкие свободные орны в компании собственных мыслей, прогуливаясь по широким улицам автоботской столицы, гладиатор бы рассмеялся сказавшему в лицевую и, повертев пальцев у виска, поспешил бы покинуть компанию сумасшедшего. Вылизанные улицы Аякона, конечно, претили чуть меньше, чем мрачные и грязные прорези между башен родного города, но он ни за что бы не променял один шлаковник на другой. Незачем ему это было. Сейчас же, размеренным шагом приближаясь к одному из интер-отелей автоботской столицы такие мысли вызывали усмешку. На Кибертроне отсутствовало как таковое понятие дня и ночи по причине постоянно царящего полумрака. Эдакие вечные сумерки, в звёздном небосводе которых, при определённом желании и везении, всё же можно было усмотреть более светлое или тёмное время солярного цикла. И почему-то все интер-отели повадились работать только в тьму, как будто пытались спрятаться от чего-то или кого-то. С одной стороны глупость, а с другой логичное решение — где ты найдёшь с сотню отчаянных мехов и фемм, которые будут готовы орны напролёт без перезарядки и отдыха обслуживать любого желающего? Да и поддерживать помещения в надлежащем виде было необходимо. Мегатронус тихо выругался, когда его чуть не сбил с серво вылетевший из отеля мех. Несмотря на гораздо более скромные габариты, он был настолько стремителен в своём желании сбежать из башни, что даже не волновался о тех, кто может от таких действий пострадать. Впервые оказавшись в подобном месте, ещё в Каоне, гладиатор ради развлечения начал делить всех приходящих клиентов на несколько групп. Первые и самые забавные, к которым наверняка относился и тот мех, безумно стыдились того факта, что им нужно было платить за банальный физический коннект хоть с кем. Они прятали оптику и очень мало разговаривали. Вторые, такие, как и сам Мегатронус и некоторые его знакомые, приходили в отели за весьма определённой целью, не особо стыдясь или пряча свои намерения. И, пожалуй, последние — третьи — гордые богатые завсегдатаи подобных мест, которых облизывали менеджеры, а потом и боты, нередко, не по одному. Если бы Мегатронуса тут назвали извращенцем, он бы не задумываясь ударил оплавка по лицевой. Цель его сегодняшнего визита была гораздо выше и куда приятнее простых физических наслаждений. Нет. Ох, нет. Вызвавшие неприятные ассоциации мысли заставили десептикона остановиться на мгновение и привлечь к себе необходимое внимание. Из другого конца зала к нему заспешил низкий и какой-то квадратный бот, видимо, намереваясь сподобиться о том, что же привело нервного гостя в их скромную обитель. Нет. Нет! Даже если он будет в отчаянии, даже если его актив будет зависеть от этого, он никогда… о, Праймус, как прекратить думать об этом?! Энергообмен. Полноценный, глубокий коннект, затрагивающий не только корпус, но и Искру. Очевидно, тоже предлагаемый. Ужасно. Оправдать интерботов, идущих на такое, было в общем-то не очень сложно, а вот к их клиентам у Мегатронуса, при желании, составился бы целый список вопросов. Какая именно плата должна расплавиться в процессоре чтобы решиться на такое — гладиатору было неведомо. Продавать корпус это одно, но открыть незнакомцу свой разум... да, об этом определённо пора прекратить думать. «Хм, возможно, его можно будет спросить об этом» — появилась и тут же была прогнана из процессора мысль. У него есть определённая и очень простая цель. Всё предельно легко и просто. И хватит об этом. — Здравствуйте, господин, — квадратное недоразумение таки добралось до него. — Здравствуйте, — Мегатронус не спешил раскрывать цель своего визита, решив ради интереса послушать, что ему предложит менеджер. — Я раньше не видел Вас здесь, — недоразумение сложило губки трубочкой и исподлобья осмотрело клиента. — Меня зовут Сайдшейр. Вы пришли к нам с конкретной целью или, может, Вы просто хотите скрасить поздний вечер? — отметив про себя, что Сайдшейр — это, скорее всего, выдуманный позывной, а не настоящее имя, десептикон неопределённо качнул головой, но всё же ответил. — Я действительно пришёл к Вам за красками для своего вечера. Насколько мне известно, среди вашего персонала, есть очень образованный автобот по имени Орион Пакс. Я бы хотел встретиться именно с ним, — от цепкого, но демонстративно небрежного взгляда Мегатронуса не укрылось, с каким удивлением на него посмотрели, когда он произнёс настоящее имя одного из интерботов. Да уж, вот так неожиданность. Манера придумывать себе красивые позывные с извращенским подтекстом в интерботской среде невероятно забавляла гладиатора. Все эти Адориксы, Лэдэс и даже Сайдшейры звучали наигранно и глупо, вызывая чувство, находящееся на грани между стыдом и уморой. «Наверное, тут есть какая-то глубокая идея, недоступная процессору простого гладиатора» — всегда говорил про себя мех, подавляя возмущённый позорищем скрежет дент. — К сожалению, на этот цикл Орион, — Сайдшейр посмаковал имя бота и продолжил, — уже закончил. Но я могу предложить для Вас кого-нибудь другого, — воодушевился мех, видимо, намереваясь всучить клиенту игрушку подороже. Мегатронус недовольно сжал кулаки. Ну что за театр. — Сколько стоит сессия с Орионом? — сделав вид, что не услышал слов собеседника, десептикон недовольно изогнул надлинзовый щиток, чуть повышая плотность фона. — Я прошу прощения, — судя по изменившемуся тону и ответному уплотнению, менеджер, несмотря на свою внешность, был достаточно опытным и хорошо знал, как поставить на место зазнавшихся клиентов, — но бот, о котором Вы говорите, уже никого не принимает. У нас есть… — Кроме Ориона меня никто не интересует, — начинал терять терпение десептикон. Линзы Сайшейра игриво блеснули. — Ну, если Вам нужен именно наш Орион, — говорил он так, словно Пакс висел в качестве главной лицевой отеля, — я могу сделать исключение, и отдать его вам на парочку грунов, если Вы, конечно, готовы заплатить. Предвкушая наживу, бот достал и саб-спейса небольшой светящийся розовым датапад и ввёл несколько символов, всё так же поглядывая на клиента. — Сколько? — устало рыкнул гладиатор. — На Ваше счастье, — осмелел менеджер, — Орион практически не оказывает сложных и ресурсозатратных услуг, поэтому сессия с ним будет стоить Вам-м-м… восемь тысяч! Если Мегатронус проведёт в этой башне ещё пару бримов, он причинит кому-нибудь очень серьёзный физический вред. — Больше пяти не дам, — прекрасно осознавая, что золотая цена для этого интербота это тысячи три, если ни две, Мегатрон был готов поторговаться. Ни одни, даже облитые самым дорогим энергоном собеседники ещё не стоили ему так дорого. — В таком случае, сходимся на семи, — односторонне заключил автобот, уже начиная вбивать цифры в датапад. — Шесть — моё последнее слово, или я ухожу. Демонстративно развернувшись, Мегатронус уже действительно начал думать, что налить на этого интера, дешевле самому в академии отучиться, но его остановил нервный оклик Сайдшейра. Недовольный тем, что клиент оказался умнее, чем он сам, менеджер вложил в когтистую ладонь датапад. Щелчком пальцев подозвав к себе, видимо, помощника, он попросил того привести Ориона. Кажется, погрустневший от такого приказа, бот торопливо зашагал в тёмный угол залы, скрываясь из виду. — Извольте подождать, — выплюнул Сайдшейр и тоже куда-то убежал. Облокотившись на более-менее чистую стену, Мегатронус без особого интереса рассматривал окружающих его мехов. Пожалуй, именно в интер-отелях Аякона можно было встретить настолько легко и непринуждённо взаимодействующих между собой автоботов и десептиконов. Шрамы от давней, но всё же суровой войны сойдут ещё очень нескоро. Здесь же ни цвет, ни значение инсигнии никого не волновало. Просто плати. Интересно, как называется именно такой строй общества? Когда ничего, кроме того, что ты можешь купить или продать не имеет значения. Когда всё так просто и очевидно. «А вот это именно тот вопрос, который можно будет ему задать» — отмахнулся от грустных мыслей о собственной необразованности Мегатронус. И всё же избавиться от них до конца было трудно. Нет ничего хуже чувства, когда у тебя есть идея, но ты даже не знаешь подходящих слов, чтобы её изъяснить. И между тобой и тем, кто умеет красиво лить отработку, выберут второго, так как он должное впечатление производит, а ты нет. Противно от самого себя. — Чего грустишь? — промурлыкало что-то тёмное и подсвеченное неоном, возникая перед лицевой десептикона. — Не нашёл никого? Мегатронус презрительно смерил взглядом подошедшего бота. Похабно улыбающийся и хлопающий оптогранями, обладатель изящного корпуса всеми силами старался обратить на себя внимание потенциального клиента. Видимо, он двигался в такт незатейливой музыке, которую ранее гладиатор не заметил. — Уйди, — настроения говорить с кем-то, кроме Ориона, у него не было. — Как хочешь, — кончиками пальцев проведя по острым стыкам плечной брони, интербот удалился к более перспективным собеседникам. «Точно театр». Никогда не бывавши в театре, Мегатронус был уверен, что именно так, как этот бот, ведут себя плохие артисты. Уже было собираясь вновь вернуться к своим мыслям, мех почувствовал робкое касание на предплечевом сегменте. — Пойдёмте, я Вас провожу, — снизу вверх смотрел на него убежавший ранее помощник. Он выглядит печально-отрешённо, и явно хотел избавиться от своего спутника как можно скорее, поэтому резво засеменил в сторону уже другого тёмного угла, увлекая за собой и клиента. Небольшой проём без двери вёл в поворачивающий направо тёмный коридор с крайне посредственной розовой подсветкой. Шагая вслед за помощником, который с плохо скрываемым недовольством уже ждал его возле ещё одного проёма, Мегатронус пытался уловить характерное изменение полей вокруг себя. Пока что всё было тихо. Несмотря на то, что дверей в отеле было почему-то очень мало, вместо неё на входе в помещение висели, неплотно прилегая друг к другу, пластиковые розоватые защитные полоски, не дающие разглядеть то, что находилось за ними. Мутный розовый цвет идеально подходил этому месту, но его обилие уже начинало действовать на нейроцепи. Придержав для клиента несколько полосок, помощник впустил его внутрь и, не давая осмотреться, попросил следовать за ним в отсек. И вот тут-то Мегатронус отчётливо ощутил изменившийся фон. Плавно, но очень настойчиво и уверенно, окружающий его наэлектризованный воздух намеревался залезть под стыки брони и, впитавшись внутрь кабелей, пробудить и активировать все интерфейс-системы. Приятно. «Может, не так и нужна мне эта болтовня?» — проскочила в резко разнежившемся процессоре мысль. — Прошу, — бот быстро набрал код на входной панели возле невысокой двери. Отвлечённый фоном, Мегатронус пропустил тот момент, когда начал опасно упираться головой в не самый сухой и чистый потолок. Дверцы отсека разъехались в стороны, и взгляду десептикона предстал небольшой отсек с шестью стенами. «Даже экрана для холо нет. Они тут не шикуют» — бегло осмотрев помещение сделал он вывод. — Орион сейчас подойдёт. Подождите немного, — помощник поспешил откланяться и убежать в только ему известном направлении. Несмотря на прошибающее платы отвращение, Мегатронус в ожидании сел на платформу.

***

Первый этаж при не особо детальном изучении мог показаться простым техническим помещением, которое имело место быть в каждой из высоких башен крупных районов прекрасных городов Кибертрона. Неоново-розовая подсветка на низком потолке, в который Орион, если постарался бы, упёрся шевроном; длинный, узкий даже для одного меха коридор, по обе стороны которого располагались небольшие раздвижные двери. С потолка капал ледяной конденсат, от одного соприкосновения с которым, казалось, часть корпуса моментально впадала в анабиоз. Он капал бесконечно и из кучи мест, чем невероятно раздражал. Орион отключил оптику на пару секунд, на ощупь ориентируясь в пространстве. Двери в коридоре были снабжены специальными световыми индикаторами, которые сигнализировали о том, было ли помещение занято. Сейчас таким должна была светиться только одна. Переведя оптику в тепловой режим, Пакс безошибочно определил, где его поджидал «клиент». Приложив кончики пальцев к специальной панели на уровне тазовой секции, Орион разблокировал чуть заискрившуюся дверь. Вернув себе привычную картинку мира, он вошёл внутрь отсека. Обычные «соты» для интерфейса, без извращений и странных приспособлений «на любителя», которым Орион не являлся, не могли похвастаться богатым убранством. Шесть граней стен, всё те же неоновые лампы, небольшая подставка для личного скраба клиента, который тот, за каким-то шарком, притащил в отель, да узкая платформа, с подсветкой по периметру. И странная, навязчивая, капающая на шестерни в голове не хуже конденсата, дурная инструментальная музыка. Забываться было запрещено. Пакс приглушил и сузил оптику, улыбнулся уголками наддентовых пластинок, пытаясь без слов показать свой дружелюбный настрой. Пару раз ткнув что-то на зеркально отражённой панели перед дверью, он сделал и освещение внутри тише. Его сегодняшний клиент не особо отличался от десятков других. Разве что, выглядел более угрожающе, чем среднестатистический десептикон (а это точно был десептикон), и грудной секцией был шире, а в остальном — всё то же. — Здравствуй. Разговорное обращение не смутило Ориона. Как бы с ним не говорили, он обязан был использовать только уважительную форму. — Здравствуйте. Из-за внепланового прихода клиента, Пакс был без понятия, что тому нужно. Что-то банальное и быстрое или сложное и долгое — он не знал. Поэтому решил действовать по обстоятельствам. Мех сидел на платформе спиной к нему, что не могло не радовать. Всматриваться в фейсплейты в этом месте Орион разлюбил. — Что ты можешь..? — задали ему странный вопрос, прежде чем Пакс решил начать действовать. Многие мехи, приходя в это место впервые, ждали первых шагов именно от интербота. И всё же вопрос оставался крайне странным, словно бы незаконченным. — Всё, что Вы пожелаете, — Орион приблизился к платформе и аккуратно сел на её край. Он был уверен, что, если посмотрит на неё через инфракрасный режим, увидит, что она вся испачкана. — Конкретнее, — клиент тихо прорычал. «Точно десептикон» — утвердился в своём предположении Орион. — Всё, что входит в базовый набор. Обычная «классика» в любой из трёх портов, «электро» и глоссой. Мех не выглядел удовлетворённым ответом Пакса. Он обернулся, и автоботу предстала его почти что голубая оптика, ярко выделявшаяся на фоне общего мягкого освещения. Ненастоящая. Не автоботская. Острые дентопластины, символизирующие силу и власть выжженные на шевроне глифы. Хорошо зная десептиконский диалект, Орион легко определил — перед ним гладиатор. И слегка испугался этого. С подобными мехами он ещё не сталкивался. К интерботам обычно не заглядывали те, кто мог получить интерфейс и без унизнаков. В большинстве своём это были извращенцы-неудачники, у которых раз в метацикл находились деньги на пару грунов с интером, или же странствующие боты, не имеющие постоянного места актива, занятия и в принципе цели, которые заглядывали в такие отели не реже, впрочем, чем предыдущие. Ни к одному из таких видов его сегодняшний клиент не относился. Интереса Орион не чувствовал. Он вообще старался отключить все эмоции, забыться на время того, что происходило за закрытыми дверями таких светящихся розовых сот. При взгляде на гладиатора его одолевал лишь страх. Страх, что его снова повредят, снова причинят боль, что снова придётся лежать, одновременно томно смотреть в чужую оптику и стараться не задумываться о самодеактивации. От такого десептикона непонятно было, чего ожидать. — Я хочу знать, что ты умеешь, — снова рык, но теперь уже с разглядыванием Искры через оптику. «Ты же ничего там не найдёшь, прекрати» — мысленно взмолился Орион. Вопроса он не понял. — Что Вы имеете в виду? — скосить под глупого, дурного и недогадливого, авось не будет так плохо. — Твои личные таланты. Помимо этой, — десептикон, казалось, пытался всеми сенсорами прочувствовать слово прежде, чем произнести, — работы. Орион всё ещё не до конца понимал, что от него требуется. Теперь притворяться было не нужно, ведь он, видимо, действительно оказался слегка глупее, чем от него ожидали. — Вас интересует, что я лично предпочитаю в обычное время? — он старался выглядеть максимально дружелюбно несмотря на то, что внутри грудного отсека камера Искры ходила ходуном от страха. Недогадливых тут тоже не особо любили. — Меня интересуешь конкретно ты, — рычания не было, но кислотная оптика грозилась выстрелить собой из головы десептикона и пробраться внутрь Ориона, выгрызая Искру. — Как личность, Вы имеете в виду? — Паксу стало немного легче, когда он медленно начал понимать, что же от него хочет этот странный гладиатор. — Вроде того, — мех с серво забрался на платформу, заинтересованно наблюдая за Орионом. Несмотря на хорошо скрытый страх интера, за ворны, проведённые на арене, он чувствовал такое за тысячи хайков. — Я инженер, — слукавил Пакс. Делиться своей настоящей историей с этим отморозком он не хотел. — Врёшь! — десептикон метнулся к Ориону, отчего тот чуть было не упал с платформы. Схватив его манипулятором за нижнюю часть лицевой, мех продолжил: — Говори мне правду, Орион. Автобот начал откровенно паниковать. Редко кто звал его настоящим именем. И ещё реже им интересовались. — Я получил образование исследователя-архивариуса в академии гуманитарных наук Аякона. Больше всего интересовался историей Кибертрона и политикой. Работу по профессии найти не сумел, — выпалил бот. — Я заметил, — теперь уже находящаяся в опасной близости оптика десептикона грозилась и без всяких выстреливаний забраться в грудной отсек и изжечь там всё подчистую. — Что Вам от меня нужно? — до ужаса напуганный Орион, казалось, видел очертания Праймуса в лице жуткого клиента. — Я ничего не знаю, клянусь, — он потянулся своим манипулятором к тому, что находился в опасной близости от его шейных кабелей и сочленений, надеясь, что сможет хотя бы немного отпрянуть от меха. — Ошибаешься, Орион, — мех тихо рыкнул, но манипулятор от чужого фейсплейста убрал без посторонней помощи, — ты очень много знаешь. И я хочу, чтобы ты поделился со мной своими знаниями. От сильнейших нервных импульсов у Пакса тряслось абсолютно всё, что хотя бы в теории имело такую функцию. Уже не скрывая страха, он расширенной оптикой смотрел на клиента и вновь не понимал, чего он от него хочет. — Что именно? — пропищал он. — Что угодно. Например, твой любимый период истории Кибертрона, политическая позиция, которой ты придерживаешься или которую не одобряешь, древние легенды, оказавшиеся правдой. Всё, — мех вновь вальяжно расположился на платформе, подложив манипуляторы под голову, и приготовился слушать. Орион был напуган и невероятно смущён. Ранее никто из тех, кто его окружал (кроме, наверное, Рэтчета), не проявлял интереса к тому, что он знает. И сейчас, когда перед ним возникла необходимость рассказать что-то, он не мог и слова из истории вспомнить. — Простите меня, но, боюсь, я не могу выполнить Вашу просьбу, — он старался не смотреть на клиента в надежде, что тот сменит гнев на милость. Грубый и болезненный, унизительнейший в его активе коннект сейчас казался ему самым лучшим, что случалось с ним. Страх, поднимавшийся, казалось, из самой глубины Искры, сковывал движения сочленений, подпаливал и сжигал проводку изнутри, надламывал и отрывал части экзоскелета. Ориону казалось, что под взглядом этой жуткой оптики он не может даже шевельнуться. — Ну и что ты мне предлагаешь? — мех чувствовал себя, казалось, максимально расслабленно. Он привык, что на него смотрят со страхом, отпечатанным на внутренних линзах оптосенсоров. — Отодрать тебя как последнего интера, со всеми, — он с рычанием усмехнулся, — вытекающими, а потом просто встать и уйти? Я отдал немалую сумму, чтобы поговорить с тобой. Не расстраивай меня, пожалуйста, и расскажи мне какую-нибудь интересную историю о нашей, несомненно, замечательной планете. Ориону стало жутко стыдно за фразу о том, что он не может выполнить такое простое требование. Неужели работа интерботом действительно сделала его таким жалким? Наверное, со стороны он сейчас выглядел ужасно: затравленный и напуганный, больше напоминающий какого-нибудь органического представителя вида, проживающего в далёкой галактике и привезённого на Кибертрон в качестве сувенира лихим космическим путешественником. Отложив на потом приступ самобичевания, Пакс, ещё немного побегав оптикой по отсеку, принялся рассказывать. — Моим любимым периодом является *Реоткрытие. После Первой Кибертронской Войны, когда наша раса только-только отходила от тирании квинтессонов и самые отважные из нас отправились исследовать далёкие планеты. Ходили легенды, что даже некоторые из Тринадцати Праймов — великих защитников нашей планеты — отправились вместе с ними за пределы нашей системы, чтобы найти миры, населённые разумной жизнью. Преисполненные славных идей о положительном влиянии космических связей, они уходили всё дальше и дальше в космос, пока не обнаружили одну из самых интересных Солнечных систем в мире. Частично состоящая из газовых гигантов, рядом с её светилом покоились несколько удивительных планет, пригодных для разумной, предположительно, органической жизни. Когда путешественники попали в эту систему, они принялись досконально изучать попавшиеся им планеты. Самая далёкая от звезды, ярко-красная планета с ледяными полюсами, много миллионов ворн назад была населена разумной органической жизнью, но, после ужасного космического катаклизма, в следствие которого была уничтожена и превращена в пояс астероидов соседняя планета, а эта серьёзно пострадала, жизнь на ней, как и условия для её зарождения, исчезли. — И неужели ранее никто и никогда не натыкался на планеты с разумной жизнью? — мех проявлял недюжую заинтересованность рассказом Ориона. — Это такая редкость? — На самом деле, нашей науке известно несколько разумных рас, живущих на далёких планетах, — автобот неопределённо и с некоторой долей печали покрутил в воздухе манипуляторами. — Но они отказались вступать в открытый контакт и принимать нас на своих планетах, из-за чего информации о них крайне мало, — затравленно оглянувшись, Орион вернул кисти на бёдра. — А что же такого интересного в той системе, о которой ты говоришь? — несмотря на то, что изначально мех просил историю о Кибертроне, речью Ориона о далёких планетах он был доволен не меньше. — Помимо разрушенной и алой планет, там также была и небольшая голубая планета. Она не состояла полностью из жидкости или твёрдой породы, как многие другие. На ней был один большой материк и глубокий океан из воды. В древних источниках рассказывается, что эта планета поражала разнообразием и красотой своих пейзажей. И там, помимо всего прочего, только-только начинала зарождаться в перспективе разумная жизнь. — Ты говоришь не о планете, на которой началась Вторая Кибертронская? — десептикон хитро сощурил оптику. Для всех них проигрыш в этой войне был больной темой. Орион испугался ещё пуще прежнего. Поняв, к чему он подвёл, он поспешил извиниться. — Мне искренне жаль, что я непреднамеренно задел Вас. Клянусь, целью моего рассказа было просто осведомить Вас об удивительном, но далёком мире. Я прошу прощения, — он склонил голову ещё ниже, и шейные кабели натянулись с невероятной силой. — Ничего страшного, Орион. Что ты знаешь о Второй Кибертронской? Бот поднял в удивлении расширившуюся оптику. — Но разве Вам не неприятно слушать об этом? — он наклонил голову чуть вбок, детальнее рассматривая десептикона и пытаясь уловить изменения в его фейсплейте. — Я думал... — …что у абсолютно любого десептикона едет процессор от упоминания позорно проигранной войны? Да, именно так Орион и думал. И поспешил панически закачать головой, отрицая это. — Ну, хорошо, если ты так не считаешь. Тогда, повторюсь, что ты скажешь насчёт Второй Кибертронской? Как она началась, к примеру, — вопросы десептикона сопровождались покачиваниями головы и изгибами надлинзовых щитков, выдававших его глубочайшую заинтересованность разговором. И это вводило Пакса в ступор. Слишком простые вопросы, слишком странный интерес. Неужели на всём Кибертроне не нашлось не то, что автобота, а десептикона, знающего историю на настолько же примитивном уровне? И всё же желание клиента – закон. Поспешно отведя поднятый на меха удивлённый взгляд, Орион продолжил рассказ: — Она началась из-за разногласий среди Тринадцати. На самом деле, её точные причины остаются неизвестными до сих пор, так как практически всё, что было напрямую связано с Первыми Праймами и по сей цикл окутано множеством тайн и легенд. Официальная версия состоит в том, что Тринадцатый Прайм по имени Мегатронус, а позже – Фоллен, хотел уничтожить звезду, которая и дала возможность разумной жизни на той планете зародиться. Ради этого он построил на планете машину, которая могла преобразовывать энергию звезды в некий аналог энергона, причём в очень больших количествах. Это одна из очень древних технологий, которые до сих пор не были восстановлены. Эта машина должна была запускаться только с помощью специального ключа, вшитого в мифический артефакт – Матрицу Лидерства, который Фоллен пытался отобрать у своих братьев, чтобы вопреки их воле запустить машину и даровать нашей расе неограниченный источник энергии. Но в итоге, после очень жестокой битвы, в которой сошлись сторонники остальных Праймов – автоботы, и сторонники Фоллена – десептиконы, братья Падшего всё же смогли отобрать у него Матрицу. Легенда гласит, что мифический артефакт был навеки спрятан в гробнице из корпусов самих, получается, уже Двенадцати, чтобы никто и никогда больше не смог его найти и использовать в нечистых целях. Фоллен после того, что случилось, не был найден ни актив, ни деактив. Этой версии придерживаются на Кибертроне официально, —Орион с плохо скрываемым презрением произнёс последнее предложение. — Ты ничего не хочешь добавить? — Если честно, — отведённая ранее оптика блеснула чуть ярче обычного, — я не совсем верю в официальную версию. Совет придерживается легенды, но я считаю, что… — Орион дёрнулся, как от удара, и смолк. — … Совет неправ, так ведь? — мех на платформе игриво улыбнулся и сузил оптограни, разглядывая странно стушевашегося Ориона. — Мы не имеем права обсуждать такое. Это… это всё глупости, — Пакс передёрнул плечами, словно сбрасывая с себя слой грязи. — И ты оставишь того, кто тебе платит, без простой глупости? Я же просил не расстраивать меня, Орион, — демонстративно обиженно почти пропел десептикон. — Вы не понимаете! Я не могу об этом говорить! — испуганно пискнул Орион, напуганный нездоровым интересом меха к настолько щекотливой теме. — Что Вам от меня нужно? Чего Вы пытаетесь добиться?! — Мне просто нужна от тебя короткая сказка, Орион. Простая и, несомненно, бредовая история, ничего общего с реальным положением дел не имеющая, — несмотря на взбудораженное поведение Ориона, его клиент не шевелился и всё так же продолжал заинтересованно за ним наблюдать. Даже его интонация не изменилась. Скрестив манипуляторы на брюшной секции, пряча чуть погнутые скрывающие пластинки, Орион еле слышно прошептал: — Совет состоит из круглых идиотов если считает, что высшие существа, созданные, по легендам, самим Праймусом, могут просто так ни с того ни с сего взять и поругаться. Возникла напряжённая тишина, которую поспешил прервать короткий гудок, сигнализирующий о конце сессии. — Ты дал мне топлива для размышлений, Пакс. Я обязательно навещу тебя снова. И Мегатронус покинул отсек, оставляя Ориона в одиночестве копаться в собственных мыслях.