Сказания о любви и ненависти.

      Она стояла в проеме стрельчатой арки, пытаясь затеряться среди танцующих.       Праздник по случаю победы у подножия Эребора был в самом разгаре. Сражение, в будущем воспетое Бильбо Беггином, как Битва Пяти Воинств, унесло тысячи жизней, но снова принесло мир в наши земли.       Такой хрупкий и такой недолговечный мир.       Мир, который вдруг сузился для меня до проема, в котором стояла эта девчонка. Эта язва, которая уже год не давала мне покоя.       На ней было красное атласное платье, которое не один раз довело меня до безумия.       Свело меня, прожившего тысячи лет, с ума.       Танцующие пары спиралями кружились вокруг, закручивая вокруг себя воздух. Не давая мне дышать.       Атлас обнимал ее тонкую талию, нагло обтягивал ребра, обхватывал округлые бедра, спускаясь вниз и скрывая ото всех стройные ноги.       Темные кудри рассыпались по тонким плечам, накрывали белоснежные руки, игриво дразня.       Она стояла, гордо подняв голову, и глаза ее бросали вызов.        Вызов каждому в этом зале.       Вызов мне.       Сделала полушаг вперед. Пожевала нижнюю губу. Встретилась со мной взглядом.       Блики многочисленных свечей бесенятами скользнули по блестящему атласу.       Монстр, сидящий внутри меня бешено взревел, пытаясь вырваться наружу. — ….удвоить охрану по периметру: уцелевшие орки могут попытаться прорваться через границу….. — голос Халдира вторгся в мое сознание, слегка прогоняя наваждение. Старый друг сидел по левую руку от меня, и, как мне казалось, был явно не в духе. Я понимал его чувства: в который раз Исилиэль отвергла его сердце. В который раз она выбрала моего сына. А это более чем больно — стучаться в закрытую дверь вот уже не одну сотню лет.       По правую руку от меня восседал Торин Дубощит. Я пригласил его и еще дюжину гномов в знак примирения между королевствами.        Не скажу, что я был счастлив такому соседству, но усилиями Митрандира, согласился на, если не дружбу, то на взаимное сотрудничество и помощь. Распри прошлых лет должны кануть в лету перед настоящим врагом.       Врагом, который лишь начал набираться сил.       Заставляя себя не смотреть на Лилит, я перевел взгляд на стол, где наслаждался победой Леголас.        Мой сын сидел рядом с дочерью Луны намного ближе, чем того позволяли приличия, и по его взгляду было понятно: это последнее, что заботит аранена в этом мире. Вернувшаяся из мертвых возлюбленная, лучший друг детства, заклятый враг юности — все это она.       Безусловно, я был против такого союза! Дочь Луны была способна утянуть моего сына в самое пекло за собой.        А он бы шагнул, не раздумывая.       Да и сколько раз уже оказывался там для неё! А она оказывалась для него...       О, Валар! Благослави этих неразумных! Разве могу я разбить сердце своего сына очередным отказом?       Благословляю, раз уж аранен снова начал дышать только после возвращения Исилиэль. А там уж одному Илуватару известно...        Что может быть важнее, когда его любимая сейчас рядом, облаченная в красивое платье, какие обычно носили эллет Имладриса, голубое и тонкое, струящееся, точно горный ручеек.       Лилит же была охвачена огнем красного атласа. Ее красота была стихийной, взгляд поджигал изнутри, заставляя забыть, что я, Ар-Трандуил, сын Орофера, владыка Эрин-Галена. — …Красивая девушка. — вдруг сказал доселе молчавший Король-под-Горой. Я резко перевел на него взгляд, стараясь удержать рвущийся внутри гнев. Ведь Торин Дубощит с интересом смотрел на Лилит. — Мы уже встречались с ней недавно в Эреборе. Остра на язык, но довольно мила для приемной дочери паучихи. — гном ухмыльнулся в бороду и накрутил на палец волнистый ус. — Я предложил ей погостить в Эреборе. Заручиться поддержкой Вельзевулы— дело стоящее, как думаешь, а, Трандуил?       Отдам руку на отсечение, если он это не специально! Дубощит, конечно же, проследил за моим взглядом и тут же решил поддеть. Вот она гномья сущность воплоти! — Именно за этим я и пригласил её. — сухо отрезал я, надеясь, что гном не услышал в моем ответе ярость, что начала уже сжирать изнутри.       Я встал с места прежде, чем успел подумать о последствиях. — …. Таур, Вы слушаете меня? — снова голос главы стражи Лотлориэна. — Таур….       Она была красива.       И красота ее не была величественной и совершенной, как у эллет. И вовсе не была стремительной и светлой, как у многих людских девушек.       Ее красота была стихийной.       Небольшой рост, точеная талия, круглые бёдра и гармонично смотрящиеся в сочетании с такой соблазнительной грудью.       Нос, казалось бы, чуть большеват.       Обсидиановые глаза, алые губы.       Верхняя чуть больше нижней.       Чуть вздернутый подбородок делал ее образ слегка надменным и высокомерным. Эта юная девчонка, выросшая в лесной чаще среди детей ночи…откуда она умела держаться по-королевски? Откуда эта прямая осанка, уверенный взгляд и улыбка, обнажающая слегка выступающие резцы?       Шаг. Второй, третий.       Удивленный взгляд толпы, не смеющий перечить своему королю.       Сдавленный смешок Дубощита за моей спиной.       Не отрывая взгляда от черных глаз, смотрящих на меня слегка удивленно, я направился к Лилит, и танцующие пары учтиво расступались передо мной. И я, уже практически сгоревший дотла, остановился перед ней, склонив голову, приглашая на танец.       Лилит ухмыльнулась уголком губ и ответила учтивым поклоном.       Я взял ее руку и резко поднял вверх, демонстрируя всем, что Лилит является почетным гостем. Ее прохладные пальцы, утонувшие в моей ладони, слегка дрогнули.       Первый аккорд традиционного танца прозвучал настолько правильно, что показался фальшивым.       Шаг, два, три. Поворот. Поклон. Еще поворот.       Выученные за тысячи лет движения вальса вдруг преобразились. Показались какими-то новыми, несущими в каждом повороте, в каждом изгибе тела глубокий смысл, что скользил между слаженных аккордов.       Я почувствовал себя мраморным изваянием, вокруг которого кружилась в огненном вихре жизнь. Жизнь, что бежала по венам девушки, подгоняя ее, не давая остановиться ни на секунду.       Что такое человеческий век в жизни эльфа? Краткий миг.       Мгновение, что было для нее вечностью.       Она горела. Всегда и везде светила так ярко, что затмевала собой звезды и Луну.       Даже в тот день, в первую нашу встречу, она полыхала, будучи сокрытая тенью. Я помню, как блестели ее глаза в темноте. Как она постепенно выходила на свет, являя себя. Медленно. Не торопясь. Растягивая удовольствие. Определенно уверенная в том, что сведет эльфийского Таура с ума.       Уверенная в своей исключительности. - Вы нарушили свое слово, Таур… – в свойственной ей манере съязвила Лилит – Вы клялись Эру, что никогда больше не дотронетесь до такой, как я.       А ведь правда, клялся.       Клялся перед тем, как отправить девчонку в темницу. И одному Эру известно, как у нее получилось оттуда сбежать, да еще и полуорка с собой прихватить. — Считай это моей благосклонностью в честь победы над Азогом Осквернителем. — слегка растягивая слова ответил я на ее выпад. — Ты оказала неоценимую помощь в битве. Приведя своих собратьев, ты значительно перетянула силы на нашу сторону. За это я прощаю тебя. — Я не просила прощения, чтобы его получать, Ваше Величество. — Лилит бесстрашно посмотрела мне в глаза и нагло ухмыльнулась. — И вы дотрагиваетесь до меня только потому, что я Вам это позволяю.       Я замер от удивления, пропустив пару тактов.       Лилит же, покружившись вокруг меня, продолжала танцевать как ни в чем не бывало. Будто бы секунду назад она не кинула дерзость в лицо королю.       « Если ты запретишь дотрагиваться до тебя, я сгорю» — монстр внутри меня жалобно заскулил. — Именно за свои речи ты угодила в темницу в прошлый раз, паучья дочь — процедил я, резко притянув ее к себе. Холодный атлас буквально обжег мои пальцы. Он мешал мне. Бесконечно раздражал. Этот скользкий материал был преградой между моими пальцами и ее кожей. — Хочешь еще раз?       Черные глаза Лилит недобро сверкнули, но девушка упрямо и бесстрашно продолжила смотреть мне в лицо.       Ее дыхание мягко щекотало мой подбородок. — Стены Вашей темницы не удержали меня надолго. Того, кто умеет растворяться во мраке, не удержит ни одна тюрьма. — алые губы растянулись в усмешке — Так что можете попробовать снова. — она встала на цыпочки и ее лицо оказалось прямо напротив моего. Ее губы почти беззвучно прошептали в мои — Я не боюсь.       Ее шепот, казалось, эхом разнесся по залу, перекрикивая мелодичные арфы. Толпа и без того с интересом поглядывающая на нас, теперь уже, не скрывая интереса, откровенно пялилась.       Краем глаза я увидел, как Торин Дубощит, наблюдавший за нами, кашлянул в кулак, скрывая очередной смешок. Бросил пару фраз в сторону Халдира и подлил ему в бокал вина.       Музыка оборвалась как-то резко. Последний аккорд, казалось, заставил Лилит вдруг отпрянуть от меня и, поспешно поклонившись, практически убежать в сторону своих друзей. Последнее, что я успел разглядеть — это замешательство на ее лице и плотно сжатые губы, на которых будто бы застыл одинокий всхлип.       Я все ещё волновал ее.       Я увидел как Леголас и Исилиэль многозначительно переглядываются. Как дочь Луны вопросительно смотрит на новоиспеченного даэра, явно ожидая подробностей. И в глазах задором искрится неподдельное веселье.       "Дети." — подумал я, на задворках сознания понимая, что сам, всякий раз оказываясь рядом с Лилит, начинаю вести себя, как мальчишка.       Смахнув невидимые пылинки с расшитого бисером плеча, я, больше не смотря в сторону девчонки, развернулся на каблуках и направился к своему трону.       Игнорируя заинтересованные взгляды и взволнованные перешептывания.       Держа лицо величественно и непринуждённо, как и подобает королю.       И пытаясь унять скачущее галопом сердце.

***

      Пир удался на славу.        Встреча со старым другом, задушевные разговоры, которые я так любил, вино рекой. Митрандир, бросив свое: « А то, что настоящий отец Исилиэль...» - отправился в опочивальню. Скоро за ним последовал и Лорд Элронд, счастливый и умиротворенный. Пару раз да вечер смахнувший слезу с резных морщинок около глаз. Я его не осуждал: Исилиэль была его племянницей. И вот она вернулась из кромешного мрака, да ещё и успела поучаствовать в паре великих событий, что навсегда останутся в истории Арды.        Полоска зарницы по обыкновению зажглась над кромками деревьев за окном. И я,Ар-Трандуил, владыка Эрин-Галена, остался наедине со своими мыслями.       Со своими внутренними балрогами.       Я знал, что она сейчас в купальнях, что находились за королевским садом.       Будучи гостьей в моем дворце, еще до заточения в темницу, Лилит любила проводить там время. Часами могла сидеть в воде и думать о своем.       Ведомый вином и занимающимся рассветом я, неслышно пройдя мимо спящей стражи, покинул дворец и быстро пройдя через просыпающийся сад, оказался в небольшой роще, которая прятала среди плачущих ив королевские купальни, отделанные белоснежными гладкими камнями, что,напитанные эльфийской магией, вечно хранили в себе тепло.       Она сидела в воде, прислонившись к мраморной спинке купальни. Мокрые волнистые волосы были перекинуты на бок, открыв мне обзор на чуть выступающие позвонки. Красное платье было небрежно брошено на темно-изумрудную траву.       Омывая одной рукой вторую и внимательно следя за своими движениями взглядом, Лилит тихонько напевала что-то под нос.       Я напряг слух.

За синие горы, за белый туман В пещеры и норы уйдет караван; За быстрые воды уйдем до восхода За кладом старинным из сказочных стран.*

      Какого Балрога эта девчонка поет?       Я оторопел, не веря своим собственным ушам. Откуда она вообще взяла старинную песню гномов? Да еще и посмела распевать ее, сидя в моей купальне?       А Лилит тем временем продолжала:

На эльфа-соседа, царя, богача Трудились они, молотками стуча; И солнечным бликом в усердье великом Украсить могли рукоятку меча.

      Непонятное чувство ледяным холодом окутало меня всего. Она пела обо мне, да еще и не в самых лесных формах!       Язва. — Так вот она твоя благодарность! — не выдержав, я резко вышел из-за деревьев, заставив Лилит подпрыгнуть от неожиданности и резко развернуться на голос. - Я освободил тебя из темницы, пустил во дворец как почетную гостью, а ты распеваешь гномьи песни! — Таур! — воскликнула она пораженно, рефлекторно прикрывая обнаженное тело руками. Но я все же успел разглядеть рельеф аккуратной груди до того, как девушка скрыла её от меня. – Что Вы здесь делаете в такой час! — Откуда ты знаешь гномий фольклор, дочь Вельзевулы? Уже успела подружиться с гномами? — я проигнорировал ее вопросы, мысленно заставив себя отвести взгляд в сторону. — И как близко ты успела подружиться с ними?        Хрипловатый голос Торина Дубощита въелся в сознание земляным червяком.       «Красивая девушка».       Лилит же придирчиво оглядела мой ночной бордовый халат, расшитый золотом по подолу. — Портниха у вас не очень, Ваше величество. — внезапно заключила она и отвернулась, продолжив купание. — Когда король задает вопрос, ты должна отвечать на него! —повелительным тоном продолжил я, снова игнорируя выпад девушки. — Я не злюсь на тебя за твою невоспитанность, ведь ты росла в…так скажем, нетрадиционных условиях. Но впредь запомни… — … Никакого «впредь» не будет Ар-Трандуил! — снова эта улыбка на одну сторону. – Благодарю Вас за гостеприимство, но завтра я покину дворец! Меня ждет большой мир и свобода, которую, как я уже успела убедиться, Вы готовы отобрать у меня в любой момент, когда заблагорассудится. — лицо на мгновение помрачнело, и она опустила взгляд. — Как я могу узнать, кто мои родители, сидя в золотой клетке? Или же за решеткой в подземельях...тут уже все зависит от настроения Его Светлости... — Вот как... — я не двигался с места, сверля ее взглядом сверху вниз. Внутри что-то разбилось и осколки больно саданули меня где-то под ребрами.       «И Вы дотрагиваетесь до меня, только потому, что я Вам это позволяю».       Она стояла, обнаженная, тонкая, подсвеченная рассветом, гордо сверкая черными глазами.       Еще одна ехидная ухмылка. Верхняя губа чуть приподнялась, показав чуть выступающие вперед резцы.

За синие горы, где мрак и снега, Куда не ступала людская нога, За быстрые воды уйдем до восхода. Чтоб...

      Это была последняя капля. Не понимая, что именно мой движет, я резко скинул себя халат и в мгновение ока очутился подле нее, чувствуя, как теплая вода приветствует меня мягкими объятиями.       Схватил тонкую руку Лилит, резко развернув девушку к себе. Та полувскрикнула, уткнувшись в меня растерянными глазами.       Я слышал, как забилось ее сердце от моего прикосновения.       Как участилось дыхание. — Я сказал тебе не сметь петь подобные песни в моем присутствии! – прошипел я, чувствуя, как ярость скребется в горле.       Хотелось впиться в ее мягкие губы, чтобы утолить жажду. — А что же мне петь, Таур? — она снова скривила губы, но глаза выдавали неподдельное волнение. — Ваши заунывные эльфийские баллады слишком скучны!       Я сжал зубы.       Как бы там ни было я все еще волновал ее. Даже после того, что я с ней сделал.        Мрачное удовлетворение скрутило низ живота.       Чудовище внутри снова взревело и толкнуло в ребра, заставив резким движением прижать ее прохладное тело к себе. Чувствуя мягкую кожу всем своим существом, я еле сдержал судорожный вдох.        Я все еще волновал её. — Начнем с того, что ты ужасно поешь, Лилит. — настала моя очередь кривить рот. — Тебе бы лучше помолчать… — Не в моих правилах молчать, Ваше Величество! – черные глаза растворились в моих синих. —Впрочем, есть у меня еще одна песня…       Она встала на носки, как обычно пытаясь поравняться с моим лицом. Я чувствовал, как ее грудь трется о мою и еле сдерживал рычание.       Вода вокруг нас взволнованно всколыхнулась от этого движения.        Лилит же запела снова, тихо, чуть хрипловато.       Не отрывая от меня взгляда.

Был некто, и жил он совсем один, А время текло, как сон. Недвижим и нем сидел господин, И тень не отбрасывал он. Под звездами лета, под зимней луной Совы кружились в тиши И чистили клювы, любуясь собой, На том, кого камнем сочли. **

      Ее губы мягкие, сочные, алые, так мало знавшие чужие, коснулись моего подбородка. И звуки, что срывались с них, обволакивали меня всего.

Но в сумерках серых пришла госпожа В сером просторном плаще, И встала пред ним, и стояла, дрожа, С цветами в пышной косе. Тут чары сломал он, вскочил и сжал Деву, и так затих. А плащ раздулся, темнее стал И тенью окутал их.

      Я впился в нее точно безумный, прерывая древнюю песню о господине без тени. Что жил мрачной, скучной, бесцветной жизнью, пока не пришла Она.       И не вернула ему тень.       И день.       И ночь.       И жизнь.       Я впился в ее губы, целуя и кусая до крови.       " Я не хочу терять тебя".       Рядом с ней я чувствовал себя живым. По-другому было невозможно, ведь она каждый раз сгорала дотла и возрождалась вновь из пепла. Возрождая меня за собой.       «И Вы дотрагиваетесь до меня, только потому, что я Вам это позволяю».       Руки скользнули по мокрым плечам, прижимаясь к ней все плотнее, чтобы слиться воедино. Я чувствовал ее мягкий язык, ласкающий мой. Чувствовал солоноватый привкус крови искусанных губ. Она отвечала мне, сначала чуть сжимаясь: видимо какая-то ее часть хотела оттолкнуть меня и утопить в золотистой предрассветной воде — но потом водоворот воспоминаний захватил и ее. Лилит открылась мне навстречу, позволив обхватить ее руками.       Она чуть вскрикнула, когда я впечатал ее в белоснежный мрамор, поднял ее ноги, заставив обхватить им мой торс.       Я чувствовал ее жар внутри.       Я чувствовал, что готов позволить ему поглотить меня и сжечь.       Лилит вцепилась пальцами в мои влажные волосы, путая их, с силой сжимая.       Мое внутреннее чудовище издало отчаянный рык, заставив войти в это пламя, раствориться в ритме движений.       Она тяжело задышала и запрокинула голову назад, открыв мне белую шею и тонкие ключицы. Я впился в них губами, чувствуя на языке уже такой знакомый вкус ее кожи.       Такой молочный.       Гулкий стон сорвался с ее губ, и она подалась навстречу, задвигавшись в такт со мной.       Я сжимал ее плечи до хруста, упиваясь этими стонами сквозь сжатые зубы.       Двигался, точно безумный, чувствуя, как разгорается кровь и жжет мои вены.       Она облизнула пересохшие стонущие губы и, не открывая глаз, прильнула к моей шее, обжигая ее языком, целуя в ямку у самого уха.       Заставляя меня практически сойти с ума.       Розовый рассвет, поджигая кострище посреди водяной глади, превратил нас в два уголька, что, сталкиваясь друг с другом, разгорались снова и снова.       И я, чувствуя себя горсткой пепла, прижал ее кудрявую голову к своей груди, замер, наслаждаясь тем, как Лилит слегка подрагивает, как ее ноги заходятся в этой мелкой дрожи.       Как она обхватила меня руками за плечи.       И прижалась так крепко, точно напоминая о том, что это в последний раз.       И мы замерли в ожидании возрождения из пепла.       Чтобы воскреснув, я смог найти в себе силы дать ей то, чего она жаждала больше всего на свете.       Дать ей свободу.

С тех самых пор позабыла она И лунный и солнечный свет, В глубь от мира ушла навсегда, Ни дня, ни ночи там нет. Но раз в год, когда открывает земля Тайны провалов своих, До рассвета танцуют он и она, И тень их одна на двоих

____________________ *Дж.Р.Р Толкин «Far over the misty mountains cold» пер.И.Комаровой. ** Дж.Р.Р. Толкин стихотворение « Невеста-Тень» из сборника «Приключения Тома Бомбадила и другие стихи из Алой Книги.» 1936 г