Сказания о любви и ненависти.

      В серых глазах мелькали огненные всполохи воспоминаний, пока она, закутанная в легкую ажурную накидку, наблюдала, как солнце понемногу начинает золотить кроны древних каштанов. Звёзды ещё не погасли, но тонкая полоска света уже потихоньку занималась где-то вдалеке.       Исилиэль стояла на балконе, облокотившись на витиеватую колонну, периодически переминаясь босыми ступнями и потирая их друг об друга.       Она пристально следила глазами за горизонтом, будто пытаясь поймать тот самый миг, кода Луна встречается с Солнцем.       Мы вернулись в Имладрис уже неделю назад, а взгляд ее все ещё метался, иногда задерживаясь на таких родных и одновременно чужих стенах, украшенных бесконечными фресками. Каждый раз сердце мое сжималось при виде вздрагивающих худых плеч дочери Луны.       Исилиэль часами ходила по знакомым с детства галереям, будто впервые разглядывая кружевную лепнину на сводчатых потолках. Слегка поджав ноги, сидела на бортиках фонтанов, песни которых раньше всегда радовали ее слух. Понемногу ела, блаженно закрывая глаза, смакуя полузабытые вкусы. Подолгу лежала в просторной купели, водила тонким пальцем по рябой поверхности воды и тихо напевала себе под нос нашу любимую балладу.       Нашу.       Так сладко и одновременно горько было называть что-то нашим.       Спустя годы вражды.       Спустя годы беспросветного горя и потери.       Тень Дол-Гулдура на лице, казалось бы, исчезла, но я все ещё чувствовал, как внутри моей диннет все натянуто, точно струны арфы, чья музыка почти беспрерывно звучала в вечно цветущих садах Элронда.       Но арфа внутри Исилиэль молчала порванными струнами и надломленным корпусом. Не скоро она снова заиграет чистым родниковым звуком, как бы я ни пытался ее починить.       Я сидел на просторной кровати и смотрел на подсвеченные в лунных лучах темные волосы, что так любил развевать ночной ветерок. Исилиэль в последний раз с печальным вздохом взглянула на молчавшую затухающую Луну и повернулась ко мне. Она стояла на балконе, поэтому я не мог разглядеть выражение лица в полумраке, но точно знал - глаза блестят от слез. — Я хотела задать тебе один вопрос. — голос был тихий, дрожащий, но я услышал в нем легкую улыбку и смущение. — Если это опять вопросы о количестве моих эсгаротских поклонниц, то я тебе не скажу. — Да, какие там у тебя могут быть поклонницы? Ты слишком стар для них. — фыркнула Исилиэль, возвращаясь в тепло наших покоев. Ловкими движениями переплетая густые волосы в косу, она присела на край кровати. Невесомая накидка слегка спала, оголив молочное плечо — Когда был Мерет-эн- Гилит… я случайно увидела тебя в саду…       Я улыбнулся. Так значит мне тогда не показалось, и дочь Луны наблюдала за мной с балкона. Поймала меня в такой интимный момент, когда я молился звездам и загадывал желание. Ведь это единственный день в году, когда небесные светила очень внимательно слушают просьбы Эльдар. — Ты хочешь знать, о чем я просил звёзды? — я довольно наблюдал, как Исилиэль смущенно теребит край простыни и усиленно разглядывает кружевные узоры. — Хочешь выведать мое самое заветное желание? — Да ты там чуть не плакал, пока молился. — она скривила губы и попыталась скрыть свою неловкость, чем вызвала у меня новую улыбку. Я придвинулся к ней и нежно коснулся щеки. — Не по статусу аранену Эрин-Галлена.       Я пропустил этот выпад мимо ушей, медленно ведя пальцами вниз по шее, стягивая накидку вниз. Легонько коснулся ключиц и начал спускаться, наблюдая за ее темнеющим взглядом.       Исилиэль судорожно выдохнула, когда я завладел ее грудью, и найдя выступающий затвердевший бугорок, сжал его пальцами. — Аранен… —начала она, но я не дал договорить, впившись в полуоткрытый рот требовательным поцелуем. Исилиэль тут же ответила, лаская податливым языком и прикусывая мою нижнюю губу.       Она, конечно же, знала, как этот маленький жест подействует на меня.       Сведёт с ума в одно мгновение.       Точно безумный, я оторвался от неё, покрыв шею обжигающей дорожкой поцелуев. Исилиэль запрокинула голову назад, издав приглушённый хрип, запустила пальцы в мои волосы, сжав их у корней.       Прижимая к себе со всей силы.       Словно пытаясь ощутить меня всего.       Сдерживая кипящий в груди рык, я притянул ее к себе, усадив сверху. Накидка окончательно спала, открыв мне нежный изгиб тонких ключиц, округлые плечи, нежную грудь, чуть выступающие рёбра.       Я смотрел на ее освещённое звездным светом лицо. На седую, как лунь, прядь, что непослушно спадала на лоб. На приоткрытые жаждущие губы. На ясные влажные глаза.       Она была обнажена, прекрасна и беззащитна, укрытая лишь плащом, сотканным из лунных лучей. Мой взгляд скользнул по предплечью, где нежную кожу перерезало отвратительное выжженное клеймо Азога Осквернителя. Сердце мое каждый раз пропускало удар при взгляде на это шрам, что не может свести даже эльфийская магия. Неосознанно я провёл по нему рукой, будто пытаясь стереть эту печать с моей диннет.       Стереть вместе с ее воспоминаниями и болью.       Исилиэль судорожно выдохнула и опустила глаза. Плечи ее поникли, а руки все ещё сжимали мои волосы. -—Ничто не сотрёт шрамы, оставленные моргульским железом… это навсегда останется со мной. — голос ее звучал виновато и опустошённо.       В ответ на это я поймал губами непрошеную слезу и дрожащими пальцами коснулся лица. Исилиэль закрыла глаза и прильнула к моей руке, поцеловав ладонь.       Губы ее были тёплыми, почти горячими, как и желание, что снова начало разгораться кострищем внутри нас. Едва касаясь тонких рёбер под атласной кожей, я дошёл до низа живота, заставив Исилиэль выгнуться и податься мне навстречу.       Она чувствовала, как я горю, и горела в ответ. Стон вожделения сорвался с губ, когда я коснулся ее там, где не касался никто другой.       Резким движением я прижал ее к себе и перевернул на спину, оказываясь сверху. Исилиэль вглядывалась в мое лицо, ловя ртом воздух. В ее потемневших глазах я видел своё отражение. Прожигающий тяжелый взгляд, что заставлял содрогаться от желания в кольце моих рук.       Я снова впился в ее мокрые сладкие губы. Она застонала, не разрывная поцелуя, когда я наполнил ее собой, срастаясь, соединяясь.       Возрождаясь.       Взмывая куда-то под сводчатый потолок полутемной комнаты.       Исилиэль подалась ко мне бёдрами, и я, практически рыча, прильнул к затвердевшей груди. Ее тело вторило моему, подчиняясь и изнемогая сладостной истомой. А я тонул в рваном дыхании, забывая самого себя.       Растворяясь в этих сладких, таких желанных стонах.       Таких нужных поцелуях, что сжигали все непонимание, растапливали тот лёд, что был между нами долгие годы. Испепеляли горечь потери, боль и страдания, что мы оба испытали.       В хаотичном скрещении рук и ног я видел, как переплетаются и врастают друг в друга наши судьбы.       Как Исилиэль прижимает меня к себе со всей силы, царапает ногтями спину, кусает кожу в районе шеи.       Как я покрываю ее поцелуями и неистово двигаюсь внутри, ускоряясь, разгоняя нашу кровь, торопя тела жить и дышать.       И вот Исилиэль вся раскрытая передо мной подалась вперёд в последний раз, с гулким вскриком запрокинула голову, выгибая спину.       Шепча мое имя.       Это шепот буквально пронзил меня насквозь, накрывая безудержной дрожью.       Огромная тёплая волна поднялась где-то внутри и прорвалась наружу, гася пламя вокруг нас.       Обездвиживая.       Обезболивая.       Я практически не дышал, чувствуя, как тело бьется в такт, изгибается, заходясь сладкой судорогой, И замирает, наполняемое негой, что почти лишила рассудка.       И я, точно безумный, прижимал ее тело, а Исилиэль почти неощутимо коснулась кончиком языка ложбинки между моих ключиц. И я, все ещё оставаясь внутри неё, прильнул на полувыдохе к ждущим губам.       Окончательно растворяясь и исчезая в рассветных тёплых лучах, что игриво проникли в комнату, окончательно сменяя холодный свет звёзд, что так любили подслушивать наши желания.

***

      Блестящий шёлк нежно-голубого платья струился по стройному телу, точно водяной поток. Легкая жемчужная вышивка украшала красивый вырез на груди и спускалась вниз к серебристому поясу, обвивавшему стройную талию. Широкий разлет рукавов также был украшен цветочными узорами из речного жемчуга.       Исилиэль стояла перед зеркалом и критически оглядывала своё отражение. В распущенных темных волосах сверкал мифриловый венец, что Торин Дубощит подарил моей диннет на помолвку. С тонкого обруча игриво, точно небольшие льдинки, свисали горные хрусталики и задорно поблескивали посреди глади чёрных волос.       Я лежал, приподнявшись на локте, и с довольной улыбкой наблюдал, как дочь Луны крутится перед своим отражением и явно волнуется.       Ее исхудавшее тело понемногу начало приобретать прежние формы, и несколько старых платьев, бережно сохранённые ее сестрой как память, перестали болтаться на Исилиэль точно разноцветные мешки.       Праздник летнего солнцестояния должен был вот-вот начаться, а я все ещё полураздетый так и не вылез из кровати и купался в нежном взгляде, что периодически бросала в мою сторону Исилиэль. — Ты пойдешь на праздник без портков? — она обернулась ко мне, и широкие брови удивлённо взлетели вверх.       Я засмеялся от неожиданности, усилием воли отодрав себя от мягкой перины. Усталость бесконечных битв давила на плечи, и больше всего на свете мне хотелось утащить Исилиэль обратно в постель и отпустить не меньше, чем через неделю.       Я подошёл к ней и, нежно обхватив руками тонкий стан, поцеловал шелковистые волосы. — Ты спрашивала, какое желание я загадал? — усмехнулся я, кивая на наше отражение в зеркале и сталкиваясь с ошеломлением в серых глазах. — Твоё желание: ослепить Имладрис своими королевскими прелестями? Лихолесцы всегда отличались изощрённой фантазией. — хмыкнула Исилиэль, откидывая волосы назад и позволяя мне коснуться нежной кожи. — Жаль Ар-Трандуила здесь нет. Было бы что при дворе обсудить. Не все же наш с гномами сплав на бочках мусолить. — Ma'arlath. Ed’ i’ear ar’ elenea ( *Я люблю тебя. Клянусь солнцем и звёздами - синд.) — игнорируя подкол, я прошептал ей в ухо те самые слова. — Я загадывал тебя рядом, глупая. Чтобы ты была моей. — мой шёпот обжег даже меня.       Исилиэль пропустила вдох и продолжила внимательно вглядываться в мое отражение, что так нежно и трепетно оставляло влажные поцелуи на ее шее. Что она искала в моем лице, оставалось лишь догадываться, но взгляд был пронзительный и испытывающий. — Мы опоздаем на праздник. — Исилиэль отвернулась от зеркала, прижавшись лбом к моей груди. Плечи ее слегка подрагивали. — Ну и к балрогам его — засмеялся я, подхватив диннет на руки. Она, болтая ногами, тихо захихикала и поцеловала меня в губы. — Спустимся к десерту. Хотя… и десерт тоже к балрогам.       Я повалил Исилиэль на кровать, накрывая собой и заслоняя от всего мира. — Аранен, Исилиэль! Праздник начинается! Все только вас и ждут! — послышался из-за двери недовольный голос Анариэль, и через пару мгновений — звук удаляющихся шагов. — Нам надо идти. — Исилиэль попыталась выбраться из под меня, но я лишь посильнее придавил ее к мягкому матрасу, сминая мягкий шёлк платья. — Ещё успеем… —я чуть прикусил кожу за ухом, и дочь Луны с шумом втянула носом воздух. — Вы нарываетесь, Ваше Высочество — на губах порхала улыбка, а глаза потемнели от желания. Она смотрела на меня распахнутыми глазами снова открываясь, слегка вздернув подбородок и приоткрыв рот.       И я укутывая мою диннет поцелуями, краем глаза заметил, как Солнце, до этого любопытно заглядывавшее к нам в окно, стыдливо скрылось за пористыми облаками.       Ему тоже хотелось загадать желание.