Доктор Ватсон против Скотленд-Ярда

Всю неделю Джон в напряжении ждал разоблачения, но его не было. Значит, Мориарти решил оставить эту информацию ДСП (для своего пользования). Это тоже было весьма скверно. Стоило с ним разобраться, но этот гад словно в воду канул. Когда этим утром Ватсона доставили в один из залов Букингемского дворца, Шерлок уже гордо восседал там на одном из диванов, завернувшись в простыню, подобно древнему римлянину, одетому в тогу. Его одежда, сложенная аккуратной стопочкой, лежала рядом. Джон поинтересовался: - На тебе хоть трусы есть? - Нет. Оба рассмеялись, как нашкодившие школьники, когда смеяться никак нельзя, но просто распирает от смеха. Вошёл Майкрофт и, узрев гламурненький наряд младшего братца, закатил глаза и произнёс: - Боже правый... - ... и левый, – не переставая непотребным образом ржать, добавил Шерлок. На правах старшего родственника Майкрофт принялся осуществлять воспитательный процесс, пытаясь наставить своего младшенького братца на путь истинный и заставить принять более приличествующий цивилизованному человеку вид. Шерлок капризничал, как невыспавшийся ребёнок, ему не нравилось, что его столь бесцеремонно вытащили из дома в такую несусветную рань. Еще больше ему не нравилось, что виновник этого - его старший брат. Майкрофт наседал, требовал, чтобы Шерлок срочно взялся за ум и за это дело, в котором была замешана особа королевской крови, считая, что грязное бельё королевской семьи не должно было стать достоянием общественности. Когда рассерженный Шерлок встал, чтобы уйти, с него упала простыня, прикрывавшая его наготу, но он по-прежнему сохранял невозмутимый вид. Похоже, ему было глубоко фиолетово, что он находился в резиденции королевской семьи. Джон почему-то задержал свой взгляд на его обнажённом теле несколько дольше, чем это допускали правила приличия и его врождённое чувство такта, отмечая про себя то, насколько хорошо сложен Шерлок: правильные пропорции, в меру накаченные мышцы, ни граммушка лишнего, и вообще, всё на месте. Без одежды Шерлок вовсе не казался таким худым, каким выглядел обычно в своём приталенном пиджаке. А ещё у него была такая белоснежная матовая кожа, к которой захотелось прикоснуться. "Тьфу ты, о чём я думаю?!" - одёрнул сам себя Джон. Совместными усилиями Джону и Майкрофту удалось таки уломать Шерлока, и вскоре Ватсон с Шерлоком уже ехали к виновнице зарождавшегося скандала, печально знаменитой куртизанке Ирэн Адлер, широко известной в узких кругах как «Эта Женщина», дабы изъять у неё компрометирующие фотографии. Эта показная драка, которую устроил Шерлок перед тем, как войти к Ирэн, совершенно выбила Джона из колеи. Когда ему пришлось ударить Шерлока, и на щеке у того выступили капельки крови, Джону ужасно захотелось слизнуть их. Было очень тяжело сопротивляться этому желанию. Но нельзя было даже позволить себе думать об этом, потому что нескольких капелек будет явно недостаточно, сразу же захочется (да нет, уже хотелось) вонзить клыки в эту сильную шею, которой он совсем недавно любовался, и выпить залпом этой восхитительной крови, аромат которой сводил его сейчас с ума. Это было весьма странно, ведь он много лет работал врачом и прекрасно справлялся со своей жаждой при виде человеческой крови. Джон ужасно разозлился на Шерлока, затеявшего эту глупую драку, но еще больше он разозлился на себя за то, что у него возникают подобные мысли. В течение последних 150 лет он ни разу не терял контроль над собой, а теперь был на грани. И тогда он набросился на виновника всего этого, Шерлока, искренне желая придушить его. Эта расчётливая породистая стерва Ирэн Адлер вышла им навстречу без одежды, что весьма озадачило Холмса. Впервые за свою практику он ничего не мог сказать о человеке, кроме того, что и так уже было ясно из её досье: она была чрезвычайно умна. Он глядел на неё во все глаза и видел лишь достойного соперника. Она же смотрела на него прямо и слегка лукаво, без тени смущения. Наблюдая за тем, с каким восхищением Шерлок рассматривает обнажённую Ирэн, Джон вдруг ощутил острый укол ревности и очень этому удивился. Ведь ревность подразумевает под собой любовь к тому, кого ревнуешь. А это значит, что он.... Вот это новость дня! Да что же с ним сегодня происходит?! Холмс раздобыл её телефон, в котором хранилось много чего интересного, и, казалось бы, всё шло просто отлично, пока он не вышел из комнаты и не оставил Ирэн с Джоном. Та отвлекла внимание Ватсона, и без того слишком занятого своими мыслями, и вкатила ему полный шприц… вербены, моментально его обездвижевшей, а сама сбежала, забрав свой телефончик. Падая, Джон подумал: "Снова вербена, значит, она связана с Мориарти. Насколько много она обо мне знает?". Поздно вечером Джон сидел в своей комнате на диване, обхватив голову руками. На журнальном столике перед ним лежал раскрытый медальон с изображением Анны, но Джон не смотрел на него. Глаза его были закрыты. Он пытался разобраться в себе, в своих чувствах. Ему было сложно понять то, что с ним сейчас происходило. Я знаю мир - он стар и полон дряни, Я знаю птиц, летящих на манок, Я знаю, как звенит деньга в кармане И как звенит отточенный клинок. Я знаю, как поют на эшафоте, Я знаю, как целуют, не любя, Я знаю тех, кто "за" и тех, кто "против", Я знаю все, но только не себя. Я знаю шлюх - они горды, как дамы, Я знаю дам - они дешевле шлюх, Я знаю то, о чем молчат годами, Я знаю то, что произносят вслух, Я знаю, как зерно клюют павлины И как вороны трупы теребят, Я знаю жизнь - она не будет длинной, Я знаю все, но только не себя. Я знаю мир - его судить легко нам, Ведь всем до совершенства далеко, Я знаю, как молчат перед законом, И знаю, как порой молчит закон. Я знаю, как за хвост ловить удачу, Всех растолкав и каждому грубя, Я знаю - только так, а не иначе... Я знаю все, но только не себя.* Джон открыл глаза и посмотрел на портрет Анны. Он был уверен, что никогда больше не сможет полюбить женщину. Варианта, что он сможет полюбить мужчину, он даже не рассматривал. А зря. Ведь именно это, похоже, происходило с ним теперь. Джон понял, что эта внезапно испытанная им этим утром жажда, была не только жаждой крови, но и жаждой обладания другим человеком. И этим человеком был Шерлок. Чувства вампира порой бывают настолько сильны и противоречивы, что он запросто может в них запутаться. Кажется распутался, понял… В то же время Джон чувствовал, что, влюбившись в Шерлока, он в некотором роде предаёт память об Анне. Задумавшись, он не заметил, как в дверном проёме появился детектив. Никогда прежде Шерлок не видел Джона таким. Тот смотрел на вещицу, лежавшую на столе, и взгляд его был полон тоски и какой-то вековой грусти. Шерлок окликнул Джона, тот вздрогнул и положил вещицу в карман брюк. Холмс стал нести какую-то чушь, чтобы заговорить зубы Ватсону, а сам тем временем подошёл и сел рядом с ним. Всё оказалось очень просто, потому что Джон был очень рассеян и явно чем-то смущён. Сначала Шерлок резко положил руку ему на бедро, чтобы отвлечь, отчего Джон чуть не подпрыгнул, а потом быстро и аккуратно засунул руку к нему в карман и вытащил ту вещицу. Есть! Теперь оставалось лишь красиво уйти. Уже в своей комнате Холмс с улыбкой на лице разжал ладонь. На ней лежал слегка поцарапанный золотой медальон. Шерлок открыл его. В нем была миниатюра, написанная эмалевыми красками. Портрет красивой женщины, чем-то похожей на молодую Изабель Аджани**. Судя по всему, медальон был очень старым и явно не дешёвым. Откуда у бедного доктора такая дорогая антикварная вещь? Что это за женщина? И почему он так на неё смотрел? Как обычно, вопросов было больше, чем ответов. "Ну что ж, попадаются всегда на мелочах, когда-нибудь попадётесь и Вы, доктор", - подумал детектив и принялся фотографировать медальон. Через пару минут придется снова нанести визит Джону, чтобы вернуть медальон, пока он не поднял кипиш***. Джон готов был сбежать из дома прямо через закрытое окно второго этажа, когда Шерлок опять заявился к нему в комнату и снова стал довольно странно себя вести, похлопывая его то по плечам, то по бёдрам. На него опять накатила та же гамма противоречивых чувств, что и этим утром. "Так и озвереть недолго, - подумал Джон, - нужно срочно делать ноги. Охотиться, охотиться и ещё раз охотиться, вдоволь напиться кровушки и до утра не возвращаться". На следующее утро Шерлок напечатал крупные фотографии медальона и пошёл с ними на консультацию к антиквару, но тот сказал, что ему лучше обратиться в Национальный музей. О, музейные работники, особенно работающие в фондах, - это особая каста. Это интеллигенция среди интеллигенции, рафинированная, своими манерами напоминающая средневековых аристократов. Они давно уже жили в прошлых веках, а в наше время выныривали только для того, чтобы сходить в магазин и проехаться от дома до музея. Один из таких раритетных работников буквально подпрыгнул, увидев фото медальона, и сразу затараторил: - Посмотрите на замок медальона и застёжку цепочки! Такие делали лишь в самом начале 18-го века! Это аутентичная вещь! Где вы ее взяли? Не хотите подарить её музею? О! На крышке выбит герб баронов Стаффордов! Этот старинный род происходит от рода лордов Мортинмеров, пэров Англии. Его основоположник лорд… Но Шерлок уже не слушал его, он шагал прочь. Ему не нужна была продолжительная лекция по истории Англии, нужную информацию он уже получил. Еще одна разгадка, за которой возникало множество загадок… Тем временем Ватсон сидел дома на кухне и размышлял о тех выводах, к которым он пришёл вчера вечером. Проведя с собой экспресс-сеанс психоанализа, Джон установил, что не сможет сопротивляться своим чувствам, если будет продолжать жить под одной крышей с Шерлоком и проводить с ним почти всё своё время, а съезжать и возвращаться к своей прежней скучной жизни он не хотел. К этому моменту он уже успел прийти к мысли, что, если любишь человека, то какая, к чёрту, разница, какого он пола, тем более, что теперь едва ли не каждый рядовой обыватель считал, что это нормально. "Возможно ли такое, - думал Джон, - чтобы один человек любил другого и не пытался завладеть им целиком и полностью? Или это настолько глубоко заложено в нашей природе, что нам никогда не избавиться от подобного эгоизма? Инстинкт собственника: жена – моя, друг – мой, любовник – мой". Да, определённо, он хотел обладать Холмсом, но как же ему растопить этот айсберг в океане? Как добиться взаимности? Как обратить ему на себя внимание Шерлока? Может быть, стоит выйти из образа недалёкого доктора? Или лучше вызвать его ревность? После непродолжительных размышлений, вспомнив реакцию Шерлока на сообщение о том, что у Джона свидание с Сарой, Джон склонился к последнему варианту. Верный своему плану, Джон в течение нескольких недель каждый раз приводил домой новую девушку. Он так толком и не понял, как на это отреагировал Шерлок. Тот путал (или делал вид, что путает) имена девушек, а Джон делал вид, что расстраивается из-за этого. Наступило Рождество. Джон подарил Шерлоку новый череп, чтобы тот мог вволю с ним позубоскалить. Как раз в этот вечер Шерлок получил телефон Ирэн, с которым она не желала расставаться ни при каких обстоятельствах, и понял, что её больше нет в живых. Вот уже который вечер подряд после того, как они опознали тело Ирэн Адлер в морге, Холмс терзал скрипку и уши Ватсона. Да нет, не только уши. И сердце тоже. Джон недоумевал, неужели Шерлок тоскует по Ирэн, ведь он её совсем не знал. Он и не догадывался, что это было лишь обычной сезонной хандрой Шерлока и реакцией на проваленное дело. А потом Эта Женщина появилась снова, живая и невредимая, и, похоже, захотела вернуть назад не только свой телефон, но и завоевать Холмса. И Джона снова скрутил приступ ревности, когда он увидел, как эти двое флиртуют друг с другом. Шерлок выглядел влюблённым в Эту Женщину. Джон не знал, как ему предупредить Шерлока, что она связана с Мориарти, и не выдать при этом свою тайну, поэтому молчал. Потом, когда Джон узнал, что Шерлок обставил Ирэн, он понял, что она интересовала его не как женщина, а всего лишь как умный достойный противник. Он переиграл её на её же поле, влюбив в себя, а сам лишь разыгрывал свои к ней чувства. От сердца отлегло. Хотя, с другой стороны, если даже Ирэн не удалось пробиться через круговую оборону Шерлока, то каковы шансы Джона?.. Шерлока же эта история лишний раз убедила, что любовь – опасный недостаток, пагубно сказывающийся на умственной деятельности. А ведь он чуть было не увлёкся Этой Женщиной. Ну, что же, больше он такой ошибки не допустит…