Доктор Ватсон против Скотленд-Ярда

Мориарти нужно было не только уничтожить Шерлока, подставив его, но и полностью дискредитировать его, смешав с грязью его репутацию. И теперь всё было против Шерлока. Все отвернулись от него, никто ему не верил. Никто, кроме Джона. Ирония судьбы – консультирующий детектив, обычно преследовавший преступников, сейчас вынужден был скрываться от полиции. Сейчас скованные наручниками Шерлок и Джон бежали по ночным улицам. Шерлок, как всегда, думал о вечном… о вечном своём расследовании, а Джон думал о том, как возбуждают его эти наручники, приковывающие его к Холмсу. Вот, если бы ещё не нужно было никуда бежать… и если бы Шерлок вёл себя по-человечески… Чтобы как-то отвлечься от этих мыслей, особенно после того, как Шерлок сказал: "Дай мне руку", Джон решил пошутить: - Теперь точно пойдут разговоры. Ватсону было даже жаль, когда Шерлоку удалось избавить их от этих уз. Когда они пришли к журналистке Кити Райли, опорочившей имя Холмса, и застали там Мориарти, Джону ужасно захотелось растерзать его, но это только ухудшило бы их положение. Мориарти скрылся, а Шерлок ушел. Он ушёл один, не захотел брать с собой Ватсона. Стоя на пустынной тёмной улице, Джон долго смотрел вслед детективу, и его сердце сжималось от тревожного предчувствия. Было раннее утро, Шерлок стоял на крыше высотного здания, на самом краю. Правду писал Ницше: "Когда долго всматриваешься в бездну, бездна начинает всматриваться в тебя". Несмотря на то, что Мориарти только что застрелился, ему удалось победить Шерлока. Мориарти всегда оказывался на два шага впереди Холмса. Даже после своей смерти. Он не оставил Шерлоку выбора. Либо погибнет он, либо погибнут все, кто ему дорог - это не выбор, это тупик, глухой угол. Гул затих. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку, Я ловлю в далеком отголоске, Что случится на моем веку. На меня наставлен сумрак ночи Тысячью биноклей на оси. Если только можно, Aвва Oтче, Чашу эту мимо пронеси. Я люблю твой замысел упрямый И играть согласен эту роль. Но сейчас идет другая драма, И на этот раз меня уволь. Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути. Я один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить - не поле перейти.* Шерлок увидел Джона там внизу, на улице. Он знал, что Джон на мушке у снайпера, Джон, который порой бывал таким забавным, таким трогательным. Шерлок не знал, что пуля не может причинить серьёзного вреда Джону. Он не мог допустить, чтобы погиб его друг. Или уже больше, чем друг? Шерлок набрал номер Джона. "Прости, Джон, будет очень больно", - подумал он. Миссис Хадсон только что ушла с кладбища, а Джон всё ещё стоял у могилы Шерлока и до сих пор не мог поверить, что его нет в живых. Такой великий ум, как мог он так нелепо погибнуть? Было странно, что все поверили в эту нелепую версию о самоубийстве! Идиоты! В горле стоял ком, а в глазах – слёзы. Всё это было так глупо и так неправильно. Джон смотрел на своё отражение в черном полированном мраморе надгробия, представляя себе, что это - Шерлок, и продолжал говорить с ним так, как будто тот всё ещё был живым. Ну и что с того, что Шерлок не отвечал ему, такое ведь частенько бывало и раньше. В то же время Шерлок стоял на кладбище поодаль от своей могилы. Ветер дул с другой стороны, поэтому расстроенный и погружённый в себя Джон не почуял его запаха. Холмсу было жаль скорбящего Ватсона, хотелось подойти к нему, обнять, сказать, что он жив, что всё будет в порядке. Но сейчас нельзя было этого делать, иначе рухнет весь его тщательно выстроенный план, ради осуществления которого пришлось всего лишь переспать с патологоанатомом Молли Хупер. Молли, которая давно была без ума от Шерлока... Бедняжка Молли, в нашем жестоком мире нельзя быть такой наивной и доверчивой. Шерлок знал это наверняка, ведь когда-то, очень давно, почти что в другой жизни, он и сам был таким… Ещё Шерлок знал, что скоро, очень скоро он встретится с Джоном и всё ему расскажет.