Понимание любви

Гермиона в девичестве Грейнджер никогда не сомневалась в своем муже, по крайней мере, он не был дураком. Немного с причудами скорее всего. С ним редко кто мог выйти из спора правым, и это редко — Гермиона, и только потому, что он любил ее до беспамятства. Хоть вне дома он и был знаменитым артефактором и очень серьезным и суровым человеком, в поместье мужчина будто скидывал с себя все звания и статусы, был примерным мужем и семьянином. Томас хороший муж. Гермиона из-за детской травмы часто не понимала сферу эмоций, читать людей ей было сложновато, но Реддл делал это восхитительно. И, когда выяснилось, что она беременна, Том сначала волновался за ее состояние, но после, как оказалось, Гермиона вполне может прочувствовать весь спектр эмоций. От крайней степени грусти. Том никогда не забудет, когда Гермиона целых тридцать семь минут плакала над демоническими бобами. На вопрос, что случилось, Томас получил сначала жалящее проклятие, а потом щедрые поцелуи в уже зажившие щеки. А все потому, что ведьма готовящаяся стать мамой, надавила слишком сильно на один боб, который впоследствии улетел в неизвестном направлении, а остальные, по ее мнению, жалобно пищали, когда она их давила. Боже, он пока что не слышал милее истории. До невероятной радости. Гермиона стояла перед зеркалом в одном нижнем белье. Ее кожа была светлее, чем обычно, поэтому черный комплект смотрелся на ней как никогда хорошо. Том застал ее в тот момент, когда она нервно поглаживала уже округлившийся живот, хоть при ее худобе он был виден давно. И что-то приговаривала. — Ну-ну! Давай, малыш, ну! — Гермиона? Сердце могло выскочить в любую минуту. Ее глаза невероятной красоты были полны влаги, и это был первый раз за столько лет, когда он увидел ее слезы. Он замечает ее нервозность и не успев подойти, уже готов к самому худшему, пытается что-то сказать. — Дай руку, — женщина тянет его на себя, хватая за запястье. — Милая, что… — Тшшш! — Грозно шипит она, будто змея, прикладывая его трясущуюся ладонь к животу. Он знает это ощущение, ведь перед сном последние месяцы его рука все время на ее животе. Том каждый раз укладываясь спать, сначала разговаривает с малышом, который пока еще их не слышит, но волшебнику все равно. Реддл очень сильно ждет этого ребенка. Ведь он — плод любви Гермионы и его самого. Сердце стучит еще безумнее, когда Том понимает, что жена уже убрала руку, и, он чувствует не ее трясущиеся пальцы, а легкий удар в жилистую ладонь. — Гермиона! — Восклицает мужчина приседая перед ней на колени. — Это! Это! Она улыбается и град слез катится с уголков глаз. Томас должен быть хорошим отцом, по мнению Гермионы. Но сейчас она на долю секунды задумалась об обратном. В кроватки их малышки Эйлин лежит огромный иероглифовый питон, что обернулся кольцом вокруг крохи, будто священный круг. И Гермиона готова руку на отсечение дать, что видит на змее магические руны. А маленькая птичка будто и не ощущает надвигающейся опасности, переворачивается на бок и жмется к одной из самых крупных змей на планете. Ну, не считая, конечно, магических змей. Эйлин родилась точной копией отца за исключением волос. Невероятно покладистые буйные черные кудри. Не то что у Гермионы. Питон заметив чье-то присутствии уже было поднялся, загораясь вязью рун, но быстро успокоился, столкнувшись с испепеляющим взглядом Гермионы Мракс. Змея по всей видимости была достаточно сообразительной, чтобы с первого взгляда понять, что ей здесь не рады. С другой стороны у нее приказ охранять маленькое создание, которое очень мило прижимается к хладнокровному животному. Миссис Мракс развернулась, когда услышала как дверь тихо скрипнула. — Томас, милый, объяснись, пожалуйста, что делает трехметровый иероглифовый питон в кроватке нашей дочери? — В голосе жены не было и капли одобрения насчет маленького подарка дочке. — Ну-ну, милая, все хорошо, — Том быстро подошел к жене и поцеловал в висок прижимаясь со спины, так как повернул ее к кроватке лицом. Питон с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим. — Это подарок Эйлин. — Это огромная змея, Том, и мне крайне не нравится, что она лежит в кровати нашей дочери, — не унималась Гермиона. Мракс взял жену за руку, протягивая к кровати. По комнате раздалось шипение, и женщина поняла, что ее муж снова разговаривает на парселтанге. Он делал это редко, и она почти забыла, когда был последний раз. Змея подняла голову, а потом бесшумно сползла с насиженного места к протянутой руке. Гермиона никогда не боялась змей, и, если говорить честно, ее привлекала некоторая их часть.  — Моя милая Гермиона, — начал шепотом Том, касаясь губами раковины ушка. — Ты же знаешь, я никогда бы не навредил ни ей, ни тебе. Я просто хочу защитить нашу крошку, — улыбался мужчина, глядя как краснеют щеки жены. — И я буду защищать вас любыми доступными для меня способами. Питон не сделает ничего плохого ей, Эйлин в безопасности с ним, даже когда нас нет поблизости. Это же не простая змея, — руны на теле питона в этот момент вспыхнули, отражая магический круг вокруг них. — Ты мог бы сначала посоветоваться со мной, — произнесла девушка, наблюдая за свечением вокруг них. — Ты бы сразу мне отказала, — легко подметил он и прижал женщину плотнее. — Все хорошо, ты же мне веришь? Гермиона кивнула, и, змея с тихим шорохом сползла обратно в кроватку, оборачиваясь вокруг ребенка. — Знаешь о чем я думаю последнее время? — Томас все еще не отпускал жену из своих объятий, положив голову ей на макушку. — Ну и? — Эйлин так быстро растет. Кажется еще недавно она первый раз меня схватила за пальцы, а сейчас ей уже не нужна помощь, когда она встает. — Дети быстро растут, Том, так положено, — усмехнулась Гермиона, не ожидавшая от мужа столько сентиментальностей. — Так вот к чему я… Кажется Эйлин будет грустно одной. Змея это конечно хорошо, но наша малышка будет рада стать старшей сестрой, — изображая крайнюю степень задумчивости произнес Томас. Гермиона резко повернулась в его объятиях, ловя лукавую улыбку. Змеиную она бы сказала. — Том… — Думаю, нам надо поработать над этим делом, — Томас резко подхватывает Гермиону, перекидывая на плечо. Миссис Мракс только и успела невнятно пискнуть, когда они скрылись за дверью. Нужно ли говорить, что малышка Эйлин стала прекрасной старшей сестрой для двух братьев?