Onward To The Dark Kingdom

      Прошло пять дней с момента, как команда покинула застывшего навеки Голема у подножия Камнегруды, словно печальный памятник своему роковому, а может и бессмысленному долгу. Первое время после этого события в команде царило безмолвное напряжение. Безжизненно застывшее могущественное существо произвело на всех неизгладимое впечатление.       Пока Юджин на пару с Вэрианом вели повозку, Ланс и Ногокрюк по большей части отлёживались — отравление ядом дрекси сильно на них подействовало, и даже после исцеления оба испытывали слабость. Благо, по крайней мере дорога была безопасная, лишь серая унылая морось навевала тоску. И неугасающее солнце в их компании — Рапунцель, тоже спряталась в своём углу.       Вот уже несколько дней она была молчаливой, и по большей части сидела на кровати с дневником. Зачастую она просто задумчиво перелистывала уже заполненные страницы, а то и вовсе сидела над чистым листом, машинально покусывая кончик пера. В худшем же случае она начинала карябать пером по бумаге.       Из-за этого невыносимого скрипа и без того болевшая голова Кассандры буквально раскалывалась на части. Она уже попыталась зажать себе уши подушкой, но даже сквозь неё раздражающий звук скрежетал по ушам. Наконец, не выдержав, Кассандра откинула подушку и довольно резко позвала: — Рапунцель!       От неожиданности принцесса вздрогнула и испуганно уставилась на подругу. — Кэсс, что-то случилось? — Нет, ничего не случилось, — выдохнула Кассандра, чуть раздосадованная тем, что на какое-то время потеряла самообладание. — Не пойми меня превратно, но… это уже становится невыносимо!       Рапунцель продолжала таращить глаза с абсолютным непониманием, что именно выбило из равновесия Кассандру, поэтому та всё-таки перестала ходить вокруг да около и заявила прямо в лоб: — Этот твой скрип… не-вы-но-си-мо! — А, это? — Рапунцель удивлённо, словно первый раз видела, задумчиво повертела в руке перо, после чего отложила его в сторону и вздохнула. — Прости пожалуйста. Каждый раз, стоит мне задуматься, я забываю, что тебя раздражает этот скрип. — О, я-то знаю! — не без сарказма отметила Кассандра. — Прости. — Рапунцель захлопнула дневник и пересела на кровать Кассандры. — Как ты себя чувствуешь? — Вполне терпимо, — отмахнулась Кассандра. Отравление дало свои побочные эффекты — голова болеть с тех пор не переставала. Хотя возможно виной всему были затянувшиеся дожди. Но как бы там ни было, Кассандра уже практически свыклась с этой болью.       Но Рапунцель было не так просто провести, и она судя по всему догадывалась, что Кассандра всё ещё неважно себя чувствует. — Ничего, всё пройдёт, — сказала она, видимо, отодвигая свои собственные нерадостные мысли. — Для начала стоит подышать свежим воздухом! — Рапунцель подошла к окну и распахнула ставни. — Ух ты! — Она повернула радостное лицо к подруге. — Кэсс, дождь наконец-то закончился! — Она высунулась по пояс из окна и крикнула. — Дождь закончился! — Уже как три часа, Красотка! — раздался ей в ответ бодрый голос Юджина. — И вообще, мы проезжаем такое красивое место, что даже эти дурацкие камни не могут его изуродовать. — Ах, и правда! — воскликнула Рапунцель, глаза её засверкали. Кассандра знала этот блеск — принцессе пришла в голову очередная идея, и теперь она не успокоится, пока не воплотит её в жизнь. — Нам надо непременно здесь остановиться! — Это ещё зачем? — Кассандра закатила глаза. — Надо насладится этой красотой! — Рапунцель потянула Кассандру за руку, вынуждая её подняться на ноги. — Устроим сеанс медитации — глядишь, у тебя и голова болеть перестанет!       И, не дожидаясь реакции, Рапунцель выскочила из повозки, таща Кассандру за собой.       После затянувшихся дождей яркое солнце, зависшее, казалось, в самой середине неба, сперва чуть не ослепило Кассандру, но её глаза довольно быстро привыкли к дневному свету. Откровенно говоря, место и правда было весьма живописным: вдоль дороги тянулись ряды густых, но вместе с тем не очень высоких деревьев, поэтому они не загораживали насыщенно-голубое небо. Под ногами стелилась мягкая трава, а ласковый летний ветерок сдувал макушки одуванчиков. — Смотрите, какое чудесное местечко! — Рапунцель направилась прямиком к небольшой лужайке рядом с толстым дубом, ствол которого, казалось, не смогли бы охватить даже двое человек. — Давайте, усаживайтесь все!       Она сама тут же поспешила подать всем пример, опустившись на траву и скрестив ноги. Остальные охотно последовали за ней. Рапунцель глубоко вздохнула, закрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам. — Слышите это? — спросила она, не поднимая век. — Это звучание спокойного умиротворения. — Рапунцель!       Резкий окрик Кассандры заставил принцессу поморщиться. — Ну всё, нам пора двигаться дальше, — объявила Кассандра. — Ты помнишь, ради чего мы вообще покинули Корону? — Прости, Кэсс! — Рапунцель поднялась на ноги и огляделась по сторонам. — Но посмотри, какая тут красота! Разве тебя это не вдохновляет? — Сказать, что меня вдохновляет? Скорость. — Кассандра направилась к повозке и стала подправлять упряжки у лошадей. — Перемещение из точки А в точку Б без остановок у каждого кустика, долины, пруда и так далее… — Слушай, Кэсс, я знаю, что нам нужно прийти туда, куда ведут нас эти камни, но… ты не боишься, что если слишком зациклишься на цели, то пропустишь всё веселье по пути?       Кассанда отвлеклась от своего занятия и всё-таки повернулась к подруге. — Не волнуйся за меня, Рапунцель. Я всегда найду, чем бы себя развлечь. — Ну да, — раздался скептический голос Ланса. — В похоронном бюро возможно.       Кассандра сразу же насупилась. Не говоря ни слова, она приблизилась к Лансу и, взяв его за руку, положила ему на ладонь зёрнышко. — Э… что это? — недоумевая, спросил он.       Вместо ответа Кассандра заложила два пальца в рот и издала свист, на который тут же с неба спустился её Филин и склевал зерно прямо с ладони Ланса. Тот вскрикнул и начал отмахиваться от совы. — Э-э-э… а-а-а… Ненавижу птиц! — Вот видишь? — Кассандра с довольной улыбкой обернулась к Рапунцель. — Весело!       Рапунцель только пожала плечами, неуверенно улыбнувшись.       Все расселись по местам, чтобы продолжить путь — Юджин с Лансом на козлах, а остальные внутри. Однако не успели они проехать и нескольких метров, как вдруг повозка резко остановилась, под звуки чьего-то визга. Рапунцель, высунулась из повозки и обеспокоенно спросила: — Никто не пострадал? Как будто ребёнок кричал! — Это был Ланс. — Юджин соскочил на землю. — Что ж, сломалось колесо, но я всё починю. — Ну приехали, — закатила глаза Кассандра. — И это надолго.       Она была права. Уже не первый раз повозка нуждалась в ремонте, и всегда это заканчивалось тем, что Ланс, Юджин и Ногокрюк принимались выяснять, кто же из них наиболее сильный и умелый, и затянуться это могло не на один час. Причём, пока что им так и не удалось разрешить этот вопрос, поэтому спор каждый раз начинался заново. И самое худшее в этом было то, что в такие моменты ничто не могло их отвлечь, поэтому оставалось только ждать, когда же им надоест. — Эй, раз уж мы тут застряли… может быть потратим появившееся время в удовольствие? — К Рапунцель и Кассандре подскочил Вэриан. Виду у него был крайне воодушевлённый. — Этот лес один из самых красивых, которые мне доводилось видеть за всю свою жизнь! Давайте прогуляемся! — Ты как будто читаешь мои мысли! — воскликнула Рапунцель. — Я как раз только хотела это предложить! — Ну кто бы сомневался. — Кассандра скрестила руки на груди.       Но Рапунцель, обзаведясь единомышленником в лице Вэриана, теперь обрела особую уверенность. — Идём, Кэсс! — Она схватила подругу за руки. — Кто знает, какие сюрпризы приготовил нам лес! — Ну… ну знаю. — Или можем остаться здесь? — Рапунцель хитро повела глазами в сторону повозки, где сейчас в самом разгаре было выяснение, кто же является самым большим силачом. — Давай лучше в лес… — наконец, из двух зол Кассандра выбрала меньшее, хотя энтузиазма на её лице всё еще не было.       Но Рапунцель было достаточно и этого. — Да! — радостно воскликнула она и, схватив Кассандру за руку, потащила её в лес.       Следующие пару часов Кассандра плелась вслед за Рапунцель и Вэрианом, тысячу раз задавая себе вопрос, а правильно ли она сделала, что согласилась пойти на прогулку. Может быть, стоило остаться у повозки. Да, слушать, как парни красуются друг перед другом было сомнительным удовольствием, но сейчас она себя чувствовала так, будто пошла в лес с двумя маленькими детьми.       Восторгу Рапунцель и Вэриана не было предела. Они носились между деревьями, прыгали с кочек на кочку, принцесса даже успела сплести венки из растущих тут же розовых цветочков и водрузить их каждому на голову. Вэриана же в большей степени заинтересовали грибы, издававшие флуоресцентное сечение. Он тут же принялся распихивать их по стеклянным колбам — они у него висели на поясе, вместо оружия, как он при этом умудрялся их не разбить, Кассандра только диву давалась. И неизвестно, как долго они бы ещё проторчали в этой пещере, благо, у Вэриана закончились пустые колбы.       Но хотя лес действительно оказался живописным: лесные ручьи, пёстрые поляны, высокие деревня, которые тянулись макушками до самых небес — Кассандре казалось, что этот лес мало чем отличается от тех, что раскинулись вокруг Короны. И восторга Рапунцель и Вэриана она разделить не могла. Её одолевало дурное предчувствие. С виду всё оставалось спокойно, но что-то заставляло её всё время оставаться начеку.       Так они прогуляли около часа, как внезапно забрели в густую часть леса. Деревья здесь росли куда гуще, сплетаясь между собой ветками и загораживая почти всё небо, отчего вдруг показалось, что наступил вечер. Зелёная трава сменилась на сероватый мох, а между стволами повеяло холодом. Но Рапунцель продолжала уверенно продираться вперёд, отодвигая со своего пути ветви и будто бы не замечая, насколько поменялось окружение. — Ты вообще знаешь, куда идёшь? — не выдержала Кассандра. — Нет, — не теряя духа, объявила Рапунцель, останавливаясь на довольно большой кочке и озираясь по сторонам, — но скажу тебе, так намного ве…       Она так и не успела договорить, потому что в этот же момент, земля под всеми троими вдруг обвалилась, и они полетели вниз по глубокому, но достаточно пологому и широкому, чтобы остаться невредимыми, подземному проходу. Наконец, он закончился, и они, кувыркнувшись через голову, очутились на земле. — Веселей! — закончила Рапунцель, подняв вверх палец, видимо, чтобы придать своим словам бо́льшую весомость. — Ну да. Очень весело, — не без сарказма объявила Кассандра, уже прикидывая, как им подниматься обратно.       Но внезапно её раздумья были прерваны чьим-то голосом, раздавшимся, казалось, совсем неподалёку. — Какой сегодня великолепный денёк! Вы так не считаете, папа́? — Тихо! — тут же шёпотом объявила Кассандра, пригнувшись к земле. — Ложитесь!       Рапунцель и Вэриан моментально среагировали, опускаясь на землю по обе стороны от Кассандры.       За высокой густой травой проглядывалась неожиданно светлая полянка по центру которого возвышался причудливый розовый домик, украшенный серо-голубыми ставнями. Но ещё более примечательным оказался расположенный перед ним стол в виде большого гриба с широкой плоской шляпкой, на которой были расставлены чашки. Вокруг располагались грибочки поменьше, но всё ещё несоразмерно большие в сравнении с обычными, которые выполняли роль стульев.       За столом сидели двое: тучная женщина в светло-жёлтом платье, пышная юбка которой полностью закрывала сиденье, а высокая причёска была украшена длинным пером в тон платью. Рядом с ней расположился на вид тщедушный долговязый мужчина в высоком цилиндре и с густой бородой. — С вашим словом, маман, спорить невозможно! — ответил он своей собеседнице, торжественно ставя на стол поднос с яркими аппетитными фруктами. — Ну… что ж… — произнесла Кассандра, полагая, что не следует тревожить «великолепный денёк» неожиданным лесным обитателям. — Вероятно нам стоит…       Договорить она не успела. Потому что Рапунцель, придерживаясь диаметрально противоположного мнения, уже поднялась на ноги и, раздвинув траву, вышла прямо на поляну. -… Поболтать с чудиками, распивающими чай, сидя на мухоморах! — раздражённо закончила Кассандра, отправляясь вслед за Рапунцель.       Отступать было поздно — Кассандра не могла оставить принцессу. Но её безрассудство поселило в сердце досаду, которая сейчас заглушила возникшую где-то на задворках тревогу.