Тропа

Алан с трудом разлепил веки, подняв растрёпанную шевелюру с засыпанной крошками клавиатуры. Кажется, сейчас уже полночь — а когда он вообще отрубился? Сказать было сложно; Моннапол давно оставил попытки вернуть график в нормальное русло, и теперь организм принудительно отрубал его в случайные моменты времени. На экране ноутбука горел конец диалога с Рондой, его старой школьной знакомой и единственной из одноклассников, что попала с ним в один колледж: > крч жду тебя в 12 между корпусами > не проспи, а то у тебя совсем стрёмный график Чёрт, он уже на три минуты позади. Надо бы быстро привести себя в порядок. Комната общежития была разделена на две легко заметные части — его половина, заваленная грязной одеждой, остатками еды и погребёнными под слоем мусора учебными материалами, и половина соседа, где царил покой и порядок. Возможно, потому, что Найджел почти не появлялся в собственном жилище, предпочитая ночевать где-то вне отведённого ему места; Алан почти не был с ним знаком и знал только то, что он принадлежит к какой-то новой волне хиппи и эко-активистов. Со всей классической атрибутикой и привычками — постеры под стиль семидесятых над кроватью и завёрнутый в чёрный пакет бонг под ней. Алан стряхнул крошки с бордовой кофты и прошёл на «светлую половину», где висело маленькое зеркало. Худое лицо с острыми скулами, два заметных шва над правой бровью — от падения со скейта в двенадцать лет, нос с едва заметной горбинкой — подарок кавказской генетики отца. Волосы, которые давно следовало бы подстричь, укорачиваются собственными силами в какую-то совсем неортодоксальную причёску — правая часть почти слезает на глаз, а левая так коротка, как будто он пытался побриться налысо. В общем, не слишком удачный эксперимент по пьяни, который Алан предпочитал прятать под капюшоном — остаться с короткими волосами он не хотел по каким-то смутным, но сильным личным соображениям. Бывало и хуже. Мешки под глазами уже давно — часть образа, у него где-то оставался свитер без пятен, а запах изо рта можно сбить «Орбитом». Алан обильно полил тело дезодорантом, быстро провёл меры по спасению внешности и выскочил в коридор, забыв запереть дверь. Два общежития робофака технологического университета Санта Глен были не самыми новыми и не самыми оборудованными, но весьма достойными для небольшого города. Алан успел передать привет пяти-шести людям, пока спускался к выходу; половину из них он едва помнил, что было последствием множества вечеринок, благодаря которым он уже на первом курсе знал добрую половину общежития из трёхсот человек. Быстро слетев вниз по лестнице, юноша вышел в прохладный ноябрьский воздух, под жёлтый свет уличных фонарей, в котором кучковались студенты, пуская клубы пара, дыма и периодические всплески смеха. Здесь, у невысокого чёрного забора, стояла невысокая фигурка Ронды Бартлетт в фиолетовой кофте с капюшоном, взгляд которой неотрывно был направлен в экран телефона. В голове в который раз загорелась лампочка «как она там держится без меня?». Говорить с ней вживую Алану всегда было несколько сложно — тот сорт неловкости, который всегда возникает с человеком, с которым вы некогда были близки, чувство, когда думаешь над каждым словом, что выходит изо рта, причина всех застенчивых пауз в речи. Но ситуация случалась не в первый раз, и он знал, что нужно лишь побороть порог первых предложений, и дальше станет легче. - Йо. - Вечера, Ал. Как жизнь? - Ничего нового. Торчу в общаге, живу в сети, ем всякую дрянь. Что у тебя? - Тоже немного. Крис хочет, чтобы «Племя» выступало в барах и кафе, ты прикинь. Даже не знаю, как он себе представляет, как посетители будут есть под…, - рука Ронды описала какой-то рваный жест, видимо, обозначающий хаотичность представления. Алкоголь что, начал сказываться на памяти? Моннапол совсем забыл, что она играет… хотя недавно и дарил палочки на Рождество. Ну конечно, следы от них между пальцами… не так заметны, как раньше. Меньше натирают, или она уже не так часто практикуется? - Он же вроде вещал, что «наша музыка либо для пустых подвалов, либо для полных стадионов». Что-то про нетерпимость к посредственности. - Мне вот тоже казалось, что он — радикальный, уверенный в своих идеях человек, а он любые лозунги обращает в свою пользу. Сегодня он утверждает то, что поносил на прошлой неделе… поэтому, наверное, не любит, когда его снимают. Изнутри «Племя» совсем не то, чем кажется снаружи. Алан виновато развёл руками. От мира музыки он был бесконечно далёк, и лень никогда не позволяла ему приблизиться ближе положения «а неплохо было бы...». Ронда поправила прядь чёрных волос, которых ветер выдул из-под капюшона, и продолжила, медленно начиная идти от здания общежития: - Когда мы последний раз виделись? Недели три назад, месяц… Нашёл… кого-нибудь? - Не-а. Похоже, все нормальные уже заняты, а на этих шлюх на тусах я даже вусмерть пьяный не ведусь. - Я попробовала пару встреч, но всё то же проклятие. Люди не такие, какими кажутся со стороны. Моннапол виновато отвёл взгляд. Нет ничего хуже, чем видеть, как ожидание и интерес погасают в глазах девушки, которая тебе нравится. Хотя бы одна мысль из этого клубка неловкости была позитивной — из всех альпинистов, взбиравшихся на пик Бартлетт, его флаг всё ещё стоит выше всех. И жгучее желание вернуть всё назад уже не так плавит сердце. Теперь ему просто было приятно проводить с ней время, совсем как в школе. - Ро, может, у тебя просто слишком высокие рамки? У нас всё-таки не LA и не Париж, идеальных парней не так уж и много. - Просто интересный человек — такой уж высокий запрос? Тут все люди как под копирку, либо учёба, либо спорт, либо забота о себе, ничего другого. Ну и всякие раздолбаи вроде тебя, - снова этот момент, когда Бартлетт совмещала злость с невольной насмешкой, и не было понятно до конца, говорит ли она серьёзно, или это лишь попытка остаться в образе обличающей общество героини на одно предложение дольше. - Я же тебя устраивал на какое-то время. – Не характером, hombre. Давай не поднимать эту тему ещё раз, хорошо? - Ты сама начала разговор про отношения. - Я не свожу его… всё, проехали. В момент молчания, пока Ронда зажигала сигарету, Алан подумал, что они ни разу не пересеклись взглядом с момента приветствия. И не коснулись друг друга. Но… важно ли это теперь? Ронда казалась более резкой, чем обычно, и вместо обычного бодрого вида выглядела так, как будто только что закончила трёхдневную смену на местном глиняном карьере. - Давно ты куришь? - Уже почти год, кажется. Странно, что ты не заметил… хотя, я редко беру больше одной-двух в день. Как скачет её настроение... Улыбка меняется на гримасу раздражения и обратно всего за минуту. Замечал ли он эти детали раньше? Нет, подлая человеческая натура… когда тебе хорошо, почти не запоминаешь такие вещи, потому что уверен, что удовольствие продлится вечно. Так почему он подмечает это всё, если им обоим ясно, что назад не вернуться, что эти детали значения не имеют и знать друг друга так близко необязательно, если вы видитесь раз в месяц? Да просто проснулась внимательность, вот и всё. Ничего странного, перестань разводить паранойю и странные теории о себе на пустом месте. Конечно, что-то от чувств после полугода ещё осталось, но морочить себе голову нет нужды. - Как робофак, Ал? - Дохера физики, хоть вешайся. От схем рябит в глазах. На лабах ещё повеселее, там примерно то, что я делал в школе, и можно не париться, но… - Не поверю, что ты сидишь и постигаешь физику вместо того, чтобы завалиться с друзьями в игры. - Циммерман валит на экзаменах, так что придётся учить, хоть на стенку лезь. И давно тебя интересует учёба? - Да просто не знаю, о чём поговорить. Не о барабанах же. Нет, всё напряжение указывало не просто на усталость от каких-нибудь монотонных превратностей жизни, а на пограничное состояние, как взведённый курок — Бартлетт как будто не находила покоя даже в таком безобидном моменте, как прогулка с другом. Алан замедлил шаг и мягко прикоснулся к её рукаву. - Что-то случилось, верно? - Ты же знаешь, не люблю говорить о таких вещах. - Мы же через это проходили. Нельзя хоронить всё в себе, Ро. Особенно с твоими старыми наклонностями…, - рука Алана подтянула рукав девушки наверх, обнажая старые шрамы на запястье. Ронда немедленно вспыхнула, отдёрнув кисть назад, но Моннапол уже увидел всё, что хотел — свежих не было. Голос Бартлетт дрожал от раздражения и подступающей горечи: - Ты снова лезешь в мою жизнь? Хочешь знать, зачем я иду на эту сраную вечеринку? Пить. Пытаться отвлечься от того, что происходит дома. Забить голову громкой музыкой и пустыми разговорами. Неужели не видно? - Ро, я просто хочу помочь, если это возможно. - Чем ты можешь помочь? Вытащишь отца из больницы? Помиришь моих родственников, которые уже собрались делить фирму? Простое сочувствие ничего не изменит, Алан. - Ну, две головы всё же лучше, чем одна. Мы могли бы хотя бы подумать, что можно сделать… - Извини за прямоту, но ты — последний человек, к которому я буду за этим обращаться. Пошли. Отправленный щелчком в сторону урны фильтр предательски отскочил от края, упав среди других менее удачливых снарядов. Двое студентов уже стояли перед крытым спортивным залом, где в холодный сезон проходили занятия. Кто-то из стоящих у входа парней, что уже были в нетрезвом виде, окликнул Моннапола: - Алан, старик! Да ты опять с этой… барабанщицей... сошёлся? Красава! Не успев сообразить достойный способ осадить этого выскочку, Алан лишь отмахнулся от него, помотав головой. Уже с лестницы был слышен пульсирующий бас, отдававшийся по всему зданию, и прочий неразборчивый шум, который создавали десятки танцующих. Ронда протянула кофту скучающей девице в гардеробе и повернулась к компаньону, найдя в себе силы для слабой улыбки: - Не принимай всё так серьёзно, это просто вечеринка. Давай просто хорошо проведём время, окей? Выпьем, потанцуем, пообщаемся… а потом уж видно будет. Моннапол кивнул, вернув Бартлетт улыбку. У него никогда до конца не клеилось с пониманием Ронды — когда ей следует дать личное пространство, а когда — прийти на помощь. Если бы не её относительная отходчивость, они никогда бы не сошлись так близко. Ну да ладно, просто стоит поменьше лезть не в своё дело. Тем более, что у неё что-то с семьёй… да, тут только пить и остаётся. Из задумчивости его вывела рука Бартлетт, что начала тянуть его через толпу. Место было слишком людным, слишком тесным и слишком громким на вкус Алана. Благо, было средство от любого дискомфорта — солидная доза спирта. Чем раньше его принять, тем быстрее уйдёт это давящее ощущение. Прокричав спутнице сквозь рёв колонок, что он скоро вернётся, Моннапол оставил её среди танцующей массы и двинулся к краю помещения, где располагался импровизированный бар. Называть это "баром", правда, было неуважительно к этому классу заведений, так как выглядел он как несколько сдвинутых вместе парт, на которых два парня разливали лёгкое спиртное для основной массы и кое-что покрепче для тех, кто знал, как спросить. Сунув пять баксов чёрному, что пытался одновременно обслуживать человек шесть, Алан получил весьма объёмный стакан с ликёром, с которым он поспешил сесть на один из пуфов, стоящих в нескольких шагах от стены. Здесь было несколько потише — настолько, что напрягая голосовые связки, можно было почти всегда услышать собеседника, что хорошо доказывали двое, стоящие у стены прямо за ним — какой-то бойкий худой шатен чуть повыше него ростом в майке с надписью «Needs more cowbell!» и его слегка раздражённый собеседник в очках и постным выражением лица, что сейчас слушал своего приятеля: - ...с первого раза выйдет, думаешь? Смотри, как я и думал, он что-то насыпает в стакан! Я же тебе говорил, у меня нюх на таких людей, Пол. - Давай не лезть в это, Дерек… всё-таки он нелегальную хрень творит. Изнасилование — не шутки, как и отравление. - Ты собираешься его останавливать? Нет? Тогда выжмем максимум из положения, когда ещё такое увидишь… ставлю три бакса, что первой целью будет кто-то из чирлидеров. Слышал про dead pool? Да не супергероя, ставки на смерть. Примерно та же штука… только впереди не могила, а ночь странных половых контактов с этим юным химиком. - Ёбаный рот, Герцберг! Я тут пытаюсь расслабиться перед сессией, а ты меня грузишь своими очередными экспериментами. Лучше бы пил, ей богу. Пойду поищу Тимми. Бросив на своего странного друга косой взгляд, очкарик быстро вклинился в толпу, потерявшись из виду. Тот, кого он назвал Дереком, поймал взгляд Моннапола, ничуть не смутившись тому, что тот даже повернул голову для того, чтобы услышать последнюю часть разговора; напротив, он сделал пару шагов вперёд, чтобы не напрягать голос, и обратился к нему: - А вы, кажется, слушали нашу беседу? Тоже заинтересовались этим товарищем, - кисть Герцберга показала куда-то в сторону стайки чирлидеров, - или я снова домысливаю? Алан нахмурил брови, напрягая память. Знакомая фамилия — Герцберг… что-то его дружки рассказывали о нём. В памяти Моннапола всплыл слух о том, что это именно он отравил собаку Чугунного Чарли после того, как этому бугаю не понравился тон речи Дерека, что чуть ли не вылилось в драку… да, периодически разговоры о нём ходили. Странный парень… не в хорошем или плохом смысле, просто… несколько безумный, что ли. Другой. Поэтому народ его сторонится, а тот от скуки вытворяет всякое, вроде вот этих эджлордовских закосов. Надо же, ставки на смерть… - «Вы»? Ты что-то много домысливаешь, чувак. Хотя это, вроде, твоё хобби. Ещё бы тут не отвлечёшься, если за спиной базарят про изнасилование. Кажется, глаза Дерека на секунду сверкнули — или это стробоскоп? - Так тема всё же интересная, не правда ли? И зачем же её избегать? Не думаю, что кого-то из нас держат психологические травмы или подобные подсознательные барьеры — так почему бы нам не вывести этот разговор из категории табу и просто взвесить факты, как исследователям? - Слушай, это всё хорошо, но меня там подруга ждёт. Может, дождёшься своего дружка и продолжишь базарить с ним? - Не пойдёшь же ты туда с тарой, верно? Дерек кивнул на стакан в руке Алана. Моннапол проследил направление его взгляда, а затем одним глотком осушил стакан до дна, оставив его на небольшом столике под рукой, пожал плечами и направился на поиски Ронды. Впрочем, не успело пройти и пары секунд, как сзади послышался какой-то шум, а дорогу Алану преградил белобрысый здоровяк Ричи из бейсбольной команды вместе с ещё одним незнакомым ему дружком. - Вот этот? Вроде с ним тёрся только что. - Да хер его знает, но он был не один. Думаешь, я в темноте увидел? Сейчас разберёмся. Он что, сейчас из-за этого придурка ещё и под руку Чарли попадёт? Нейтрально-раздражённое отношение Моннапола быстро сменилось на гнев. Двое медленно теснили его назад, где уже раздавался повышенный голос Дерека: - Я никуда с вами не пойду, вам придётся тащить меня силой. Если вы это сделаете, то вас остановит охрана; наверное, даже прежде, чем… - Да завались ты, пидрила! Я тебе прям здесь череп раскрою! И похуй, мне поперёк дороги только ты, идиот, посмел встать! На смуглых висках Чугунного Чарли блестел пот, а глаза были налиты кровью. Бейсболист нашёл в себе силы отвести взгляд от несколько оторопевшего Дерека, обратив внимание на Алана. - Этот с ним был, что ли? Ты? - Я этого стрёмного не знаю почти. - Он ведь был с кем-то, я зуб даю!, - крикнул белобрысый. - Сейчас разберёмся. Давайте, выйдем с ними на воздух. Ну пиздец. Чугунный Чарли был известен тем, что бьёт до полусмерти — спасало от проблем этого чёрного только то, что он был слишком нужен спортивной команде университета, чтобы его выкидывать. Алан уже почувствовал холодок, бегущий по спине, и ноги невольно начали подрагивать, как перед экзаменом. Дерека вели рядом, под руки, но он быстро отказался от сопротивления, увидев двух здоровенных дружков Чарли. Лишь бы Ронда в это не ввязалась. Слишком часто его неудачливость ввязывала её в передряги. Разогнав сидящих на лестнице укурков, процессия из Чарли, его свиты из трёх здоровяков, Дерека и Алана зашла за здание спортзала, заняв узкую область между кирпичной стеной и сетчатым забором. Жестом отведя ухмыляющегося дружка, Чарли отточенным ударом врезал Дереку прямо под солнечное сплетение, заставив того мешком осесть на асфальт, хватая ртом воздух. Алан скривил скулы, понимая, что его скоро ждёт та же процедура. - Ну, говнарь? Это твой кореш, с которым вы отравили Дюка? - Н-нет… не он. - Так какого хера вы его сюда приволокли? Пиздуй отсюда, снежок, пока цел… или ты меня наёбываешь? Кто вчера с тобой был, пидрила? Широкая ладонь Чарли вдавила лицо парня в сетку, заставив его бешено смотреть на окруживших его карателей. Алан сейчас оказался за этим кругом, медленно потирая кисть и собираясь покинуть место казни, но… что-то было липкое в этой ситуации, не дающее так легко уйти… даже когда бьют за дело. Пусть на него нашло облегчение, но ноги ещё не могли дать дёру, а взгляд неотрывно ловил отчаянное выражение лица Дерека. - Имя мне назови, гондон! Или тебя сначала с асфальтом познакомить?, - Чарли ухватил парня за грудь одной рукой, а другой вцепился ему в волосы, опустив его всего в футе от земли лицом вниз. - Л-ллойд! Ллойд Ширли! Чёрный прищурил глаз, цокнув языком. - Да ну. Вот и я думал, что он какой-то мутный. Эй, тащите его сюда. Трое окружавших их телохранителей Чарли быстро направились в здание, пока тот возвращал жертву в стоячее положение. Сейчас кроме них троих в поле видимости не было никого. - Ты знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? Сначала…, - Чарли повернул голову к Алану, застывшему у него за спиной. - А ты хули ещё стоишь? Пиздуй, говорят тебе, или тебе вдарить для ускорения- Пока Чугунный Чарли выплёвывал тяжёлые слова своим низким голосом, Дерек молниеносно сунул руку в задний карман джинсов, доставая складной нож. От удивления у Моннапола открылся рот, но он быстро пришёл в себя от крика Чарли — лезвие сначала оставило длинный, глубокий порез на жилистой руке, а затем метнулось в сторону лица, задев лоб. От неожиданности здоровяк выпустил добычу, поражённо смотря на приличную струю крови, стекающую из разрезанной артерии, а затем взревел: - Бляяяять! Ты ёбаный покойник, Герцберг! Ты и твой дружок! Я тебе глаза выдавлю, слышишь? Ты, сука, не жилец! Чарли начал метаться от боли, как разодранный бык, и видя, как Дерек удирает со скоростью приличного спринтера, впечатал Алана в кирпичную стену стальной хваткой, увидев во всём этом отвлекающий манёвр. - Так ты с ним заодно, хуесос? Я тебя придушу на месте! Руки Чарли сомкнулись на горле Алана, обойдя его жалкую попытку увернуться. Сила, помноженная на адреналин, сдавила трахею, заставив Моннапола испустить хриплый выдох. Борясь с потемением в глазах и не в силах снять с себя хватку Чарли, который точно собирался прикончить его, Алан из последних сил надавил на рану, почти вогнав в неё свои пальцы. Рука чёрного почти тут же разжалась, и он невольно повалился на асфальт, заливая кровью рубашку Моннапола и асфальт под ним и пытаясь пережать рану. Мозг Алана начал отходить от оцепенения. В панике представив, что с ним сделают дружки Чарли, Моннапол решил последовать примеру Дерека и просто побежать, оставив Чарли корчиться на асфальте, стонущего и бросающего вслед угрозы. Он пролетел мимо нескольких зевак, что вышли из здания на крики, пробежал сквозь ворота сетчатого забора и преодолел стоящие на парковке машины, мелкие компании у которых даже не думали останавливать залитого кровью парня, бегущего на инстинкте самосохранения и периодически озирающегося назад. Он не представлял, в каком направлении удрал Дерек, но если он бежал по прямой, то, должно быть, в сторону города, до которого была пара-тройка миль; сейчас ему не хотелось воссоединяться с человеком, который, вероятно, убил Чугунного Чарли, хоть и видел его чёрную майку впереди, удаляющуюся с каждым мигом, но он следовал в этом направлении, инстинктивно доверяя тому, кто выбрал маршрут до него. Вместо того, чтобы следовать напрямую, Моннапол свернул к лежащей у дороги ферме, перемахнув через забор и побежав сквозь пожухлое поле. Он остановился только в её центре, у колодца, пробежав поле наискосок в течение минут шести, и бессильно свалился у него, хватая ртом воздух. Никаких следов погони не было слышно. Впервые за полгода он был всего лишь жив и цел, но это было всё, чего он желал.