Тропа

Дерек уже третий вечер подряд разглядывал лезвие ножа-бабочки, сидя на крыльце своего дома. Привычка уделять так много внимания погружению в себя была основной причиной того, почему его считали странным человеком; сам он редко отдавал себе отчёт в том, сколько времени посвящает таким моментам. Почти всегда процесс мышления уносил его далеко от первоначальных впечатлений, и Герцберг совсем забывал о материальной части своего «я», что застывала в одной позе. Потрясение от встречи с Чарли понемногу сходило на нет; Дерек был довольно близко знаком с насилием, но больше привык наблюдать его со стороны. Всё детство и подростковый возраст его мягкосердечный приёмный отец старался оградить Герцберга от маргинальной компании других сирот и детей, которые не находили дома ни безопасности, ни заботы; все они активно пользовались тем, что их окружение относилось к ним со снисхождением. Тем не менее, именно эта хаотичная среда сформировала его как человека; среди них Дерек обрёл немало друзей, с которыми продолжал общаться даже десять лет спустя. Одним из таких людей был Сол Лансберри, безудержный бунтарь и анархист, звонок которого вывел Герцберга из оцепенения. Сол, вероятно, был единственным юношей в Санта-Глен, что не признавал текстовые сообщения и всегда звонил друзьям, когда ему нужно было что-то им передать. – Дерек, брат! Мои поздравления! – Здравствуй. И… с чем ты меня поздравляешь? – Как это – с чем? По-моему, встретиться с Чугунным Чарли один на один и отправить его в госпиталь – героическое деяние! – Чего уж там героического… просто ударил его ножом, когда он отвлёкся. – И всё же – этот громила ещё никогда так не отхватывал! Исторический момент! Кстати, о ноже –не мой ли это подарок? Палец Дерека прошёлся по буквам «S. L.», нацарапанным на кончике рукоятки, розоватой от застывшей крови. – Он самый. – Тогда я вдвойне горд. И «рыцарям Санта-Глен» надо собраться снова, хехе. Как насчёт… «Лимонного дерева», завтра в пять? Несколько секунд Герцберг колебался – пусть голос Сола и казался весьма приветливым, каждое его появление в жизни друга вело к попыткам втянуть его в активную борьбу с современным обществом, с которым Лансберри обычно бился один, как герой-морпех, оставленный в тылу своим подразделением. – Ладно. Но я тебя прошу – без агитации. Дерек вернул телефон в карман, почти мгновенно вернувшись к воспоминаниям о последних днях, а точнее – к образу его новой знакомой, Ронды Бартлетт. Причиной столь длительной беседы, в которой парень потерял счёт времени, во многом был характер собеседницы; она хоть и не отличалась такой же живостью образов и идей, как сам Герцберг, но компенсировала это точностью своей позиции и остроумием. Узкий круг друзей и природная задумчивость вели к тому, что Дерек уделял много времени мыслям о своих знакомых, пытаясь понять глубину их личности и взглянуть на мир их глазами; ему было интересно представлять себя в образе других людей и ставить себя на их место в различных ситуациях. В случае с Бартлетт это было довольно непросто; не совпадали не только увлечения, но и условия взросления – Ронда выросла в большой семье, тесном окружении родственников – полная противоположность его собственной одинокой жизни. Она охотно делилась своим текущим состоянием, но Герцберг улавливал множество более глубоких мыслей, что выдавали её зелёные глаза. У Сола, кажется, всегда было крайне много случайных знакомых – может, он слышал что-нибудь о ней или её семье? Из людей иногда выходят такие занимательные головоломки… *** «Лимонное дерево» было самым известным из трёх-четырёх закусочных городка, не принадлежавших крупным сетям. Удачное расположение близ городского парка обеспечивало неплохой приток клиентов, но в ноябре заведение часто пустовало. Как и много лет до этого, в помещении висел аромат свежести и играл тихий свинг; супружеская пара, владевшая «Деревом», оживлённо обсуждала планы на Рождество на кухне за стойкой. Здесь никогда не случалось драк, скандалов или других неприятных инцидентов – сама атмосфера излучала уют и спокойствие. Кудрявая голова Сола, часть волос на которой слиплась от пота, склонилась над тарелкой, жадно поглощая пищу. Его друг, сидящий напротив в потёртом красном кресле, заметил, ковыряя салат концом вилки: – Кажется, нам некуда спешить. Можешь так не торопиться. – М? А, извини, привычка. Лансберри распрямился, стёр соус с верхней губы тыльной стороной руки и сделал мощное глотательное движение. – Герц, у тебя есть план? – План? – Мне, конечно, нравится новый, решительный Дерек Герцберг, но… ты же не думаешь, что Чарли вечно будет оставаться в больнице? Или то, что твой лихой поступок выбил из него всю ярость и страсть к насилию, а главное – желание отомстить? – Думаю, раз его ребята ещё не закончили дело, пока что можно немного расслабиться. Сол немного откинул голову назад и поджал губы, переведя взгляд куда-то за окно. – Расслабиться? Герц, я иногда просто охуеваю от твоей наивности. Как только эта туша поднимется на ноги, единственное, о чём она будет думать – это как бы побыстрее развесить твои внутренности по окрестным деревьям. Так что я спрошу ещё раз – как ты собираешься спасать свой зад? Дерек положил кулак под щёку в задумчивом жесте, но ничего не сказал. – Так я и думал. Сол допил уже порядком остывший кофе в три больших глотка и почесал щетину, нахмурив брови. –Второй раз твоя зубочистка тебя не спасёт. На твоём месте я бы исчез на пару недель, отсиделся бы у кого-нибудь из не слишком близких друзей. Да хоть в моей дыре – только предупреди своего старика. А там уже посмотрим по обстановке, будем искать варианты… может, со временем он отвлечётся на кого-то ещё. И не тяни с этим – это нихуя не шутки. Герцберг кивнул, водя пальцем по краю своей чашки в нерешительности. Непохоже на обычный взрывной характер Сола; странно, что он не посоветовал ему биться до конца и показать этому неадеквату его место. Неужели он наконец-то начал взрослеть? – Как ты вообще живёшь? Мы ведь не виделись больше полугода, и, судя по твоему виду, дела весьма наладились. – Да сейчас всё просто шик, чувак. Живу на старой ферме с другими бунтарями в лучших хиппарских традициях, достал нормальные колёса… ну, тачку, – Сол кивнул на потрёпанный пыльный седан тёмно-зелёного цвета, стоящий перед закусочной. – Доход от найденной работы, или… подарок опекуна? Сол фыркнул, снова прерывая зрительный контакт. – Да кому я нахуй нужен? Из-за приводов в полицию даже грузчиком не берут – видел бы ты глаза того жиробаса, который читал мои бумаги, ха. Но я смог достать деньжат – правда, детали тебе не понравятся, но выбора у меня не было. – Вещества?, – хмуро уточнил Герцберг, доедая салат. Сол сделал неопределённый жест рукой, но в его взгляде читалось, что Дерек попал в точку. Его друг вздохнул, откинулся в кресле и вперил в собеседника осуждающий взгляд. – С моей биографией мне никогда ничего не доверят, Герц. Официально работать я не могу, а жить на что-то надо. – И кого ты в этом винишь, если не самого себя? – Это ты у нас везунчик, который последние восемь лет живёт нормально. А мне пришлось защищать себя, вступаться за близких людей… просто выживать. – Не начинай, я понимаю, просто… будь осторожнее, хорошо? – Тебе твой совет сейчас нужнее, ха-ха… Смех Сола перешёл в сухой кашель. – Как там поживают остальные? Из наших?, – Дерек не нашёл нужного термина для своей старой компании, потому что его никогда не существовало. Их объединяли общие несчастья, но никому не хотелось лишний раз озвучивать их в разговоре, поэтому оставалось лишь надеяться, что собеседник поймёт намёк. – Зря ты с ними не связываешься, они тебя скоро совсем забудут. Ёж и Хелен в какой-то городской банде, дела у них идут в гору – купили недавно почти новый кабриолет. Хриплый спился и снова проходит терапию, про Марка так ничего и не слышно, Ушан уехал в Аляску с приёмными… здесь остались только трое-четверо бездельников вроде меня. – Да они никогда мной не интересовались, невелика потеря. – Быть или не быть интересным – воля каждого. Сол снова ехидно усмехнулся, а затем повернул голову в сторону входа – в помещение влетела шумная толпа загримированных школьников, занимая два столика сразу за ними. Лансберри молча закатил глаза, но вскоре принял решение: – Что-то неохота перекрикивать дюжину театралов. Пошли, посидим немного в машине, а потом подкину тебя домой. *** Сложно было сказать наверняка, что напрягало Дерека больше – запах автомобиля, в котором угадывался не только табак, но и другие травы, или совершенно суицидальная манера Сола смотреть на собеседника во время езды и постепенно съезжать на встречную полосу по мере разговора с попутчиком. Хотя, наверное, хуже всего было слушать Лансберри после того, как Дерек попросил подвезти его к дому Ронды – узнав о новом знакомстве своего близкого друга, Сол наотрез отказывался исключать из уравнения романтический подтекст. – Ты серьёзно развёл философию в первом нормальном разговоре? Ну и еблан… – Есть люди, которым нравятся такие темы, Ланс. По-моему, она вовсе не была против– – Или отчаянно пыталась отвязаться, собрав в кулак остатки вежливости. Тебе нужно было произвести впечатление, а теперь момент проёбан, и придётся потеть вдвойне. – Слушай, я её почти не знаю. Я лишь хотел узнать, что она за– Сол полушутливо ударил ладонями по рулю. – Не хочу ничего слышать! Как только мы прибудем на место, я беру ситуацию в свои руки. Тебе не помешает немного женского тепла перед тем, как Чарли завяжет тебя в узел… – Ты только опозоришь меня перед ней, только и всего. – Твои сомнения… так, тихо, мы на месте. Постарайся просто не быть нудным, хорошо? В свете дня дом Бартлетт производил совсем другое впечатление, и Дерек смог рассмотреть его получше. Это большое двухэтажное строение из белого дерева весьма износилось со временем, но вовсе не выглядело заброшенным; от него веяло семейной историей и духом «старых добрых времён», который неизбежно витал вокруг всех американских домов, которым перевалило за тридцать. Несмотря на преклонный возраст, жилище поддерживалось в неплохом состоянии своими обитателями; лишь заросшее бурьяном поле вносило в картину атмосферу запустения. Прежде, чем Герцберг попытался остановить своего друга, Сол выбрался из машины и быстрым шагом направился к облезлой входной двери. К моменту, когда Дерек догнал его, дверь уже открыл Донни – рыжий младший брат Ронды лет пятнадцати, постоянно отводивший взгляд к экрану телефона. – Здрасте. Вам кого? – Сестру твою. Ну, барабанщицу, – Сол помахал в воздухе воображаемыми палочками. – Ронда. Она в сарае… а, уже идёт сюда, – парень кивнул головой в сторону фигуры девушки, до которой оставалось тридцать-сорок шагов. – Ага. Спасибо, малой, – Сол толкнул дверь, и она захлопнулась прямо перед носом удивлённого парнишки. – Дерек? Кого это ты с собой привёз?, – Ронда улыбалась одним уголком рта, что, вероятно, на этот раз означало любопытство. – Верного друга детства. Меня зовут Сол, я по старой дружбе подкинул Герца сюда. Все трое пару мгновений молчали; Дерек поднял руку в приветственном жесте. Лансберри открыл рот, но Ронда была на долю секунды быстрее: – Не видела тебя на кампусе, Сол. Приехал издалека? – Да не, живу на окраине. Вот, сегодня Дерек попросил приехать, обсудить план. – План? На губах у Герцберга было то же слово, но он промолчал, пытаясь понять, что его кудрявый друг имеет в виду. – Мхм. Чарли скоро встанет на ноги, и его нужно будет снова успокоить – уже наверняка. Как и всю его шайку – поэтому Герц и подключил тяжёлую артиллерию, – Сол сделал показное движение плечами. – Значит, намечается целое побоище?, – Бартлетт сжала губы, пряча улыбку и стараясь сохранять серьёзное выражение лица. – Может, мы дадим им шанс вовремя унести ноги. Но да, почти наверняка будет большой замес. Все эти качки будут уносить свои поломанные ноги, когда… Лансберри остановился, услышав приближающиеся шаги – из-за правой стороны дома вышел парень на пару-тройку лет старше Дерека и Ронды, высокого роста и с растрёпанными волосами медного цвета, одетый в промасленную белую майку и древние джинсы с пятнами от краски. Увидев незнакомый автомобиль перед домом, он обратился к сестре: – Ро, что у тебя за гости? Снова музыканты? Дерек смотрел на своего друга, ожидая, что он продолжит свою фразу, но вместо этого дежурное любопытство на лице Сола сменилось искрой узнавания. Он сошёл с крыльца, чтобы получше разглядеть говорившего, и, как только между ними установился зрительный контакт, воодушевлённо спросил: – Рико?! – Сол? Тот чел из «Шеннона»? – Ах ты рыжий чёрт, не сказал мне ни фамилию, ни номер телефона, а я обыскался!, – Лансберри обогнул машину в несколько широких шагов и со смехом заключил знакомого в объятия. Пока Дерек ещё раз укрепился в мысли о том, как много у Сола случайных знакомых, и гадал, что за история связывала этих двоих, Фредерико предложил своему знакомому зайти и выпить что-нибудь из отцовских запасов. Моментально забыв про остальных, они вскоре прошли внутрь дома, оставив Дерека и Ронду наедине. – Расскажешь остаток плана до конца?, – спросила Бартлетт, уже не скрывая усмешку. – Да Сол… всё выдумал, извини. Сам полчаса назад советовал уносить ноги из города, а теперь решил «помочь мне произвести впечатление». – Не делай виноватый вид, это было забавно. Как и то, что мой брат водится с таким фантазёром… почему вы вообще решили заехать? – Кажется, ты говорила, что лучший визит – неожиданный. – Правда? Хотя, я много ерунды могу наговорить, когда устаю от репетиций, хехе. Кстати о них – давай-ка вернёмся в сарай. Рука Ронды потянула Герцберга за рубашку, увлекая парня в направлении движения, и разжалась через секунду. Студенты шли навстречу заходящему солнцу, прикрывая глаза от острых малиновых лучей, в полной тишине, нарушаемой лишь прохладным ноябрьским ветрой и шелестом высокой травы.