Red Joker

***

О нем написано много легенд, которые слагали и ещё долгое время будут слагать люди. Не зная всей правды, не зная всей лжи, выдумывая страшные небылицы, пересказывая, пугая ими детей, чтобы те слушались родителей. Ведь, если ослушаются — их заберет Красный Джокер. По этим ложным рассказам, он приходит ночью, долго скребя по окну скальпелем, истерически хихикая, утаскивая за собой непослушных детей. Он был их кошмаром, с вечной улыбкой, которую, по словам людей, он запечатлел ножницами, чтобы вечно улыбаться. Его едкие зелёные глаза вселяли ужас, горя в темноте, не сводя, не смыкая их, смотря в глаза жертвы, заставляя сойти с ума. Но правду знают только те, кто сумел выбраться с его логова живым, кто сумел увидеть то, чего не видели остальные. Они рассказывали одно и тоже, что видели красные волосы, они видели этого психа, что этими глазами смотрел в их душу, как будто читая все их мысли. В их головах запечатлелся образ изуродованного лица, что представал перед ними в улыбке. Они были прикованы к креслу, крепко связанны, они кричали, молили о помощи, о пощаде, после того, как с уст Красного Джокера срывались слова: — Ты хочешь, чтобы и ты стал похож на меня? — Те люди долго не жили, ведь сами приводили себя к смерти, их находили в домах, с перерезанными венами, удушенными петлей, бездыханно висящих, с запиской, где, из собственной крови было написано только два слова «Red Joker». Он являлся в кошмарах, заставляя сделать это и, они не могли не повиноваться. Все, кто не был убит его руками, вскоре умирали сами. Полиция долго искала его, выслеживая кровавое логово, но уже как три года, люди, одни за другими умирают и никакие легавые не могут этому противостоять. Уже как три года, легенды о Красном Джокере продолжают рассказываться в домах, пугая этим детей. Некоторые думают, что это выдумка, но следующими будут они. Каждая легенда превосходит вторую, а третья ставит в ужас всех… На его счету тысяча убийств, он убивал всех подряд, у него не было конкретной цели, он не мстил. Он просто псих, который любит убивать. Эти легенды берут начало далёких три года назад, когда на свет взошел он… Их много, этих легенд, но каждая из них, не знает настоящую историю этого парня, которого, из-за его волос, назвали — Красным Джокером.

Red Joker

— Чонгук? А, ты боишься Красного Джокера? — спрашивает маленький братик, кладя голову на чонгуковых бедрах, улыбаясь, заставляя обратить на себя внимание старшего. Отложив книгу, Чонгук лишь вздохнул, начиная перебирать прядки волос брата, слушая повторяющийся вопрос: «Чонгуки! Боишься ли ты, Красного Джокера?» Боится ли он его? Чонгук не мог ответить на этот вопрос, ведь всё, что говорят люди — сущие небылицы. Они не знают настоящего, они ничего не знают. Если бы он встретился с этим психом с глаза на глаз, увидел всё, он бы ответил, а пока что, — А ты боишься его, Сону? — а маленький мальчишка лишь быстро кивает головой, обнимая крепкие плечи брата своими ручками, зарываясь носом в его грудину. Чонгук понимает — он маленький, поэтому и верит всему, что скажут люди. Старший брат лишь поглаживает его по черной макушке, спускаясь к спине, успокаивая — Если он захочет убить тебя, придет, чтобы забрать — я тебя защищу и не дам в обиду, пусть меня заберёт, но чтобы ты жил! — — Правда? — спрашивает Сону, заглядывая мокрыми глазками в глаза Чона, все так же крепко сжимая его плечи, получая в ответ короткий кивок — Но если братик умрет, я буду плакать! — — Не переживай об этом, главное, чтобы ты был жив — «Главное, чтобы ты улыбался!». Чонгук рад, когда видит, что на личику брата опять расцветает улыбка, в душе теплеет от звонкого смеха. Сону сползает с Чона и, беря в руки книгу, которую читал Чон, прижимая к себе, быстро выбежал в другую комнату. — Хей! Сону! А ну стой! — говорит Чон, идя за мальчишкой, что уже спрятался под столом в кухне, думая, что его никто не увидит — А где же Сону? Где же мой братик? — спрашивает Чон, смотря на торчащие ножки брата, слыша смех под столом — А, вот он где! — быстро залезает под стол, крепко обнимая брата, начиная смеяться. Слышен щелчок камеры. Братья с интересом переводят взгляд на мать, что с улыбкой стояла и смотрела в телефон. — Мам! Мам! Покажи! — звонко говорил Сону, оставляя Чона одного под столом, подходя к маме, пытаясь заглянуть в её телефон, посмотреть на фотографию — Чонгуки, мы тут такие милые! — говорил мальчик, поднося брату фотографию — Ты прав, Сону — похлопав того по голове, он посмотрел на мать — Я наверное пойду, скоро пары начнутся — — Хорошо, будь осторожнее — тихо сказала женщина, целуя Чонгука в лоб, провожая взглядом с комнаты. Парень вышел с дома, на последок, обняв брата, что до двери провожал, не отпуская с рук краешек ветровки, весело припрыгивая на месте. Студент на последок потрепал того по макушке, помахав на прощание, поправляя лямки рюкзака, направляясь к автобусной остановке. Вот так всегда, утром брат провожает его к двери, желая хорошего дня, Чон в ответ желает, прощаясь до вечера. Чонгук любил своего брата, души в нем не чаял, старался оберегать и не давать в обиду, всегда быть рядом и поддерживать, чтобы не случилось. Чон стал той опорой, что когда-то потерял сам — он стал для него вторым отцом, любимым братом. Сону исполнилось только пять годиков, но мальчишка уже такой умный и смышлёный, полный любви. Стоя на остановке, он смотрел в телефон, читая новости, что не давали никакой надежды на спокойное будущее — умер ещё один человек, его останки нашли прибитыми к двери квартиры, в которой тот жил. Мужчина не меньше лет 30, половина лица была разъедена кислотой, живот был полностью вспорот, спина изуродована до неузнаваемости, превратилась в кровавое месиво, над которым летали мухи, откладывая личинки. Как же жалко его родных, как же жалко детей, что потеряли отца, как же жаль жену, что лишилась любимого. Дело рук Красного Джокера. Заблокировав телефон, тот положил его в дальний карман ветровки, поднимая голову в верх, шумно вздыхая. «Кем бы ты ни был, кто бы с тобой не был за одно, мне всё равно, ты — заплатишь за все свои деяния, тебя посадят, нет, хуже, тебя убьют такой же жестокой смертью, чтобы точно быть уверенным, что опасность миновала. Мой брат больше не будет бояться, ему больше не будут сниться кошмары, он больше не будет приходить ночью в слезах, а мама бы не переживала, что мы когда-то не вернёмся! Мы больше не будем жить в страхе, я на это надеюсь…» Шум колес транспорта заставил его выйти из своих размышлений, к остановке подъехал его автобус. Двери транспорта открылись и Чонгук смог зайти внутрь, проходя в самый зад, усаживаясь на последних сидениях, где никто практически не сидел. Автобус тронулся. Чонгук, всунув в уши наушники, повернул голову к окну, прислоняясь к стеклу, прикрытыми глазами смотря на улицу, где через несколько минут пошел дождь, оставляя свои капли на стекле, что медленно стекали вниз. «А я даже не взял зонтика…» Подумал Чон, вздыхая. Сухим сегодня ему не дойти, вот жалость, а ведь даже никто и не предложит зонтик, всем плевать. Отвернувшись от окна, парень закрыл глаза, вслушиваясь в музыку, еле не засыпая. Он думал: Зачем этот псих убивает? Что ему мешает жить спокойной жизнью? Еще он думал об убийствах, все они не имели никаких зацепок — каждый новый человек не имел причины в убийстве предыдущего, никто не мог провести ту красную нить, которая приводит к настоящей цели. Он убивал всех. Так для чего же он убивает? Когда Чонгук доехал к конечной остановки, вышел, несколько секунд смотря в небо, от чего на его лицо падали холодные капли дождя, стекая по розовым щекам. Затем, накрывая свою голову портфелем, поворачиваясь в нужную ему сторону, быстро идя, ступая по лужам, от чего случались брызги. Дойдя к входным дверям учебного заведения, тот спокойно выдохнул, оттряхивая с ветровки капли, зашёл внутрь. — Что, под дождь попал? А я вот заранее пришел! — около входа в аудиторию, Чона встретил его друг. — Ну знаешь, я не могу оставлять своего брата одного с утра, он очень боится за меня и всегда пугается, когда меня нет рядом, понимаешь? — сказал Чонгук, неловко почесывая затылок. — Младший брат… Эх, хорошо, что у меня нет сестры или того же брата! — сказал тот, закидывая руку Чону на плече, заходя с ним в помещение, где скоро начнется пара. «Как же хорошо, что у меня нет сестры или брата…» Это задевает душу Чонгука, ему становиться грустно. Если бы не его брат, ему было бы одиноко, если бы не младший брат, с кем бы тот отбывал наказание, если бы не он, кого Чонгук забирал с детского сада и ел мороженое, кто бы хранил все его секреты, если бы не Сону, он был бы никем. Через некоторое время в аудиторию вошел профессор, здороваясь, пиша на доске фломастером тему пары, параллельно объясняя ее. Чон быстро открыл тетрадь, записывая слова профессора. Он всегда хорошо учился, чтобы не разочаровывать свою мать, чтобы она гордилась им. Из-за этого все называли его ботаником, ведь за год, тот не соизволил прогулять хоть одну пару, всегда был готов, всегда все знал и записывал. Но это его нисколечко не смущало, ведь парень хотел быть достойным примером для своего брата. Время летело очень быстро, за окном уже перестал идти дождь и выглянуло солнышко, одна за другой проходили пары. Когда профессор отпустил их, Чонгук попрощался с другом, выходя с аудитории, быстрым шагом направляясь к выходу из здания. Вдыхая свежий воздух после дождя, ступал по мокрому асфальту. Всегда, после занятий, он шел, по уже выученной дороге к детскому саду, где забирал брата. Идя с ним домой, угощая запретным мороженным, мальчик постоянно рассказывал, как у него прошел день, при этом крепко держа руку Чонгука. Тот с интересом слушал его, иногда поддакивая или отвечая на заданы ему вопросы. Вот и сейчас, приближаясь к зданию, тот с далека видел, как на детской площадке бегает Сону, что-то весело рассказывая друзьям. Чон улыбнулся, его брат выглядит счастливым. — Хей, Сону! — позвал его Чонгук, обращая на себя внимание всех детей, приседая на корточки, раскидывая руками в стороны, в объятиях которых, через мгновение оказался Сону. — Чонгуки пришёл! — весело говорил мальчик зарываясь маленьким носиком в шею старшего брата, сжимая в своих ручках одежду Чона — Братик! — опять обращается к нему Сону — Мама сегодня дала мне мячик в садик! Я его пойду заберу, но ты же будешь меня ждать? — — Конечно — ответил Чон, поправляя берет на голове брата, пуская Сону, который сразу же побежал в здание, где возьмёт свой мячик. Сону и вправду боится потерять Чонгука. Мальчик быстро вернулся, держа в руках небольшой мячик, о котором ранее говорил. — До свидания, воспитательница Минха! — попрощался Сону, хватая брата за руку, ведя к выходу. — Осторожно, не упади! — приговаривал Чонгук, крепче сжимая руку брата. — Пойдем, купим мороженное? — спросил Чон, улыбаясь, сразу слыша звонкий ответ «Да!» Заходя в ближайший магазин, покупая мальчику его любимое клубничное мороженное, они шли домой. Сону продолжал крепко сжимать руку старшего брата, рассказывая все, что с ним приключилось: как они играли с мальчишками в разбойников и рыцарей, защищая и освобождая девочек-принцесс с плена. Чон иногда вытирал его щеки, которые младший морал в лакомстве иногда откусывая немного мороженного, слыша недовольство со стороны Сону, хихикая. Тот иногда, держа за хрупкую талию, поднимал брата над землёй, пронося над лужами, а Сону в то время представлял, что летает в небе. Люди с умилением смотрели на двух братьев, приговаривая, какие они дружные, так оно и есть и будет всегда. — Братик! А давай мы поиграем немного возле дома мячиком? — спросил Сону, поднимая голову вверх, ожидая, что скажет брат. — Конечно — ответил Чонгук, слабо улыбаясь, смотря на приближающийся дом. Остановившись возле скамейки, Чонгук скинул с себя портфель, беря мячик, легонько кидая его в руки Сону, что ловко поймал игрушку, с веселым смехом возвращая обратно Чонгуку. Так он всегда проводил время с ним, играя в различные игры: рисуя рисунки, играя в прятки или в догонялки. Кидая в очередной раз, не рассчитав силы, мальчик не сумел поймать его, поэтому мяч укатился на задний двор. — Чонгуки, не волнуйся! Я пойду его заберу! — сказал Сону, развернувшись, побежал за укатившимся мячом. Чонгук в то время присел на скамейку, вытирая со лба выступивший пот. Игры с детьми очень утомляют, они полны энергии, как самые настоящие батарейки. — Чонгук! — через некоторое время позвал его брат с заднего двора, но, в его голосе звучал… Страх? Чонгук, учуяв что-то неладное, сразу же, поднявшись с скамейки, пошел за младшим, проверить, что случилось. — Сону что случилось…? — спросил Чонгук, подходя, к брату, останавливаясь, когда его глаза заметили небольшую группу людей. Их было три и от каждого веяло чем-то не добрым. И один из них, который держал мячик, был с… Красными волосами? — Не это ли потеряли? — спросил тот, хихикая, подбрасывая в своих руках игрушку — Иди сюда, не хочешь забрать его? — Маленький мальчик забежал за спину брата, пугливо закрывая свое лицо руками. Чонгук смотрел на парней, которые стали медленно приближаться к ним, хищно скалясь в улыбке, смотря на них, как на свою добычу. Чонгук старался не смотреть только на одного — на того, у кого были ярко-красные волосы, на того, кто своей вечной улыбкой вгонял в ужас… — Сону, беги домой, быстро! — скомандовал Чонгук, посматривая на мальчика, который в ужасе смотрел в ответ. — Но, а как же ты? — с испугом спросил Сону, цепляясь руками за подол ветровки старшего брата. — Беги, кому было сказано! — и мальчик послушался, как можно быстрее убегая от этого места, в слезах выговаривая, зовя на помощь. Чонгук не должен дать брата в обиду, он должен защитить, им плевать, кого будут убивать сегодня… Пусть это будет Чонгук, нежели Сону! — Не приближайтесь! — говорил Чон, медленно отступая назад, держа руки впереди, иногда осматриваясь, но, какая ирония судьбы, спиной он врезался в стену, это его конец. Один из мужчин стремительно подошёл к Чонгуку, сжимая рукой его шею, в то же время заламывая его руки за спину. Но Чонгук не желал так просто сдаваться, он бился, кусал руки, которые прикасались к нему, вертелся, не давая себя схватить. — Отпустите меня! — прокричал Чонгук, пиная неизвестного мужчину, который, от сильного напора, упал на землю, может ему удастся спастись? Может, ему повезет? Чонгук яро вдыхал воздух, от чего грудь заметно вздымалась, зрачки его глаз сужались, поджимая губы, он смотрел на него… Чьи глаза не излучали ничего, ни сожаления, ни беспокойства, в его глазах было видно только жажда убить… Чонгук бессознательно упал на землю, ощущая удар чем-то тяжёлым. Но перед тем как провалиться в темноте, он видел, как тот, кто вселял ужас в людей, медленно подходил к нему. — Намджун, Хосок, поднимайте его... —