Red Joker

***

Было бы ли это правильно, если бы все закончилось на том прекрасном, приторно-сладком моменте, как в самой настоящей сказке, где все счастливы? Ведь не бывает такого, что убийца, который отнял столько жизней продолжал жить в мире между людей, начиная новую или продолжая ту жизнь, которую проживает в данный момент. Судьба никогда не бывает настолько милосердной ко всем, особенно к таким порочным людям. И даже великое желание измениться никогда не перевесит все те долги на чаше весов. Я не считаю, что такие люди могут как-то измениться в лучшую сторону, а лишь ещё сильнее канут в болоте. Ничего уже не может им помочь, никто не спасёт, не пожалеет, ведь в глазах многих он — гниль, от которой нужно избавиться, выбросить, а лучше убить такой же смертью, такой, с которой в обнимку шли те люди, у которых он отнял огонь бытия. Будет ли это правильно, оборвать одну цепочку, загрязнив притом свои руки…? Лучше совершить малое зло, чтобы перервать большое. А что судьба, она может дать несколько шансов, но все они давно истрачены, и просить чего-то опять — нет смысла. Нельзя смотреть назад, там осталось то, чего уже не изменить, а будущее просто отнято руками правосудия и человечности мира. У Тэхена уже ничего не осталось. Хотя нет, у него пока что есть Чонгук, его сосуществования вполне хватает для счастья и улыбки. Все вдруг изменилось в одно прекрасное утро, или днем, может вечером… Никто из парней не предвещал такого расклада событий… В этот день, как и в остальные дни мирно падал снег, и только за окном было ощущение холода, а в постели напротив, было еще тепло, хотя там уже долго никого не было. Все сидели за столом и ждали завтрака, который в этот раз приготовил для них бывший сотрудник полиции, а точнее Чимин. Потом, когда все начали есть лазанью, причмокивая от вкуса губами, хваля за готовку, они принялись что-то между собой обговаривать. И это не было что-то про убийства, про новости на национальном канале. Это были просто разговоры ни о чем. Чонгук много болтал без умолка, а Тэхен старался слушать любимого, не упуская притом ни единой детали. Это позволяло узнать о брюнете намного больше, как например, что парень бывает настолько оживлённым, что может так прекрасно улыбаться, щурясь в глазах. Это все кажеться таким милым и очаровательным, особенно его внешние черты, милая родинка под губой, эти кроличьи зубки, красные, от поцелуев губы, светлая кожа… А Намджун и Чимин давно не обращали на них внимание, тихо болтая о своем. Чимин даже несколько раз легко бил локтем в плечо Джуна, во всякий раз обретая розовый цвет своим щекам. Про что они так тихо с хохотом говорили? А потом парочка и вовсе скрылась, и только звук двери сопровождал их уход, а это означало, что возлюбленные теперь только вдвоем. Таким ленивым утром и заниматься чем-то вдвоём тяжело, поэтому было принято решение подняться на верх, лечь под большое одеяло, обложиться кругом себя мягкими подушками и, обнимая друг друга наслаждаться моментом такой близости, когда обое смогут услышать биение сердец друг друга. Там наверху все очень поменялось, и теперь в спальне намного больше вещей Чонгука, как например одежда. Даже есть небольшой отведённый уголок, которого разместил для темноволосого сам Тэхен, где лежат разные книги, подобранны на вкус убийцы, тетради, кассеты от фильмов… Так же на подоконнике появилось много растений, как фиалки, ромашки, кактусы, что придавали своеобразного запаха, так же в тёмном углу затаилась одинокая монстера. Так же появились мягкие игрушки, совместные фотографии, что висят напротив в красивых рамках, немного правее старый телевизор, в котором сейчас играет тихая музыка. Тэхен даже позволил завести кота, имя которому Гук еще не придумал. Эта картина и вправду похожа на те моменты из обычной жизни людей. Похоже на то, как пара проснулась с утра, и не сильно спеша на работу остались вдвоем, ведь мир вокруг может и подождать. Чонгук удобно усаживается у изголовья, под спину подкладывая несколько подушек, дотягиваясь рукой к прикроватной тумбочке, точнее к книге, что лежала там. Открывая переплет из листов где-то на середине, вынимая закладку из нее, продолжая глазами читать с того момента, на котором закончил вчера вечером… Тогда Чонгук еще долго ворчал на Кима, который не давал дочитать ему тех тридцать с чем-то страниц вечера, под предлогом того, что уже поздно и нужно лечь спать. Но обида не стала задерживаться долго в сердце, и вот он вновь вернулся за свое старое, но зато такое увлекательное занятие. Брюнет очень поглощён сюжетом, никогда книга так еще не завлекала его, как эта, а Тэхен может лишь положить свою голову тому на колени и ощущать, как машинально Чон тянется пальцами к пламенным волосам, перебирая цветные прядки. — Расскажи, о чем ты сейчас читаешь? — тихо спрашивает, из-под книги выглядывая, глазами всматриваясь в бездонные очи, что были прикрыты ресницами, которые время от времени подрагивали, как крылья настоящей бабочки. Такими глаза брюнета Тэхену казались с самого начала, когда в их первую совместную ночь пламенноволосый мог наблюдать, как они вздрагивали сквозь сон. — О том, как одна девушка бежит через весь город к кораблю с алыми парусами, что причалил к берегу, — так же тихо отвечает на вопрос Чонгук, вновь перелистывая очередную страницу, а потом через время еще одну, пожирая глазами все больше и больше текста. — Такие корабли хоть бывают? — — Бывают, конечно бывают! Так же, как и у тебя твоя огненная копна… Если хочешь, можешь со мной почитать, эта история как раз о любви капитана к одной девушке, — — Хорошо, но только потом ты приготовишь мне кофе, — ставит свои условия, затем как довольный ребёнок садиться возле своего любимого, начиная потихоньку вникать в сюжет, думая над тем, что же случилось до этого времени, когда капитан еще не причалил к берегу с этим громадным кораблем, удивляя жителей необычным цветом своих парусов. В этой книге все было так фантастически, похоже на их самих. Капитан и девушка — это он с Гуком, а мерзкие, прогнившие жители — люди вокруг, что хотят помешать их счастливому будущему… Кстати о кофе, за это время Чонгук научился прекрасно заваривать для Тэхена бодрящий напиток, поэтому при любой удобной возможности убийца просит брюнета о том, чтобы тот приготовил ему кофе, хотя Чон и говорит, что много пить его нельзя. Но все же, как сильно темноволосый не ворчал, Чонгук всегда спускался на первый этаж, ворочать на кухне минут десять, или даже больше, затем поднимаясь к Киму с двумя чашками ароматной жидкости и печеньем. Одной для него, другой для себя. Бывает Ким просит Чонгука сделать кофе даже в глубокую ночь, нежно пробуждая его ото сна, во всякий раз извиняясь за беспокойство. Происходит это лишь тогда, когда дела не клеятся и приходится до поздней ночи, а то и даже утра сидеть в тесном кабинете перед ноутбуком, вместо того, чтобы отдавать свое тепло любимому в постели. Это очень выбешивает, но Ким старается не заводиться раньше времени. И когда Чонгук вместе с Кимом дочитывают последние несколько строк, темноволосый мягко целует мужчину в лоб, так же в ответ получая короткий поцелуй в губы, спускается на холодный пол, нащупывая на полу мягкие тапочки, хотя в доме довольно тепло, медленно спускаясь по скрипучей лестнице вниз. Она всегда была такой, сколько Чон себя помнит. Всегда оповещала о посетителях. Чонгук заворачивает в кухню, прямиком подходя к шкафчикам, без разбору открывая одну дверцу за другой ища пакетик с растворимый кофе, хотя и сам прекрасно знал, что этот самый пакетик находиться в самом последнем, за банками со специями. А затем на плите весело зашипел чайник и из его носа стала видна сероватая дымка пара, а это означало, что можно заварить кофе, запах которого сразу же распространился по всему этажу. — Малыш, ты там еще долго? — отдаленно зовёт парня Ким, на что получает короткое, но громкое: «Уже иду!», идёт обратно, аккуратно, чтобы не разлить, несёт в руках кружки, а потом на встречу ему выходит сам убийца, помогая донести напитки к столу в спальне, где уже было разложенное печенье в тарелках, а на телевизоре шла заставка к фильму. — Оу, я вижу, ты уже и подготовился? — — Конечно, все для тебя! А теперь садись на мои коленки, и мы будем смотреть фильм! — Чонгук так и делает, аккуратно садясь у мужчины на коленях, обматывая плечи предложенным пледом, устремляя свое внимание на начавшемся фильме и угощениях. Запах кофе заполонил теперь спальню, просочился во все трудно доступные уголки, пропитав собой даже одежду и поцелуи. Кружки уже пустые, холодные, так как нет того, что удерживало бы тепло. Чонгук же досматривает фильм на грустном моменте даже пустив слезы, внутри говоря себе, что желает когда-то еще пересмотреть этот шедевр. Тэхен не знает, как правильно ему реагировать, всё-таки эмоции очень трудно проявлять, смотря на других людей, что умирают, расстаются, целуются. Все это получается испытывать, смотря лишь на одного Чонгука. Но сильно переживает, когда видит на щеках того редкие слезинки. — Что с тобой? — — П-просто… Просто конец фильма очень грустный, и я подумал, что и мы также когда-нибудь умрём… — — Гук-а, — берет лицо возлюбленного в свои руки, мягко поглаживая мокрые щёчки, — Ты же понимаешь, что для меня ты будешь жить вечно, в моем сердце, а какой-то там дурацкий фильм не должен делать тебе больно! — целует их, слизывая стекающие соленые капельки, так же начиная улыбаться в ответ, когда видит на чонгуковом лице радость. Они еще долго сидят в таком положении, наслаждаясь каждой секундой, которую предоставил им Бог. Речь заходит никак иначе, как о фильме. В основном все время говорит Чонгук, рассказывая о всех впечатлениях и потрясениях, которые пережили во время этих шестьдесят минут, а то и больше, рассказывая в каких моментах он боялся за героев, а где сопереживал, где сдерживал слезы или радовался. В такие моменты Джокер может лишь угукать, поддакивать и соглашаться со всем, что скажет его невинный Чонгук. Тэхен слушает любимого так же внимательно, как делал это с утра — не пропуская ни единого слова. Киму, даже можно сказать все равно на этот фильм, даже забыл за это короткое время, как звали этих самых главных героев. Просто Чонгуку фильмы очень сильно нравятся, вот и смотрит вместе, ведь расстраивать возлюбленного не во вкусе убийцы. И даже брюнет, в каком-то роде для красноволосого герой черно-белого кино, с появлением которого начинаются видеться краски. Ведь именно Чонгук провел свет на дно канавы, где давно гниет душа Тэхена. Тэхен под устает слушать его болтовню, поэтому прерывает поток речи поцелуем, слишком внезапным для Чонгука. Но парень, не брыкается, хотя сделал бы, будь это то время, когда он еще не понял, что слишком влюблен в серийного убийцу, чтобы вот так вот его отталкивать. Отвечает, но прерывается, чтобы отнести кружки на кухню. — Нет, оставь эти кружки здесь, побудь со мной еще немного, — умоляюще просит Тэхен, хватаясь за краешек чонгуковой одежды. И для Чонгука его милый сейчас очень похож на маленького щеночка, что не хочет, чтобы его хозяин уходил. Поэтому, тяжко вздыхая, все же остаётся с ним, кладя кружки обратно на низкий столик, падая в объятия любимого. Брюнет чувствует, как сильные руки обхватывают его талию, как дыхание скользит по коже и, он наверняка знает, чем все это закончится, пока не слышит щелчок входной двери. — Тэхен, Намджун и Чимин пришли, давай не будем? — — Ох, хорошо… Но ты побудь здесь, я сам отнесу и помою кружки, — как-то с разочарованием говорит, не могли они еще раньше придти(?), все же отпускает пойманную рыбку из рук, на мизинец подцепив те чашки из-под кофе, — Я скоро, — говорит прежде, чем выходит из комнаты. Чонгук шумно оседает на пол, складывая ноги по-турецки, вслушиваясь в то, как Тэхен что-то весело говорил пришедшим парням спускаясь на первый этаж. Но так же с этим вызвало и легкое подозрение то, что голос любимого внезапно затих. — Тэхен…! — зовет, но ответа так и не последовало, поэтому, подходит ближе к двери, вновь зовет, бессмысленно вглядываясь вниз —Тэхен? — — Милый, не спускайся, сиди в комнате, — и, ну ладно бы хочет какой-то сюрприз устроить, Ким всегда мог как-то удивить, и, Чонгук бы еще послушал просьбу, но голос любимого звучал столь взволновано, что услышать эту дрожь было довольно легко. — Нет, Тэхен, я спускаюсь! — — Нет! Оставайся там! — стоит на своем, но пока Ким говорил, брюнет уже сумел спуститься на первый этаж и, с распахнутыми от удивления, и скорее страха глазами смотреть на то, как в узком проходе стоят вооруженные до зубов полицейские, с пистолетами, у некоторых даже автоматами направленные в их сторону. Тэхен же стоит немного впереди с поднятыми руками, шипя сквозь зубы: «Черт, зачем ты вылез?» — Что… Что здесь происходит? — тихо спрашивает брюнет, делая небольшой шаг навстречу стволам оружия, не сразу услышав предупреждения людей в форме. — Огонь! — скомандовал кто-то из легавых, так внезапно, что Чонгук бы никогда в жизни не сумел увернуться от града пуль, если бы не железная ловкость убийцы, которая помогла ему в тот момент не только подлететь к брюнету, а и улизнуть в гостиную, прячась за перевёрнутым диваном, их временным укрытием. У темноволосого бешено колотиться сердце, ведь совсем недавно он видел как на них было направлено огненное оружие, а ещё через секунду они могли подохнуть от этих же пистолетов. Но Тэхен, что сумел как-то уйти из-под дождя чистого свинца, захватил еще и жалкую жизнь Чонгука, — теперь сидит возле него, крепко закрывая уши ладонями, чтобы тот не слышал перестрелку. Самому Киму бы сейчас также иметь возле себя пистолет, чтобы хоть как-то защитить Чонгука, который не привык к такому, от слова совсем. Но увы, весь склад оружия находится в подвале, либо на втором этаже, добраться к которому невозможно. Джокер шипит сквозь зубы ругательства, и брюнет думает, что убийца злиться именно на него, на то, что тот не послушал и не остался послушно сидеть в комнате. Судорожно шепчет извинения, глотая ртом воздух, но Тэхен так и не сумел услышать их сквозь стрельбу и призывов выйти с поднятыми руками. — Они, как они нашли нас? Неужели… — мрачнеет, ведь полицейские могли найти убежище убийц только благодаря следу Чонгука. Но красноволосый быстро развеивает сомнения, убедительно проговаривая по несколько слов с перерывами, заставляя оленёнка смотреть прямиком в глаза, чтобы на дне тех синевиров прекратились волны, водовороты и крушения. Голос Кима успокаивает, похож скорее на маятник, за которым «наблюдать», а точнее слушать, можно хоть вечность. — Нет, здесь виноват не ты, слышишь, я верю в твою правду, поэтому, давай не сдаваться до конца? — криво улыбается, когда Гук несколько раз медленно кивает, затем опять сосредотачивается на окруживших их полицейских. — Последнее предупреждение, выходите с поднятыми руками, иначе мы подорвем тут все к чёртовой матери! — угрожает один из мужчин в форме, не сводя прицел с комнаты, терпеливо выжидая понимание убийцы. Понимание. Убийцы. Настолько бредово звучит даже для самого Тэхена, но все же ждёт, так же, как и остальные. — Чонгук, на счёт «три» ты бежишь к тому окну, а я тебя прикрою, пока ты убегаешь, — шепчет только что на ходу придуманный план, беря в руки с низкого столика стеклянную вазу, уже зная, что с ней будет делать. Точно не ставить цветы. А Чон, что и может, так это несколько раз отрицательно кивнуть, сильнее цепляясь в руку любимого, — Знаю, план не из лучших, но нам следует… Пожалуйста, ради меня побеги со всех сил, — и все же, как бы не хотелось, брюнет должен согласится с ним, ведь долго прятаться за диваном у них не получится. — Считаем до трёх и открываем огонь, — тот же самый человек отдает команды, медленно начиная отсчёт, — Вот, это твой шанс! Беги! — «Один» Хочется сейчас, чтобы кто-то вытянул Чонгука из этого страшного сна, чтобы не слышать этих угроз и предупреждений, скрипа пола под ногами смерти и скрежет метала оружия в руках… Брюнет хочет верить, что это сон, что он с минуты на минуты откроет глаза и увидит возле себя Тэхена, почувствует его объятия и умиротворяющее сердцебиение. Он хочет, чтобы сейчас с ним находится Чимин и Намджун, но те пропали ещё каких-то несколько часов назад, и не известно, живы ли, мертвы? «Два» Темноволосый может настолько хорошо и отчётливо слышать, как стучит и его собственное сердце, как напрягаются ноги, перед тем, как сделать тот последний рывок к окну. Он может слышать не только свое биение, а и стук их всех, что перемешался в непонятной пьесе. Такой звук лишь оглушает, не внушает уверенности, только страх, страх и еще больше страха. «Три» Чонгук слышит это слово, моментально подрываясь с места, в тот же момент слыша где-то позади, как разбивается что-то хрупкое, рассыпаясь осколками с характерным звуком. И вправду, Тэхен сумел на миг сделать так, чтобы те потеряли на мгновение равновесие. Это выиграло темноволосому несколько лишних секунд. Но в тот момент Чонгук колеблется, оборачиваясь к Тэхен, используя эти лишние секунды в пусту. Но красноволосый приказывает бежать, ни в коем случае не останавливаться, и не оборачиваться. Как же в этот момент Чонгуку хотелось хоть разочек побыть эгоистичным, но увы… Чонгук не хочет оставлять любимого здесь совершенно одного, хотя понимает, что тот убийца и наверняка не раз выбирался с таких передряг. Но брюнету не понять, он не сможет никогда понять, ведь как это…? Поджимая сильнее губы, сминая пальцы в маленькие кулачки, все же, не смотря на свою гордость и эгоистичность, в секундах преодолевает то оставшееся расстояние межу ним и окном, открывает то на распашку, скидывая все, что в тот момент стояло на подоконнику, выскакивая сквозь него на улицу. Валится с ног на землю в огромные груды снега, потеряв при прыжке равновесие. Судорожно выбирается, поднимаясь с колен на ноги, не зная, куда бежать, что делать, кого звать на помощь. Чимина с Намджуном не видать, кругом только снег, лес и полицейские, что окружили все… Даже звать бесполезно, чего уд тут таить… Это пучина, безысходность, им не выжить. — Подними руки, иначе мы начнём огонь! — Кажись, это конец? Чонгук в безысходности поднимает обе руки, задерживая их по обе стороны головы, сглатывая подступивший к глотке ком. Он последовал плану Тэхена, но у них наверное изначально не было права на выигрышную позицию, или хотя бы на спасение… Страшно осознавать, что пистолеты, направлены никак иначе, как на него, беспомощного Чон Чонгука, могли в любую секунду выпустить в хрупкое человеческое тело целую обойму патронов. Но не сейчас, по крайней мере они сделают это потом, вместо — подходят ближе, выкручивая руки на изнанку, прижимая всем телом к земли. Боится что либо сказать, даже заскулить, корчась от боли и холода, мельком слыша последующие слова через рацию, — Мы взяли его в заложники, тебе следует выйти добровольно, желательно с поднятыми руками, иначе мы убьем твою игрушку, Красный Джокер, — Чонгуку невероятно страшно, он молит об одном, чтобы сейчас к ним ворвались Чимин с Намджуном и помогли как-то справиться со всем этим. Больше всего брюнет не хочет умирать, и того, чтобы Тэхен сдался им из-за него, отчего беспрестанно смотрит на входную дверь, в ожидании, что из нее в скором времени выведут и Кима. Так и случается: дверь на распашку открывает сильным пинком ноги, да так, что та чуть бы с петель не слетела. Следом за силовиком в бронежилете выходит убийца, поглядывая по сторонам, наверное ища Чонгука. А затем с облегчением выдыхает, когда видит его в целостности и сохранности, когда заглядывает в большие оленьи глаза брюнета, читая в них животный страх. Но темноволосому ничуть не лучше от видла любимого, ему страшно за их судьбу, что решается здесь и сейчас, на коленах, прижатым к снегу, когда они могут наблюдать оскал на лицах офицеров. И понятно почему. — Долго же вы ещё могли скрываться от нас, Красный Джокер? Столько лет езды по городу, ночные патрули, проверка каждого булыжника, подвала, дома… А твое убежище постоянно находилось у нас под носом, прямиком в лесу. И как мы умудрились его пропустить? Я думал, что мы никогда не сможем прекратить это издевательство… И наконец-то, я сумел тебя найти, грёбаный ты ублюдок, — с тихим смехом, под медленные хлопки в сморщенные ладошки, Чонгук замечает, как к ним подходит довольно знакомый полицейский, черты лица напоминающие ему кого-то очень знакомого… Точно, это ведь отец Чимина, тот самый, который изо дня в день приходил в квартирку Чона узнавать о том, где же находится это убежище. Тогда Чонгук так и не сглотнул эту тайну. — Ох, вижу еще одно знакомое лицо, Чонгук… Ты хорошо постарался, мальчик мой, благодаря тебе, я узнал о местонахождении, большего мне и не нужно, — офицер переводит взгляд с убийцы на темноволосого, выдавливая на лице победную улыбку, такую отвратную и ненастоящую, что, смотря на нее, Чонгуку хотелось вырвать все то, что он ел на завтрак. — Как…? — может лишь выговорить, забыв при этом как правильно и как заставлять сердце перегонять кровь дальше по венах. Всё-таки, в этом всем, что сейчас происходит, виноват только он. Если бы не Чонгук, то Тэхену сейчас не пришлось бы из-за него сдаваться, поднимать руки перед законом и идти на уступки, чтобы только сохранить жизнь своему любимому, чтобы только они не пристрелили его оленёнка. — Как спрашиваешь? Ты думал, что смог сбежать, не оставив за собой ни следа? В тот день, Чонгук, когда ты должен был рассказать все, что знаешь о Красном Джокере, на самом деле просто сбежал к этому ублюдку, поджав сильнее свой хвост, твой братец выдал интересную речь: «Чонгукки говорил, что пошел в лес к друзьям, он… Братик обещал придти утром, найдите его!» Сбежал в лес… Тогда-то мы и стали искать тебя по всех окрестностях, хотя понимали, что это может быть простая отговорка… Но вот мы стоим, посреди того же леса, с убийцей и предателем… Убили двух зайцев одним выстрелом, как же повезло-то? — оседает возле брюнета на корточки, насколько секунд просто вглядываясь в очи-бусины, затем сплевывая собравшуюся во рту слюну куда-то в сторону, грубо хватая и сжимая рукой волосы Чонгука, поднимая голову мальчишки на уровне своих глаз, — Какая же ты всё-таки шлюха, не знаешь, где место себе нагреть? Наверное очень хорошо развлекаться с убийцей в постели? — выдает речь, внимательно осматривая чужую шею, заметив на ней яркие отметины, затем вновь бросает на землю, придавливая ногой голову, сильнее вжимая того в снег. Но Чонгук ничего не может сказать в ответ, только удается хрипло стонать от сильных ударов носками от ботинков, сгибаться пополам, кашляя кровью. — Не трожь его, сука! — от увиденного Тэхен скрывается с цепи, но вырваться по прежнему не может, так как охотники вновь цепляют на шею тяжеленный ошейник. Кровь в венах бурлит, хочется убить всех вокруг, залить землю их кровью, вырвать глаза, медленно отрезая языки, затем рубить пальцы, раздрабливая коленные чашечки, снимая клочками кожу тех людей, что просто смотрят на это и слушать крики в агонии... Хотя Тэхен сам не лучше них, и наверняка заслуживает это… Но точно не его милый оленёнок! — Убери от него свои руки, иначе я тебе их отрублю и отдам на корм собакам! — — Ха-ха-ха! Ты все еще заступаешься за этого предателя? За эту продажную шлюху?! Он не только тебя предал, а и всех людей в этой стране… Он заслуживает такую же кару, как и ты, Красный Джокер. У тебя крайне плохой вкус, на мальчиков, увы, — пинает сильнее, отчего Чонгук отлетает на несколько метров в сторону, вновь откашливая на землю яркую кровь, крепко обнимая руками живот. Он плохо видит из-за слез, теперь даже реплики слышит настолько размыто, что готов провалиться в сон прямо сейчас, но держится со всей силы, той, что осталась у него лишь в жалких грамах. — Что вы собираетесь делать с ним?! — — Точно, мы же не так вас поймали. Что бы сделать…? Ну, для начала на глазах у тебя убьем этого мальчишку, — указывает подбородком на скрутившегося в калачик Чонгука, вытягивая руку в сторону, в ладонь которую ему тут же кладут пистолет, — Чтобы ты смотрел на то, как то, что тебе так дорого, умирает у тебя на глазах, как ты убивал тех людей, трупы которых отправлял их родным, а потом убьем тебя, и с серией бессмысленных убийств наконец-то будет покончено, — И даже если брюнет отчасти ничего не слышал, то эта реплика прозвучала у него настолько отчетливо в голове. Он и вправду узнал о том, что с минуты на минуту ему пристрелят голову? Или буду медленно убивать, заставляя сначала умолять, кричать, уж только потом хрипеть и вовсе потерять возможность сопротивляться? От таких мыслей становится ещё невыносимей, Чонгук не готов умирать, ведь он всегда боялся смерти, сколько себя помнит. А тут, все происходит по настоящему, не как в фильме, где главному герою предстоит умереть с гордостью и почестями. Это не чертов фильм, и слезы, что наворачиваются также не из вымышленного мира. — Нет! Чонгук здесь не причём, он не убивал, он… Отпустите Чона, вам нужен только я! — кричит, пытается скинуть с себя руки легавых, пытается вырваться, чтобы, как всегда прикрыть собой хрупкого, такого нежного и не готового к жестоким реалиям мира. Но все это невозможно, пока его с силой сдерживают, заставляя смотреть на эту неприятную картину. — Тэхен! — жалобно и хрипло зовет Чонгук, но может увидеть лишь пламенный цвет через пелену слез. Это может так стонать лишь подбитый олень, что попал в ловушку охотников, переломав себе все ноги, не имея возможности никуда убежать. Волк не может помочь ему, не может вовремя добежать, ведь всегда выходило так, что олень оказывался мертвым. И сколько бы волк не отматывал время назад, он проигрывал самой судьбе. Тэхен не сможет спасти своего Чонгука. — Чонгук, нет… Нет, нет, нет, нет… Только не он! Лучше, я, убейте меня, но Чонгука не трогайте! Он не виноват! Слышите, не трогайте его! Не трогайте… — — Заткнись, чертов ублюдок и смотри, как подыхает твоя шлюха! — тычет пистолетом в висок темноволосого, но как будто растягивая резину, специально не нажимая на курок, решая еще несколько мгновений понаблюдать за страданиями убийцы, что смог настолько искренне полюбить кого-то впервые. Но эта любовь теперь костью в горле стала, вызывая лишь дискомфорт. — Тэхен, мне… Мне очень страшно… — шепчет, все еще не прекращая плакать, ища поддержки и тепла в зелёных глазах напротив. И как же приятно становится на душе, когда Чонгук ее там находит. — Тихо, смотри на меня, все будет хорошо, я обещаю! Только не плачь, не заставляй мое сердце сильнее ныть… — у Тэхена на глазах также стали проясниваться капельки слез, и он вспоминает их утро. Такое безмятежное и уютное, когда они пили кофе, когда они читали и смеялись, смотря фильм. Это все было настолько прекрасно, что Ким совсем забыл о плате. Вот его счёт в банку, - нужно отдать свои жизни. Но только возле Чонгука хочется еще жить и жить, забыть про все и просто быть рядом. Но у них не было шанса на все то, что есть у обычных людей. — Помнишь концовку из фильма? — внезапно задаёт вопрос, вспоминая то, как главные герои также закончили свои жизни. Теперь Тэхен понимает, почему Чонгук тогда так горького плакал. Теперь понимает, насколько это страшно. — Д-да, но при чем здесь эта концовка? — — Посмотри, у нас тоже такая же участь, и я понимаю теперь, почему ты тогда плакал, ведь не хотел разлучатся, и не хотел терять меня так же, как и герои друг друга… По правде я не понимал ее, но только до этого момента, пока я сам теряю тебя сейчас. Но все будет хорошо, я обещаю, я найду тебя даже в самой глубокой бездне ада, если понадобится, открою ворота рая и заберу тебя с собой, только поверь в это и умирай со спокойной душой, а я отправлюсь за тобой, куда бы ты не спрятался… — — Хорошо, только… Только пообещай мне! — — Довольно соплей! — раздражённо выпаливает полицейский, выпуская несколько пуль, заглушая своим гулом то самое обещание Тэхена, что на последок прокричал Чонгуку. Ким падает на колени, склоняя голову к земли, не желая видеть быстро угасающий огонь в груди Чонгука. Глаза Тэхена меркнут, как звезды каждую секунду потухают на ночном небе... Тэхен потерялся в темноте, не видит свет, он не хочет видеть его без Чонгука. На крики не остаётся сил, поэтому перед смертью, подняв голову к стволу, тихо, лишь губами, — Я обещаю тебе… Мой Чонгук, —