Пока Эдди спит...

– Я просто ужасно не выспался, – пожаловался Эдди утром, хотя они проспали на несколько часов дольше того времени, что обязала его спать миссис Каспбрак. – Почему? – удивился Ричи. Он-то спал просто отлично. Так тепло, уютно и спокойно, как с Эдди под боком, ему никогда не спалось. – Не знаю, – Каспбрак пожал плечами. – Все было как-то не так, – и посмотрел, как показалось Ричи, выжидающе. Но чего он мог ждать? – Наверное, тебе просто непривычно спать в незнакомом доме, – предположил Тозиер и тут же нарвался на гневное: – Ричи, блин! Хотя совершенно не понимал, что он на этот раз мог сказать не так. …Эти каникулы уже были для Ричи самыми лучшими в истории. Ведь вместе с Эдди они сидели за завтраком, вместе потом пинали мяч на заднем дворе, пока Мэгги опять не устроилась там загорать и не загнала их в дом. Но и дома Ричи, в кои-то веки, не чувствовал себя тоскливо: ведь можно было на диване в гостиной вместе с Эдди смотреть повтор вчерашнего матча по регби, потом пойти обедать и выяснить, что, в отличие от самого Ричи, Эдди умеет готовить что-то помимо бутербродов и молока с кукурузными колечками. После они поиграли в приставку, вышли немного покататься на велосипедах и, в целом, этот день однозначно числился теперь у Ричи в разряде самых обалденных. …– Я устал, я хочу спать, – поговорив с матерью по телефону и приняв душ, Эдди с разбегу повалился на кровать. – Чего? – Ричи недоуменно прищурился. Каспбрак, конечно же, при этом хохотнул, потому что, по словам всех друзей, щурящийся Ричи был похож на недовольный, морщинистый изюм. – Ничего. Давай уже переодевайся и ложись. – Эй! – Тозиер возмущенно упер руки в бока: он весь день набирался храбрости сказать сегодня Эдди о том, что он ему нравился, а тот, оказывается, даже разговаривать с ним не желал. – А как же правило совместных ночевок номер одиннадцать? «Болтать всю ночь, пока язык не отвалится». – Ты, блин, его только что придумал! – возразил Эдди. – Ну, кто бы и когда его не придумал – теперь оно существует, а ты собираешься его нарушить! Вообще-то, Каспбрак очень не любил нарушать правила. Но сейчас он заявил: – Плевать, я хочу спать, и я буду спать. И ты меня не остановишь. И, когда Ричи вернулся из ванной, оказалось, что он уже мирно посапывал, причем устроившись прямо по центру кровати. Тозиер, конечно же, против подобной близости не возражал, но все же было что-то неловкое в том, что на такой большой кровати они оказались прижатыми друг к другу. Ричи был уверен, что, если Эдди проснется, то будет крайне возмущен, что он лег к нему так близко, вместо того, чтобы уйти спать куда-нибудь в другую комнату. Тело Эдди было ужасно горячим. Он лежал прямо у Тозиера под боком, по обыкновению, раскинувшись на спине – знал бы он, что таким образом открывает прекрасный доступ к своему телу, наверняка, предпочитал бы сворачиваться на боку клубочком. Ричи был намерен не трогать Эдди, вчера ведь он с этим справился. Просто полежать бок о бок ему бы вполне хватило для сексуальных фантазий в дальнейшем. Но, не прошло и десяти минут, как Каспбрак заворочался, сбрасывая с себя одеяло. Видимо, ему было жарко, потому что щеки раскраснелись, а губы приоткрылись, жадно ловя воздух. И, вот же черт, его футболка, влекомая одеялом, опять задралась едва ли не до сосков – Ричи чуть не задохнулся от представшего ему зрелища. Эдди был просто блядски красивым и желанным. И, если уж Тозиер не побоялся коснуться его, когда в одной комнате с ними были друзья, и когда мать парня каждые полчаса заглядывала в комнату, то сейчас его вообще ничего не способно было остановить. Ричи перевернулся на бок и легко накрыл пальцами грудь парня, чувствуя под подушечками враз напрягшийся сосок. Ох, нет, он не был намерен вновь его возбуждать – это было просто максимально рискованно. К тому же, он даже влажных салфеток в комнате не держал. Но под тонкой тканью пижамных шортиков Эдди уже явно был виден его налившийся кровью член. Все же, они лежали друг к другу преступно близко. И на что Ричи рассчитывал? Закусив в волнении нижнюю губу, он провел рукой чуть ниже. Ему показалось, что Каспбрак от этого движения вздрогнул – сердце тут же бешено заколотилось, однако, парень продолжал спать. «Блять, блять, блять, блять» – стучала кровь у Ричи в ушах. Он очень хотел бы остановиться, но, черт, кто бы в здравом уме смог держать себя в руках, уже коснувшись мягкой кожи Эдди на его груди, ребрах, животе. Ричи задышал чаще: как ничего другого он хотел бы, чтобы Эдди снова кончил от его ласк, но, кто сказал, что в этот раз все снова пройдет гладко и что Каспбрак, если внезапно проснется, воспримет нормально тот факт, что Тозиер дожидается момента, когда тот заснет, чтобы залезть к нему в трусы. Что ж, радовало то, что на этот раз на Эдди были другие шорты, более широкие и свободные: ладонь Ричи не встретила в этот раз никакого сопротивления, когда он одним быстрым горячим движением проскользнул ей парню под белье. Голова кружилась от того, как Тозиеру было хорошо и страшно одновременно. Касаться тела Эдди было его самой горячей фантазией с тех пор, как ему исполнилось двенадцать, но он не был так уж уверен, что Каспбрак хоть сколько-нибудь хочет того же. Да и вообще, теперь касаться тела парня во сне казалось Ричи каким-то подлым, ведь, по сути, он делал все это против воли Эдди, а, значит, был тем еще мудаком. – О, Боже мой, Эдс, прости, – он ткнулся губами парню в висок, проговорив это едва слышно. Черт, почему он раньше не подумал о том, что ласкать спящего Каспбрака это, по сути, насилие. Он мягко, но решительно разжал пальцы, собираясь вытащить их из-под белья Эдди и пойти убить себя где-нибудь на заднем дворе, когда его запястье уверенно удержали на месте. – Будешь извиняться, если я так и не кончу, Ричи, – Эдди моментально распахнул ни разу не сонные глаза. – Вот же срань! – Тозиер так испугался, что и вовсе не разобрал смысла сказанных парнем слов. Дернулся, но Эдди держал его руку крепко, не давая вытащить ее из своих трусов. – Эдс, черт побери! Это не то, что ты подумал! Вот тут Ричи почувствовал, что больше ему не жить. Он, конечно, понимал, на какой идет риск, но все же слишком надеялся на то, что Эдди никогда ничего не узнает. Но вот, его рука у Эдди в трусах, парень проникновенно смотрит ему в лицо, и никуда от этой ситуации ему уже не деться – он пойман с поличным. Пойман и в скором времени будет наказан самым страшным наказанием из возможных – презрением любимого человека. – А что же это тогда? Ричи был почти уверен, что тон Эдди сейчас презрительный, и взгляд презрительный и даже улыбка, вообще-то скорее хитрая и довольная, скорее всего такой лишь казалась, а на деле была презрительной. – Я... Я лунатик. В голову не пришло ничего лучше. Наверное, стоило придумать более достойный и правдоподобный ответ на этот случай, но Ричи об этом ни разу и не подумал, настолько был уверен в том, что Каспбрак спит достаточно крепко. Эдди расхохотался: – Ты идиот, а не лунатик, – что лишний раз только подтвердило внутреннее состояние Ричи. – Черт, Эдс, прости, – Тозиер чувствовал, как покраснел. Ему еще никогда не было настолько стыдно. И, это было ужасно неловко, но его рука все еще находилась у Эдди в трусах. – За что извиняешься? – полюбопытствовал Эдди буднично. Ладно, скажем, он вел себя слишком спокойно для человека, в котором зарождалась ненависть к Ричи – тот был все это время уверен, что Эдди, если проснется, убьет его на месте. Как известно, кротким нравом Каспбраки не отличались. Но, Ричи чувствовал, что это лишь обманчивое затишье перед бурей и расправа уже близка. – За это вот все, – голос Тозиера враз осип. – И, знаю, это просто ужасно, что я тебя трогал, пока ты спал. Это подло и низко. И, Эдс, убей уже меня, умоляю! – он осмелился встретиться с Эдди взглядом. Больше подобных унижений он вытерпеть уже не мог. Ричи ожидал, что Каспбрак смотрит на него с негодованием, но тот, как не странно, смеялся. – Ты точно идиот, Ричи. Как можно не понять, что я не спал? – К-когда? – Тозиер запнулся. – Ни разу, блин, Ричи! Тозиер вдруг ощутил, что пальцы Эдди, сжимающие его запястье и удерживающие руку на месте, мягко поглаживали выпирающую суставную косточку. – В смысле? – растерялся он. То есть, и в гостях у Билла, и тогда, у себя дома, Каспбрак не спал? Это ведь делало все еще более сложным: теперь Ричи нужно было оправдываться не за один случай, а за целых три! Правда, он не совсем понимал тогда, почему Эдди сказал ему об этом только сейчас. – Прости, Эдс! Если бы я знал, что ты не спишь, я бы никогда не… – он запнулся. – Не пошел бы на подобное. Это было ужасно стыдной правдой. Трогать Эдди, пока тот спал, и представлять себе, как однажды признается ему в любви, это все было очень трусливо, зато безопасно. Куда более безопасно, чем высказать все парню в лицо и коснуться его, глядя глаза в глаз. На это Тозиер бы никогда не решился. – Почему же? – Потому что ты теперь меня прикончишь, – выдохнул Ричи обреченно. – Прикончу, если ты не закончишь начатое, – заявил Эдди весьма серьезно и сжал ту руку Тозиера, что безвольно лежала поверх его члена. – Мне же необязательно для этого и дальше притворяться спящим? И, кстати, ты очень долго болтал, так что возбуждать меня тебе придется заново. После этих слов Ричи уже не мог игнорировать то, как вел себя Каспбрак. – Подожди, ты хочешь сказать… – Может, потом, Ричи? – Эдди выразительно опустил взгляд на свой член. Тозиер чуть слюнями не подавился – это, правда, выглядело очень возбуждающе. Но он все же не мог ничего делать, пока не был полностью уверенным. – Ты мне просто скажи: тебе что, это все нравится? Наверное, все происходящее было сном. Потому что уж больно на картинки в его воображении было похоже то, как Эдди быстрым движением приспустил свои шорты и как настойчиво прижал его пальцы к своему члену. – Нравится, – выдохнул парень коротко. – Ричи, не тупи. Я в прошлый раз кончил. Конечно, черт возьми, мне это нравится! Касаться тела Эдди, когда тот не спал (точнее, не притворялся спящим) теперь казалось странным, несмотря на то, что Тозиер часто об этом фантазировал. Он мягким движением обхватил член парня, глядя ему в лицо, только теперь уже не следя за малейшим намеком на то, что Эдди мог проснуться от его действий, но глядя в его карие, томно прикрытые пушистыми ресницами глаза. Жадно ловил и запоминал то, как Эдди коротко облизывал губы, как раздувал ноздри, тяжело дыша, как коротко, тихо постанывал, подаваясь бедрами вверх. Ричи двигал рукой размеренно, плавно, так, как будто дрочил Каспбраку постоянно, чувствовал, как тот становится под его пальцами все более твердым и горячим. Он понимал, что парень скоро кончит, потому увеличил темп и, не прошло и минуты, как Эдди, коротко ахнув, прогнулся в пояснице и бурно излился Ричи в ладонь. – Эдс, – Тозиер не знал, что тут еще можно сказать. Продолжая с упоением рассматривать раскрасневшееся лицо Эдди, он наспех вытер испачканную руку о свою пижамную майку, а потом и вовсе снял ее, вытирая тканью еще и бедра парня. – Штаны в сперме – это еще куда ни шло, но футболка… – дыхание Каспбрака еще не восстановилось до конца и он говорил с перерывами на глубокие вздохи. – Не боишься, что твоя мать догадается, что ты ей тут вытирал? – Я сам постираю, – ответил Ричи шепотом. Наверное, сейчас был наиболее подходящий момент, чтобы сказать Эдди, что он к нему неравнодушен, но Тозиер не успел и рта раскрыть, когда парень потянул его на себя, прижимая и жестко и отчаянно целуя его в губы. – Эдс? – Ричи провел большим пальцем по щеке парня, но тот цыкнул: – Помолчи пока, – и, ловко расправившись с завязками, удерживающими на Ричи пижамные штаны, уверенно обхватил его вставший член. У Тозиера перехватило дыхание. Голова нещадно кружилась, а все органы чувств словно с ума сошли: еще никогда ему не было так жарко и хорошо, и душно, и влажно, и тянуще-сладко. – Ты не обязан делать это, – попытался он вразумить Эдди. – Ты мне ничего не должен. Ведь невозможно было поверить всерьез, чтобы Каспбрак добровольно захотел ласкать его. – Я знаю, – ответил Эдди коротко. А потом, видя, что Ричи приоткрыл рот, чтобы сказать что-то еще, поспешил заткнуть его грубоватым, сухим поцелуем. Тозиер еще никогда не кончал так быстро. Будь его воля, он протянул бы это мгновение до бесконечности, но, увы, организм думал иначе. И пары минут не прошло, как он застонал в губы Эдди и горячо кончил себе на живот. Каспбрак ему даже отдохнуть не дал. – Ты не думал, что я, может быть, тоже всегда этого хотел? – поинтересовался он, продолжая прижиматься к обнаженной груди Тозиера. – Что, может, я тоже только и ждал момента, когда ты уснешь? Нет, так Ричи определенно никогда не думал. В его голове всегда, в ста процентах случаев, его чувства были безответными. В воображении он раз за разом говорил Эдди о своих чувствах, а тот каждый раз отвергал его и разбивал ему сердце. Тозиер ни на секунду не мог позволить себе поверить, что Эдди может быть тоже к нему неравнодушен. – Я боялся, ты никогда не вытянешь эту чертову короткую спагетти, – вдруг фыркнул Эдди со смешком. – Билл и Беверли – ладно, но, если бы я отказал, например, Майку, меня бы могли посчитать расистом. – Ты, что же, подстроил все это? – удивлению Ричи не было предела. – Скажем, сначала мне повезло, и я не мог позволить этому везению так просто закончиться, – Эдди поднял на него взгляд. – Ричи, ты мне нравишься. И, чего Тозиер точно никогда не предвидел, так это того, что Эдди расскажет ему о своих чувствах первым. Стоило признать, Каспбрак всегда был в разы смелее его. – Ты мне тоже нравишься, – признался Ричи едва слышно. А потом добавил. – С десяти лет. – Не, – Эдди хмыкнул, – в десять ты был стремным. В каждом предложении говорил «титьки», «член» или «трахаться». А сейчас уже, вроде, ничего. Ну, или это я к тебе привык. Ричи засмеялся: – Скорее второе. – И, кстати, – Каспбрак весьма болезненно ткнул его пальцем в ребра. – Ты же не думаешь, что я так просто прощу тебя за вчерашнее! – А что было вчера? – поежился Тозиер. Если Эдди положительно отнесся к тому, что Ричи ему дрочил по ночам, то сложно было представить, что же могло его разозлить. – Ничего! – выдохнул Эдди разъяренно. – В том то и дело, что ничего. Ты не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы уговорить мать оставить меня у вас дома, я ведь уже столько времени ждал подходящего случая, чтобы вновь оказаться с тобой вдвоем. Я предвкушал что-то крышесносное, как тогда у меня. И что? И, ничего, блин, Ричи, ты вчера не сделал. Просто уснул и упустил целую одну ночь, которую мы могли бы быть друг к другу ближе! – Я же не знал, – пробормотал Тозиер сконфуженно. – Надо было сказать тебе сразу, что я не сплю, но, пока мы были не одни, это было как-то неловко, – вздохнул Эдди. – Но я рад, что сказал сейчас. Ричи в ответ прижался губами к его мягким, вкусно пахнущим апельсиновым шампунем, волосам на макушке. – Знаешь, я хочу спать, – медленно пробормотал Эдди, а потом добавил, заметив, как у Ричи заблестели глаза. – Правда, сейчас просто спать. Схожу только отмоюсь от спермы, а то твоя майка не очень-то помогла. Пока Эдди был в ванной, Тозиер, счастливо улыбаясь, разметался по кровати: ему еще никогда не было так хорошо. Он даже не был уверен, что сможет уснуть после всех этих нервных потрясений: Каспбрак впервые его поцеловал и ласкал его член, а еще выяснилось, что ему нравится Ричи и, если подумать, наверное, он не против, чтобы они стали парой. Надо будет его обязательно об этом спросить. Все его тело, казалось, до сих пор помнило, как и где горячие пальцы Эдди касались его. Было так хорошо, каждая его клеточка ощущала такое томное блаженство, что Ричи хотелось смеяться и плакать одновременно. И, уж точно хотелось, поцеловать Эдди и уснуть, прижимая его к себе. – Твои родители просто капец какие странные! – с этими словами Каспбрак вернулся через несколько минут, плотно прикрывая дверь в комнату. Он подошел к кровати и, плюхнувшись на краешек, кинул что-то небольшое и блестящее Ричи на грудь. – Твой отец торчал в коридоре, когда я вышел из душа. И такой: «Я думал, это Ричард. Ну, ладно» и, блин, протянул мне презерватив! – О, Боже, – Тозиер заржал, поднимая вверх и разглядывая то, что Эдди принес – это, и правда, была упаковка с презервативом. – Ты был прав, – устало застонав, Эдди упал на свою подушку. – Кажется, им реально плевать на то, гей ты или нет, пока ты предохраняешься. – Все равно не хочу выходить теперь из комнаты, – Ричи, почему-то, было совсем не страшно, но очень и очень смешно. Он, конечно, всерьез никогда не думал совершать перед родителями каминг-аут, но ни на секунду не сомневался при этом, что отреагируют они предсказуемо равнодушно. Наверное, поэтому они с Эдди не особо-то тихо вели себя все это время, несмотря на то, что спальня родителей была на этом же этаже. – Вдруг, он еще там. – Нет уж, иди и скажи, что презервативы нам пока не нужны, – буркнул Каспбрак упрямо. – А то он, поди, думает о нас невесть что! – Ты уверен, что не нужны? – Ричи перекатился на сторону Эдди и навис над ним, опираясь на одну руку. Черт, он готов был зайти сколь угодно далеко, если дело касалось его отношений с Эдди. – Не сегодня, – и, судя по расширившимся зрачкам парня, тот был, в целом, не против. – У нас еще пять ночей впереди, – он нежно улыбнулся, а потом чуть неловко добавил. – Да и вся жизнь. Вместо ответа, Тозиер коротко поцеловал Эдди в мягкую, смущенно горячую щеку. – Мы же будем встречаться, да? – он постарался спросить об этом как бы между делом, вставая с постели и не глядя Эдди в глаза, чтобы не выдать того, как жутко он боялся отказа. – Разве мы уже не встречаемся? – уточнил Каспбрак недоуменно. – Ну, да, – Ричи просиял. – Конечно, если ты хочешь. – Эй, – Эдди мимолетно коснулся его бедра, – ты мне, правда, нравишься. Не сомневайся в этом. …Когда Тозиер, коротко объяснившись в коридоре с отцом (– Все в порядке, сын? – Да, спасибо за поддержку – вот как это выглядело), вернулся из душа, Эдди уже мирно спал. Нет, сейчас, действительно, спал. И как, черт возьми, Ричи не замечал раньше того, что он притворяется? Тревожить Ричи его не хотел, но парень сам пододвинулся поближе, стоило Тозиеру забраться под одеяло – теперь он мог прижать Эдди к себе, совершенно не боясь быть обнаруженным. Что радовало, у них впереди было еще целых пять ночей. Да и вся жизнь.