Пока Эдди спит...

Был самый разгар летних каникул. Обычно на каникулах Ричи старался как можно больше времени тусоваться на улице, но сегодня день выдался, откровенно говоря, дерьмовым: кто-то уехал к родственникам, кого-то родители отправили в летний лагерь, у Эдди вот дома тоже были какие-то заморочки, объяснять которые он не пожелал. Отчеканил только: «Я не пойду с тобой сегодня гулять, Тозиер!» и бросил трубку, когда Ричи набрал его номер этим утром. Изменилось ли что-нибудь в их отношениях с той ночи? Черта с два! Это было и хорошо, ведь они не перестали дружить, и плохо тоже, потому что Тозиеру страсть как хотелось как-нибудь, наконец, объясниться Эдди в своих чувствах. Но – как, он придумать не мог. Вот бы им снова остаться вместе на всю ночь, – мечтал Ричи. И больше бы своего шанса он не упустил. Поговорил бы с Эдди, честно, в этот раз не струсил бы, рассказал, как в него уже несколько лет влюблен. Тут ведь, как и с любым вопросом, пятьдесят на пятьдесят: после этих слов, Эдди либо пошлет его, либо нет. А пятьдесят процентов, Тозиер знал, шанс довольно хороший. Но, как оказалось, не то что остаться на ночь, Каспбрак даже гулять с ним не захотел. Ричи в унынии слонялся по дому, мозоля глаза отцу, у которого сегодня был выходной и теперь он, не смотря на хорошую погоду, прятался в доме от Мэгги Тозиер, матери Ричи, оккупировавшей на весь день их задний двор с бассейном. Ричи нарвался уже на пятое раздраженное: «Ты весь день торчать дома собрался, что ли? Посмотри, какая погода! Иди, погуляй!», когда в прихожей зазвонил телефон. – Я возьму, – отозвался Ричи. В конце концов, даже если это просто телефонные опросы, можно будет здорово поразвлечься, отвечая пошлыми шуточками, и так хоть немного скрасить свой день. – Тозиер, кто-нибудь из твоих родителей дома? – это был Эдди и он даже не поздоровался. – Да? – ответил Ричи неуверенно. Зачем Эдди мог понадобиться кто-то из его родителей, он просто ума не мог приложить. – Отец дома. – Позови к телефону. Моя мама хочет с ним поговорить. – Блин, зачем? – Тозиер аж похолодел. Неужели, Соня все же узнала о том, что он делал тогда ночью, когда оставался у них в гостях, и теперь запретит им с Эдди видеться раз и навсегда. – Потом объясню, – прошипел Эдди раздраженно. – Зови скорее, пока мама не передумала. Ну, наверное, если бы Соня решила запретить им раз и навсегда видеться, она бы не передумала насчет этого так скоро, верно? Может, дело было все же не в этом? Скрепя сердце, он был вынужден крикнуть: – Пап, подойди к телефону! Тут миссис Каспбрак хочет с тобой поговорить! – Кто это такая? – отец высунулся из столовой. – Мама Эдди. – А он – кто такой? – Мой друг – Эдди! – Ричи держал трубку на расстоянии вытянутой руки, протягивая ее отцу, но даже так слышал, как Эдди в трубке рассерженно сопел. – Да я тебе сто раз про него рассказывал. Возьми уже трубку, а! Даже если за этим разговором должна была последовать его экзекуция, Ричи хотел, чтобы все произошло поскорее. – Что ты опять натворил? – Уэнтворт все еще выглядел недовольным, но все же направился в его сторону, кажется, ни на секунду не отрываясь от читаемой газеты. – Не знаю, – Ричи пожал плечами, а потом, под грозным взглядом отца, вынужден был добавить. – Ну, правда, не знаю! Поговори с ней – тогда узнаем оба. Тозиер-старший шумно вздохнул, но трубку из рук сына все же принял. Ричи, хоть убей, хотел бы услышать, что говорила отцу Соня, но, увы, тот прижимал трубку к уху слишком плотно. А по его отрывочным ответам он никак не мог понять, о чем они могут говорить. Звучали эти ответы примерно так: – Да. … Допустим. … И что? … Допустим. … Сколько ему, говорите, лет? … И он здоров? Я имею в виду, умственно… Нет, я не хамлю! Моему сыну тоже пятнадцать и он в состоянии позаботиться о себе сам! Тут Ричи и вовсе перестал понимать, о чем может идти речь. Но, вроде, не особо похоже было на то, что Соня все узнала и решила его прикончить. – Слушайте, – тут Уэнтворт явно перебил миссис Каспбрак, – я разрешил, что от меня еще требуется? … Нет, Вы меня послушайте: ему пятнадцать лет! Я не буду кормить его с ложечки! К тому же, это друг Ричарда. Если у Вас есть какие-то особые требования, можете передать их ему: он вполне ответственный и, думаю, справится с ними. Отец считал его вполне ответственным – это было в новинку. И Ричи все еще совсем не понимал, что, в конце концов, происходит. – Да хоть сейчас! – тем временем, отец, казалось, начал выходить из себя. – Все, передаю телефон Ричи, остальное скажете ему, – и, протянув трубку сыну и кивнув на нее, покрутил пальцем у виска. Ричи, прыснув, кивнул, а потом серьезно выдохнул: – Слушаю Вас, миссис Кей. – Если бы все эти обстоятельства меня не вынудили, я никогда, слышишь, никогда не оставила бы своего сына в твоем доме на целую неделю! – тут же выпалила Соня в ответ. – Да что там на неделю! Я и на час бы не доверила его твоей семье! Какие уж обстоятельства вынуждали Соню пойти на такое, Ричи не знал, но, что? Эдди будет гостить у него неделю? Это что же, сон? – Конечно, – он не знал, что тут еще можно сказать, чтобы миссис Каспбрак не разозлилась и не передумала. – Если твой отец за своим-то сыном углядеть не может, то как я могу доверить ему моего? – продолжала ругаться Соня тем временем. – Но больше оставить Эдди решительно не с кем. Денбро, конечно, люди получше, чем твои родители, но им совсем некогда сейчас возиться с Эдди после того, как они потеряли младшего сына. – Все так, мэм, – Ричи знал мать Эдди так давно, что уже совсем перестал обижаться на ее постоянные выпады в адрес его родителей. С ней вообще лучше было во всем соглашаться: тогда ее речь становилась чуть менее многословной. – Значит так, Ричард, слушай меня внимательно… – тон Сони стал максимально назидательным и, Тозиер знал – сейчас последует список того, что можно и чего нельзя делать Эдди, что ему можно есть и пить, во сколько он принимает таблетки, во сколько ложится спать и встает. Все это он выслушивал бессчетное количество раз (ведь весь этот список проговаривался, даже когда Эдди просто выходил погулять) и, миссис Каспбрак могла бы быть уже уверена в этом, знал наизусть. – Хорошо, миссис Кей, – ответил Ричи, когда в разговоре возникла пауза. – Может, Вам стоит написать для меня инструкцию? А то мне так все не упомнить. – Думаешь, у меня есть время возиться с писаниной? – тут же взвилась Соня. – Впрочем, да, пожалуй, я все запишу, чтобы ты уж точно нигде не напортачил и не угробил моего сына за эту неделю! – Отличная идея, мэм, – поддержал ее Тозиер бодро. – Я, правда, плохо понимаю Ваш почерк. Напишете все печатными буквами? Пожалуйста! Надеюсь, Вы не торопитесь. А то, если торопитесь, Вам лучше сесть писать прямо сейчас. И дайте трубку Эдди, очень Вас прошу, хочу узнать как у него дела, – окончательно заболтал женщину Ричи. Следующее, что он услышал в трубке, было недовольное: – Написать инструкцию, Тозиер, серьезно? – голосом Эдди. – Спасибо бы лучше сказал! – возмутился Ричи в ответ. – Я спас тебя от нее, как минимум на час. Ну, или как быстро можно записать все, что она сказала, печатными буквами? – Печатными? Тозиер, ну ты и хуйло, – пробормотал Эдди вполголоса, но, Ричи готов был поклясться, что при этом он беззастенчиво ржал. – Объясни мне лучше, что, блин, такого случилось, что ты будешь жить у меня целую неделю? «А еще, – добавил он про себя. – Почему ты не рассказал обо всем заранее, а то я тут чуть не сдох, гадая, утопить твоя мать меня хочет, повесить или четвертовать!». – Случилась тетя Нэнси из Аризоны, – протянул Каспбрак со вздохом. – Попала в аварию и, вроде как, при смерти. Это мамина кузина, они типа дружили в детстве, и теперь она хочет ее повидать. – Сочувствую, – наверное, стоило в данной ситуации посочувствовать, хоть Ричи и слышал об этой тете Нэнси впервые. – Аризона – это далеко, – заметил он затем философски, потому что больше не знал о чем тут еще можно сказать. – Другой конец страны. – Вот именно, блин, – Эдди сказал это таким голосом, словно этим все объяснялось. – А я не летаю на самолетах. Меня даже в машине-то укачивает, ты же знаешь. Так что мама полетит одна. Она сначала совсем было отказалась к ней лететь, но я ее убедил, что за неделю со мной ничего не случится. И что у тебя дома за мной могут присмотреть. Она, конечно, не поверила. Но согласилась. Прикинь! Я, если честно, в шоке. Видимо, она действительно любит эту тетю Нэнси. – Ты в порядке? – поинтересовался Ричи осторожно. – В смысле, твоя тетя умирает. Наверное, тебе тяжело сейчас. – Ой, да я нахрен не знаю, кто она такая! – фыркнул Эдди в ответ. – Ни разу не видел и даже открыток от нее не получал. Так что, со мной все окей. Маме, конечно, грустно, но, черт, она оставила меня одного на целую неделю, Ричи! Это же отпад! – Это точно, – Тозиер засмеялся за ним вслед. – И когда тебя ждать? – По твоей милости, только тогда, когда мама закончит писать эту тупую инструкцию! У нее самолет сегодня вечером, но она уже все собрала. Так что, допишет, и мы приедем. Эй, Ричи, – казалось, Эдди едва держал себя в руках, чтобы не начать вопить от радости прямо в обществе скорбящей матери. – Ты ни за что не отправишь меня спать в половине одиннадцатого, понял? – Это мы еще посмотрим! Тозиер чувствовал себя бесконечно счастливым. Передача Эдди из рук миссис Каспбрак в руки мистера Тозиера чуть было не обернулась вселенской катастрофой. Разумеется, Ричи предупредил отца, что ему, пропуская сказанное мимо ушей, просто нужно со всем соглашаться и тогда все будет хорошо, но тот выдержал вести себя подобным образом только пару минут. А потом додумался спросить, не опоздает ли Соня на самолет, если не отъедет от их дома немедленно. Разумеется, все это обернулось горячей перепалкой. Миссис Каспбрак несколько раз заявила, что никуда она не полетит и Эдди в доме Тозиеров ни за что не оставит. Ричи с Эдди на пару уговаривали ее смилостивиться и клялись вести себя хорошо, даже из дома не выходить дальше заднего двора, лишь бы она, наконец, сменила гнев на милость. А Уэнтворт ежеминутно ворчал, говорил, что ему не место в этом разговоре, да еще и неуместно шутил – в общем, вел себя в точности как его сын обычно. Наконец, тянуть с отъездом и дальше Соня не могла – ей еще нужно было добраться до аэропорта, который был аж в Огасте, что было далеко не ближним светом. Еще раз, со слезами на глазах, проговорив сыну все свои наставления и пообещав звонить ему каждый вечер, Соня вручила Ричи инструкцию, расписанную на трех листах и, сузив глаза, предупредила: – Если, когда я вернусь, увижу на Эдди хоть царапину, тебе не поздоровится, Ричард. – Эй, полегче, – мистер Тозиер защитным жестом приобнял Ричи. – Вы все же с моим сыном разговариваете! – Не с Вами же мне разговаривать, – парировала Соня, а потом пробурчала в сторону. – Сам сказал, что ответственным за Эдди будет Ричард, а теперь еще говорит мне что-то. – Боже, – пробормотал Уэнтворт, когда машина миссис Каспбрак отъехала от их дома. – Какая же сводящая с ума женщина твоя мать, Эдди. Во всех смыслах. И как ты с ней живешь? Эдди пожал плечами. Он выглядел немного растерянным: в конце концов, его впервые оставили одного на столь долгое время, и теперь он явно не знал, что делать со всей свалившейся на него свободой. Ричи решил развеять его сомнения: – Идем ко мне, разберем твои вещи, – и решительно подхватил чемодан парня. – А ведь знаешь, я вспомнил Эдди, да, – мистер Тозиер задумчиво остановился, пропуская мальчишек на крыльцо. – У тебя еще его фотография в комнате стоит, верно? – Пап! – Ричи отчаянно покраснел: ему показалось, что это прозвучало так, словно он, как какой-то одержимый фанатик, хранит фото Эдди на прикроватной тумбочке. Это, конечно, было предположением не далеким от истины, но знать об этом никому не следовало. – Не его, а наша с ним общая! Потому что мы – лучшие друзья. – А я как сказал? Ричи только отмахнулся. – А ты бы поставил нашу с тобой фотку у себя в комнате, если бы она у тебя была? – решил поинтересоваться Тозиер, пока они поднимались на второй этаж, стараясь скрыть покрасневшие от смущения щеки отросшими за лето, растрепанными волосами. – Ту, где мы после футбольного матча, что ли? – уточнил Эдди и, дождавшись согласного кивка, фыркнул. – Она у меня на стене висит, дурень. – Чего-то никогда не видел. Где? – войдя в комнату, Ричи повернулся к парню спиной. Внутри просто пожар полыхал от того, что Каспбрак признался, что тоже хранит их совместные фотографии. – Там, где фотки семьи: вдоль лестницы. Наверное, после таких слов и умирать уже было не страшно. …Днем они позанимались всем, чем только можно: посмотрели «Закусочную на колесах» с Джеки Чаном, поиграли в приставку, до умопомрачения наелись сырными шариками – в общем, переделали все то, что мать Эдди обычно делать запрещала. После довольно неловкого ужина с родителями Ричи, они вновь поднялись в его комнату. Ради приличия Тозиер должен был предложить Эдди ночевать в гостевой спальне – все же, в их доме хватало места, и отказать гостю в собственной комнате было бы невежливо. Но Эдди после подобного вопроса воззрился на него недоуменно. – Ты совсем, что ли? В чем смысл совместной ночевки, если мы будем спать в разных комнатах? Не через стену же нам перекрикиваться. – Если что, я могу лечь на полу, – серьезно, Ричи был столь благороден, что предоставил для Эдди все пути к отступлению. Но тот лишь отмахнулся: – Да не важно, не в первый раз уже с тобой в одной кровати спать. Тозиер, как мог, старался скрыть довольную улыбку. После звонка миссис Каспбрак, которая благополучно долетела, разместилась и теперь могла чуть ли не час расспрашивать Эдди о том, хорошо ли с ним обращаются, что он сегодня ел и как он себя чувствует, мальчишки еще немного посмотрели вечерние шоу, старательно пересидев отметку в половину одиннадцатого, когда Эдди, по мнению Сони, надо было ложиться спать, а потом, лениво переговариваясь, начали готовиться ко сну. – Знаешь, твои родители такие странные. – Каспбрак только что вернулся из ванной, уже переодетый в свой пижамный комплект, и старательно взбивал подушку. – Сейчас столкнулся с твоей матерью в коридоре: кажется, она забыла, что за ужином ты сказал, что я останусь у вас на неделю, потому что очень удивилась, когда меня увидела. Ричи в ответ только рукой махнул: – Думаешь, она меня слушала? Она не слышит ничего, что не касается ее лично. С отцом то же самое, только он игнорирует все, кроме слов о своей работе. – Ну, он хотя бы вспомнил, кто я такой, – Эдди фыркнул. – И про фотографию. – Еще бы он не вспомнил! Ведь это он водил нас на тот матч, – Ричи, уже тоже в пижаме и шортах, решительно запрыгнул на кровать со своей стороны и тут же нырнул под одеяло. Стоило признать, что у двуспальных кроватей был огромный минус – если ты спал на ней не один, то вы оказывались со вторым человеком буквально на разных концах вселенной и нечаянно коснуться друг друга во сне, казалось, не представлялось возможным. Эдди тоже уютно устроился под одеялом, повернувшись к Ричи лицом. – Мы с тобой прям как муж и жена, – расплылся Тозиер в довольной улыбке. Но потом постарался сделать лицо чуть менее довольным и чуть более насмешливым. Эдди недовольно сдвинул брови: – С чего это? – Постоянно спим вместе. – Всего-то третий раз, – Эдди фыркнул. – И мы с тобой не женаты. – Разве? – деланно удивился Ричи. – Что-то не припомню, чтобы ты делал мне предложение, – ответил Каспбрак в том же тоне. Кажется, он решил принять правила игры. – Ах, прости, совсем забыл! – сам не зная, что на него нашло, Ричи выбрался из-под одеяла и неуклюже встал на одно колено прямо на кровати. – Выходи за меня, Эдс? Сердце бешено забилось в предвкушении того, что Каспбрак сейчас сделает и скажет. Ричи ставил на то, что точным движением ноги выпнет его из кровати. Эдди выглядел смущенным: – Можешь не стараться и не бежать за кольцом. Тозиер ощутил, как все тело объяла мелкая дрожь. Он поспешил обратно лечь, пока его крайне нервное состояние не стало заметным. Эдди тем временем продолжал: – Даже если я соглашусь сейчас, тебе придется все это повторять снова в двадцать один год. Так что не траться, – кажется, его голос тоже звучал немного нервно. – И ты вообще в курсе, что предложение делают тем, с кем прежде состоят в отношениях, да? – Да, – Ричи чуть-чуть поник, однако, сдаваться не собирался. – А мы не состоим, – Эдди, как ножом по сердцу, решил подчеркнуть очевидное. – Не состоим, – эхом отозвался Тозиер. Было как-то тоскливо, но, вместе с тем, хорошо, что они с Эдди в принципе обсуждали это. – А еще мы оба парни, так что это в принципе невозможно, – припечатал его Каспбрак. Но Ричи, как ни странно, оживился. На случай разговора с кем-нибудь о геях, он уже долгие годы готовил веские аргументы. – Ну, почему это? Ты ведь знаешь Моррисона? Копа с Лайм-стрит. Он ведь уже хрен знает сколько лет живет с мистером Ридом. Думаю, они счастливы. – Да, знаю, – отозвался Эдди как-то отрешенно. Ричи решил поднажать: – Ну, они вполне ничего такие. Хорошие. – Знаю, – вновь отозвался Каспбрак блекло. – Слушай, мне неловко, но я хочу тебе кое о чем рассказать, окей? Ричи решительно кивнул, хоть внутри все и похолодело. Он очень надеялся, что какой-нибудь мужчина не домогался Эдди в детстве, и теперь у него не было моральной травмы. Это бы навсегда поставило крест на их возможных отношениях. – Помню, мне было лет шесть, и я как-то потерялся, как раз заехал на велике на Лайм-стрит, и мистер Рид проводил меня домой. – Эдди на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. «Я убью тебя, мистер Рид, если ты хоть пальцем тронул Эдди», – мысленно поклялся Тозиер тем временем. – В общем, я повел себя, как мудак! Он был добр со мной и заботливо довел до самого крыльца, дождался даже, пока мать выйдет, чтобы передать меня ей. А она начала на него орать, – Эдди сконфуженно потупился, и Ричи срочно захотелось его обнять. – Мол, он пристает к маленьким мальчикам. А он смотрел ей прямо в глаза и спокойно так, не повышая голоса, объяснял, что быть геем и педофилом это не одно и то же. Но она продолжала орать, ругала его последними словами, ужас просто. А я стоял рядом с ней и ничего не делал, хотя знал, что он вовсе не приставал ко мне и что он хороший человек, – парень прикрыл лицо руками. – До сих пор стыдно перед ним за тот случай. – Да брось, – осмелев, Ричи чуть пододвинулся к Эдди и похлопал его по плечу. – Тебе же тогда было всего шесть! Я не думаю, что мистер Рид обиделся на ребенка. Каспбрак не отвечал, но и руку Ричи с плеча не скидывал. Немного помолчали. Тозиер метался между желанием продолжить тему и тем, чтобы навсегда ее закрыть: говорить о геях с парнем, который тебе нравится, но про которого ты не знаешь, нравишься ли ты ему, было темой очень рискованной. Эдди лежал все также молча и пряча лицо в ладонях, и Ричи все же решился: – У Лейси из девятого класса две матери, ты знал? – дождавшись от Каспбрака едва заметного отрицательного покачивания головой, он продолжил. – И мамин парикмахер тоже гей. Рафаэль его зовут или как-то так. Мать очень любит за столом пересказывать его любовные похождения. – А она нормально относится к… Ну, знаешь, к геям? – Эдди, наконец, убрал руки от лица, и тогда уж Тозиеру пришлось отодвинуться обратно на свою половину кровати, иначе это было бы слишком неловко. – Думаю, да. В общем-то, ей плевать. Как и на все вокруг, ты же знаешь. Спорим, если я за завтраком утром скажу, что я гей, родители ответят типа: «Вот как, Ричи? Ну, ладно. Передай, пожалуйста, соль». Эдди улыбнулся, но потом вновь помрачнел: – Моя мать вот ненавидит геев. – А ты? – не удержался Ричи от вопроса и затаил дыхание. Каспбрак ненадолго задумался: – Я – нет. Не знаю. Это ведь не так важно, правда? Два мужчины живут вместе или мужчина и женщина. Типа… Какая разница, да? Тозиер счастливо улыбнулся: – Ага. Я тоже так думаю. – Хорошо, – отозвался Эдди как-то тихо. – Может, будем спать? Я уже хочу спать, пожалуй. – Да, давай, – согласился Ричи тут же. У него просто уже не было сил на подобные разговоры. Он утешал себя тем, что хоть и не признался Эдди в своих чувствах, как хотел, но все же выяснил, что тот в принципе не против однополых отношений. А вообще у них еще шесть ночей было впереди – успеется. Не прошло и пары минут, после того, как они пожелали друг другу добрых снов, как Эдди расслабленно засопел, раскинувшись на своей половине кровати. Ричи еще долго смотрел на него, разглядывал такие до боли знакомые и нежно любимые черты. Нет уж, сегодня, после всех этих разговоров, он и пальцем к Эдди не притронется – это было бы слишком рискованно сейчас, когда он почти сказал парню, что к нему не равнодушен. Заставив себя закрыть глаза, Тозиер вскоре почувствовал, что засыпает. А на границе между сном и явью вдруг ощутил, как Эдди кладет свою руку на его грудь. Парень еще вяло подумал о том, что ведь действительно можно случайно обнять другого человека во сне – теперь у него было стопроцентное подтверждение, а в следующее мгновение его сознание окончательно отключилось.