Последний глоток свежего воздуха

***

OneRepublic — apologize

      Это был первый день оставшейся жизни с Гарри/без Гарри.       Это был просто первый день.       Я думала, что легко смогу пережить его появление и весь тот хаос в моей голове, который он принёс, но вот она я — девушка, которая говорила, что больше никогда не будет слушать, как лживые слова с лёгкостью покидают его грязный рот — прогуливается по ночному городу с Гарри так, словно он никогда не разочаровывал меня. — Я много думал о том, что произошло, Эми, — тихо говорит он, когда мы останавливаемся на мосту.       Прыгнуть в воду сейчас было бы не такой плохой идеей. — Всё это время я переживал за тебя и не мог найти себе место. Я знаю, что ты никогда не простишь то, что я сделал, но я солгу, если скажу, что не поступил бы так снова.       И я знаю, что хотя бы сейчас он говорит правду. Вот так легко он признаётся в том, что ничего не понял и обманул бы меня снова. Я думаю: а сколько раз Гарри обманывал меня до этого? Может, он и не любил меня вовсе? Может, он просто ждал, когда встретит кого-то получше? — Спасибо за честность, — саркастично произношу я и закатываю глаза. Сумерки уверенно надвигаются на город, и в этом всём я нахожу нечто прекрасное, что-то, о чём не задумывалась раннее: этот день — уже практически воспоминание и он больше никогда не повторится. — Знаешь, Гарри, иногда мне кажется, что я потеряла человека, о присутствии которого даже не знала. То есть, я не о тебе, когда мы перестали разговаривать, — Стайлс смотрит на меня с широко распахнутыми глазами, но я уже знаю, что это моё последнее откровение с ним. — В глубине души я всегда знала, что рано или поздно мы снова найдём путь к друг другу.       И это правда.       После всего того, что между нами было, наверное, невозможно забыть друг друга. Гарри всегда говорил, что я — любовь всей его жизни, но для меня он теперь хорошо выученный урок, ведь я знаю, какого мужчину рядом с собой видеть точно не хочу. — Жизнь удивительная штука, Эми, — слегка улыбаясь, парень отводит взгляд и смотрит вниз. — Я искренне верю, что мы созданы друг для друга, но просто не можем быть вместе, потому что у Бога на нас другие планы.       Не сдерживаясь, я ухмыляюсь.       Конечно. Гарри маскирует ложь под благое дело, а судьбу называет замыслом Бога, ведь что может сказать в своё оправдание тот, кто предал? — Я так не думаю, — парирую я. — Просто ты предавал, лгал, вёл себя, как мудак и говорил, что любишь меня, но всё равно причинял боль. — Мне жаль, Эми…       Гарри пытается коснуться моей руки, но я убираю её, прежде чем он успевает что-то понять. Теперь его прикосновения ничего не значат для меня. «Но ты всё равно согласилась на встречу с ним, идиотка» — голос в моей голове не замолкает.       Телефон вибрирует в его кармане, и парень извиняется, прежде чем отойти на пару метров. Гарри разговаривает около минуты и когда он возвращается ко мне, я вижу его взволнованный взгляд. — У Зейна проблемы в одном баре, — просто говорит он и качает головой. — Мы можем заехать сначала за ним, а потом я отвезу тебя домой. Хорошо?       Я точно знаю, что не хочу видеть Зейна снова. — Хорошо.       Уже в машине Гарри тихо включает радио и к счастью это абсолютно нейтральная песня, которая ничего не значит для меня. Я рассматриваю Стайлса с детской наивностью, присущей тем, кому ещё не разбивали сердце — я научилась с этим жить и игнорировать приступы боли. Огни большого города отражаются на его красивом лице и иногда он забавно щурится. Гарри сосредоточен лишь на дороге, и я уверена, что он переживает за Зейна, ведь они действительно были близки.       Здания, машины и люди проносятся мимо нас, и в какой-то момент я забываю о том, что нас с Гарри больше нет. Я больше не могу написать ему, потому что мне скучно, а он больше не может скинуть мне своё дурацкое селфи. «Нас» больше нет, и я задумываюсь, как давно «нас» не существует. — Почти приехали, — будто для себя говорит шатен, и я киваю.       Я не хочу, чтобы Гарри отвозил меня домой, поэтому пишу единственному человеку, общение с которым приносит мне сейчас радость. Раньше, когда мы были парой, Стайлс всегда заглядывал ко мне в телефон, потому что ему было интересно.       Теперь этого нет.       Я пишу Алексу сообщение с просьбой забрать меня, обещая всё рассказать при встрече. — Я убью его, — мы синхронно выходим из машины, и поток холодного воздуха настигает меня. — Подожди тут.       Глаза начинают слезиться, а волосы путаются. Я точно знаю, что мой внешний вид сейчас оставляет желать лучшего, но это не в моих силах. С грустной улыбкой я смотрю на дверь, в которую пять минут назад зашёл Гарри. В моей голове почти порядок и нет привычных мыслей о том, что Стайлс — моя боль. Я предвкушаю встречу с другим парнем. С тем, кто уважает и ценит меня, кто видит во мне личность и действительно слушает, а не просто делает вид. — Прости, что так долго.       Гарри держит Зейна за талию, пока тот кое-как передвигает ногами.       Долгое время я убеждала себя, что всё ещё люблю Гарри, но какое-то время это не так. И, возможно, я уже давно не люблю его, но понадобилось много литров алкоголя и бессонных ночей, чтобы осознать это. Я была в «околокоме», пока Стайлс веселился, но теперь, кажется, ему не так весело.       И мне искренне жаль, что он всё ещё держится за меня. — Всё в порядке.       Я помогаю Гарри посадить Малика на заднее сиденье, когда вижу знакомый белый автомобиль на противоположной стороне дороги. — За мной приехали, — констатирую факт я, смотря шатену в глаза. — Кто это? — Мой хороший друг, — уверенно произношу я, когда замечаю сомнения в зелёных глазах Гарри.       Стайлс мнётся, будто хочет что-то сказать, и я даже боюсь представить, какие слова вертятся на его языке. — Прости, что предал тебя, Эми.       Я слышу, что он говорит, но по какой-то причине не могу издать и звука. — Мне жаль.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, я говорю: — Слишком поздно просить прощения, Гарри, слишком поздно.       Моя любовь к нему была ярко-красного цвета, но теперь она окрасилась в холодные тона. И переходя дорогу я точно знаю, что Гарри не смотрит мне вслед, ведь только что мы действительно попрощались, как полагается. Всю сознательную жизнь я думала, что прощание — это всегда конец и видела в этом нечто романтичное, то, что было навязано красивыми фильмами и песнями. В реальной жизни прощание — это практически маленькая смерть. — Эй, ты в порядке? — Алекс выскакивает из машины и накидывает мне на плечи свою куртку. — Как ты здесь оказалась, Эми? — Просто поехали.       Сгустившиеся тучи над головой напоминают о том, что боль — это лишь на время и когда я делаю последний глоток свежего воздуха, прежде чем сесть в машину, клянусь, я слышу песню, которая теперь значит для меня всё:

Я повисла на верёвке футах в десяти от земли. Я слышу, что ты говоришь, но не могу издать и звука. Ты говоришь, что я тебе нужна, а потом бросаешь и обрезаешь веревку, но подожди, ты говоришь, что тебе жаль, но ты не думал, что я обернусь и скажу, что слишком поздно просить прощения, слишком поздно…