Опасная связь

      «Мы просто поговорим…» — подумала про себя Агата.       Разговор в деловой обстановке совершенно не принуждал её к чему-то и не обязывал в ту же минуту таять лужицей перед Александром. Хотя это стало гораздо труднее, когда он снял с себя темный пиджак и закатал рукава рубашки, оголяя удивительно привлекательные предплечья.       Девушка поневоле засмотрелась на его мускулистые плечи и спину, немного напряженные под белой тканью деловой рубашки. Вены на руках Александра всегда были видны, но сейчас, когда рукава были вздернуты до локтей, они особенно привлекали внимание и манили прикоснуться к ним, провести пальцами, как по дорожкам…       — Агата, — окликнул её Нильсен, садясь на свое место прямо напротив девушки. В его кабинете Харрис чувствовала себя немного неловко, потому что отовсюду на неё давила атмосфера властности и серьезности: помещение было в черно-серых тонах, с металлическими блестящими полками, темным кожаным диваном и множеством наград и благодарственных писем, развешанных повсюду. — Беседа будет откровенной. Не струсишь? Ты все еще можешь уйти.       Девушка усмехнулась. Александр снова стал показательным джентльменом, предупреждающим, что будет говорить с девушкой явно не о своих спортивных достижениях или о погоде. Ох, знала бы тетушка Харрис, чем собирается заниматься её благоразумная племянница…       — Начинайте, мистер Нильсен. Надеюсь, вы не во всех делах так нерасторопны, — Агата изобразила на лице вселенскую невозмутимость, хотя внутри все горело же от собственных слов. Но сейчас ей захотелось сыграть именно роль соблазнительницы без укрепившихся моральных устоев, поэтому она выдала первую же дерзость, пришедшую ей на ум.       Александр в точности повторил её выражение лица — хотя у него оно, скорее всего, удалось даже лучше — снова начиная свои игры по провокациям и доведения до состояния вскипающего чайника.       — Уверяю, мисс Харрис, порой быть медленным очень приятно. Для всех, — слова Александра подействовали тут же, и Агата зарделась, осознавая, что решила сразиться в смущении совсем не с тем человеком.       Харрис на мгновение опустила глаза вниз, но даже этого мимолетного и секундного действия хватило для Нильсена, чтобы понять, что он снова попал в самую точку и исполнил свою цель. На его лице появилась победоносная ухмылка, но Александр решил скрыть её. Он же был с Агатой, достаточно вспыльчивой и умеющей делать выводы на основании мелких деталей.       — И что ты хотел обсудить? — Агата наконец взяла себя в руки. — Мне кажется, говорить тут особо не о чем…       — Как раз-таки обсуждать нам надо много чего, — прервал её Александр. — Да, ты можешь назвать меня уродом, но именно я подсунул через Фэй тебе ту книгу, — глаза Агаты вспыхнули недобрым огнем снова. — Но это была разведывательная операция.       — Решил поиграть в шпионов? — прищурившись, спросила Агата.       — Почти… — Нильсен пожал плечами. — И ведь не зря.       На его до этого момента холодном лице расцвела многообещающая улыбка.       — Ты хочешь заниматься со мной…этим? — осторожно задала вопрос Харрис.       На лице Нильсена отразилось непонимание, но пытливый и застенчивый взгляд девушки сразу дал ему понять, о чем пыталась сообщить ему русоволосая, обходя шифровками весьма простое слово. Простое для всех, но не для неё.       — Доминированием? — подсказал ей Александр, и Агата кивнула, чувствуя приливающую кровь к щекам. — Знаешь, мне страшно представить, что ты будешь испытывать при наших встречах, когда даже при невинных разговорах готова упасть в обморок.       — Поверь, я смогу справиться со своим стеснением, — гордо ответила Агата, вызвав очередную усмешку Нильсена.       — Стеснение и правда будет лишним. Это не постыдное занятие, а своего рода искусство. Не только секс, а целое увлечение.       Секс… Агата при этом слове захотела поскорее сбежать, боясь, что начала заходить слишком далеко, но чудом удержалась, вцепившись пальцами в сидушку стула.       — Ты так много знаешь об этом. Много у тебя было… партнерш?       — Не то чтобы очень, — честно ответил Нильсен. — Я не любитель частой смены лиц. Для тебя это важно?       — Не то чтобы очень, — передразнила его девушка. Её немного задел тот факт, что она была «очередной» в списке.       — Знаешь, меня больше волнует твоя опытность в этом вопросе…       Харрис вскинула бровь. Александр не претендовал на роль её первого мужчины, потому что опыт у неё был, но его нельзя было назвать самым удачным и запоминающимся. Тем не менее именно практика подчинения вызывала у Агаты дрожь в коленках от страха перед неизведанным.       — Если ты хочешь спросить про мою девственность, то спешу огорчить, что ты не станешь у меня первым.       — Поверь, меня это ничуть не расстраивает, — расслабленно ответил Нильсен. Агата и заметить не успела, как их разговор так быстро перешел к темам девственности и сексуального опыта. Однако это было довольно-таки волнительно. — Уверен, что в некоторых твоих местах я все же буду первым.       Агата почти подпрыгнула на месте, но успела проконтролировать реакции собственного же тела, которое в последнее время отчаянно сопротивлялась разуму и следовало своим инстинктам.       — Кажется, наша прелюдия несколько затянулась. Перейдем к конкретике…       — У меня есть главное условие, — перебила его Агата. — Никто не должен знать о том, что происходит между нами…       — Как же я смею очернять честь леди слухами о связи со мной! — Нильсен поднял руки вверх, словно капитулируя. — Тем более есть четкие правила, о которых ты узнаешь потом. Для всех сторон. И неразглашение — одно из них.       Агата довольно кивнула. Слухов о связи с начальником ей как раз и не хотелось. Это же значило мгновенное вешание ярлыка «нечестного труда». Иными словами любое её достижение автоматически приравнивалось к таланту в постели. А ведь еще надо было сказать об этом Элизе… Нет, кузина точно не оставит её в живых после того, как все узнает. А она могла узнать все, чего только хотела.       — Есть еще условия? — предусмотрительно спросил Александр.       — Пока нет.       — Прекрасно. Тогда я продолжу, — Нильсен провел пальцами по краю стола, и Харрис почувствовала снова, как её тело среагировало. Она была уверена, что мужчина делал это специально, чтобы проверить, насколько Агата действительно была готова. — Ты вообще-то не выглядишь как девушка, увлекающаюся БДСМ. Поэтому я очень рисковал.       — А что, я должна, по твоему мнению, не заниматься сексом до брака?       — Из твоих уст это звучит именно так.       — Ошибаешься.       — И что же тебя удерживало от занятий этим раньше?       — Ну… — замялась Харрис.       Правду сказать было сложно. Правду того, что девушка с нескрываемой завистью смотрела на героиню фильма «Пятьдесят оттенков серого», надеялась, что встретит кого-то такого же, но боялась даже намекнуть парням, что ей хотелось бы подобного.       — Не находила подходящего человека, — созналась Агата. Это уже напоминало все какую-то исповедь…       — Сочту за комплимент. Уже который раз убеждаюсь, что не стоит формировать мнение о человеке с первого взгляда. Сначала я подумал, что ты фригидная скромница, боящаяся даже думать о чем-то подобном… Но потом я увидел тебя в наручниках, тогда, в мотеле, и понял, что хочу видеть в них тебя. Только тебя.       Агата легко улыбнулась словам Александра. Это было даже как-то…романтично. Исключая те подробности, что они нашли друг друга для БДСМ-практик.       — Кстати. Поскольку ты уже посвящена в теоретическую часть, то позволь задать такой вопрос. Как ты будешь звать меня?       Агата призадумалась. В книге приводились множества вариантов названий для доминанта, начиная с хозяина и заканчивая мастером, но все это немного коробило девушку и не давало серьезно относиться.       — Мне понравилась расстановка Верхний-Нижний.       Александр удовлетворительно кивнул.       — Прекрасно. Надеюсь, ты поняла, чтобы все было правильно, нам надо говорить. Разговор — лучший способ достигнуть удовольствия. — Дождавшись кивка в знак согласия, Нильсен продолжил. — Однако мне кажется, ты сидишь слишком далеко.       Харрис взглянула прямо в глаза Александра, явно не понимая, что он хотел сказать этим. Но когда он отодвинулся на стуле от стола и несколько раз похлопал по коленям, словно приглашая девушку, то все стало понятно.       — Садись сюда, Агата.       Эта фраза звучала не в качестве предложения или просьбы. Это был самый настоящий приказ, произнесенный тоном, который слышали работники Нильсена каждый день, когда он начинал раздавать указания подчиненным.       Агата неторопливо поднялась со своего места и осторожными шажками прошла к Александру, еле сдерживаясь, чтобы не прикусить губу. Девушка сразу поняла, что Нильсен начал их «игру», и это чертовски сильно заводило её. Харрис осторожно присела на одно из колен мужчины, стараясь не сильно утруждать его становиться её опорой. Но вдруг Александр резко обхватил её руками, развернул к себе спиной и прижал к груди, вдыхая аромат волос. Агата оцепенела от неожиданной перемены положения и замерла, не в силах даже пошевелиться, что уж можно было говорить о каком-то сопротивлении. Хотя сопротивляться явно не хотелось…       — Меня давно стало волновать, что одна из твоих привычек — это перебивать другого, Агата. Не находишь это немного невежливым? — прошептал Нильсен на ухо девушке, вызывая у неё табун мурашек. Харрис задрожала от нахлынувших ощущений.       — Если я задал вопрос, то мне бы хотелось услышать ответ, — напомнил ей Нильсен снова тем тоном, который не терпел даже никаких намеков на возражения.       — Нахожу, — ответила девушка. Её голос тоже изменился. Он звучал так, будто его обладательница роптала перед Александром, хотя внутри неё все еще шла внутренняя борьба за свободу и непослушание перед… её Верхним.       — Прекрасно. Ты понимаешь, что не должна так себя вести? — ладони Нильсена прошлись по волосам девушки, приглаживая их. Что-то в его движениях было действительно успокаивающим.       — Да, — Агата попыталась не теряться из реальности и продолжать отвечать на вопросы, хотя это становилось все сложнее и сложнее с каждой минутой, поскольку возбуждение атаковало с новой силой каждую минуту.       — Хотя ты уже нарушила это правило сегодня… Не думаешь, что будет справедливым наказать тебя? Чтобы потом снова не захотелось.       У Агаты совсем перехватило дыхание. Она читала в книжке про наказания со стороны Верхнего, и они могли быть совершенно любыми: болезненными, унизительными, сладко-страстными. И почему-то девушка была уверена, что Нильсен выберет последнее.       — Я согласна, — произнесла Харрис и поняла, что подписала себе, возможно, смертный приговор.       — Тогда жди свое первое наказание, Агата, — сказал Александр и расслабил руки.

***

      Джоэл с нескрываемым отвращением смотрел на изувеченное лицо парня-медика, которого он заприметил на самом выходе из центра чертового Нильсена. Кажется, его звали Артур. Но это больше не имело значения.       — Ты расстраиваешь меня, — на выдохе произнес итальянец. — Совсем никакой информации. Неужели ты настолько никчемен, что не знаешь даже банальных вещей?       Артур тихо всхлипнул и растер кровь, смешавшуюся с потом и слезами, по лицу, даже прикасаться к которому было уже адски больно.       — Что я могу рассказать вам? Я работаю около двух лет… Просто осматриваю посетителей центра, лечу их раны. Это же естественно… Я врач.       Джоэл хмыкнул и встал со стула, обходя его и отворачиваясь от Артура. Конте испытывал изнывающее желание найти что-то, что могло вывести его на путь к слабости Нильсена. Этот ублюдок весьма неблагородно усмехнулся над ним и всей его семьей, свалив на его имя всю вину за взрыв и побег из тюрьмы. Расхлебывать последствия приходилось до сих пор: имя Джоэл Конте стояло практически первым в списке нежелательных персон Англии. Это было настолько дерьмово, что итальянец уже разгромил несколько комнат в порыве ярости. Ему пришлось залечь на дно и нигде не появляться. Но врожденная гордость не позволили заявиться к Нильсену не лично.       — Ты ничтожество, — прорычал Джоэл сквозь зубы. Он одним движением достал пистолет и направил его на Артура.       Врач припал к земле еще ниже и начал отползать назад, пытаясь скрыться хоть где-нибудь от наведенного на него дула пистолета. Джоэл криво ухмыльнулся, услышав горестные стоны. Власть над другими всегда доставляла ему неземное наслаждение. Власть над чужой жалкой жизнью.       — Стойте… стойте… — почти заверещал Артур и поднял руки вверх. — Я, кажется, кое-что вспомнил. Но это было лишь в качестве слухов…       Конте закатил глаза и немного отвел пистолет в сторону, понимая, что этот сопляк не сможет и одного предложения связать от страха.       — Ну, — поторопил его итальянец. — Я не интервью у тебя беру, а это, — он кивнул на оружие, — не мой микрофон.       — Кажется, в центре по ночам устраиваются бои… Они не совсем законные. Но даже сам мистер Нильсен принимает в них участие! Но это просто слухи…       Бинго. Джоэл довольно улыбнулся. Конечно, он догадывался, что Александр промышлял чем-то подобным. Не мог он построить огромный центр просто ради того, чтобы простые люди отбивали друг другу почки и печень. Этот изворотливый шведский лис жить не мог без чего-то криминального. Использовать эту информацию для холодной войны с Нильсеном было бесполезно. Властям в принципе все равно, кто и чем занимается, если платит налоги и не выходит окончательно за рамки дозволенного. Но Джоэл мог уничтожить Александра физически. Тоже весьма приятное зрелище.       — Прекрасно, мой друг. Просто прекрасно, — Джоэл снова сел за стул.       Артур кротко посмотрел на него исподлобья и нерешительно произнес:       — Вы отпустите меня?..       — Да как же мы отпустим тебя с таким арт-макияжем? Подождем, когда заживет, а потом ты станешь моим личным шпионом. А если нет — умрешь. Да, кстати, если расскажешь кому о нашем сотрудничестве — умрешь. Вообще, лучше запомни так: любое отклонение от моих приказов незамедлительно приведет к твоей смерти или к смерти твоих близких.       Артур снова задрожал. То, что нужно.       — Рад, что ты понял, — Джоэл поднялся и собрался уходить, но его неожиданно задержал голос врача.       — Что вам нужно от мистера Нильсена?       Конте без раздумий ответил на итальянском:       — Месть и возмездие. За себя и семью.