Откуда чувства?

— Что? — переспрашивает Джонс, надеясь, что ослышался. — Всё просто как дважды два, — Освин разводит руками. — Ты не мешаешь мне и моим делам, а я, так уж и быть, забываю о тебе. И мы разойдемся как в море корабли. — Мне нужны подробности, Освальд, иначе это выглядит как пустой трёп, — холодно добавляет он, складывая руки на груди. — Ну так проверь, — отзывается она, приближаясь к парню. Её голос опускается до шёпота. — Только не плачь, когда в твой дом нагрянут с обыском. — девушка уходит первой. Джонс хватается за голову. Первый раз за всю жизнь он так спешит домой, чтобы встретиться с отцом. — Во что ты опять ввязался, пап? — кричит он, толкая сонное тело на диване. — Скажи мне. Тебе мало обвинений в убийстве Джейсона Блоссома? — Что ты от меня хочешь, малец? — хрипит его отец, пытаясь сфокусировать свой взгляд на нем. — Освин Освальд. Тебе знакомо это имя? — в глазах Джонса старшего появляется осознание. Он моментально трезвеет. — Вижу, что да. — Освальд говоришь? Ну кто не знает малышку Освин, — смеётся он, хватаясь за открытую банку пиво на столе. — Не ведись на эту ангельскую внешность, Джагги, иначе не успеешь оглянуться, как останешься без гроша в кармане. — Кто она, пап? — с мольбой спрашивает Джаг, опускаясь на диван рядом с отцом. — Дочь одного из наших. Папочка был Змеем. Оставил своей дочурке кучу долгов, за которые та будет расплачиваться до самой старости. И, Боже, лучше бы это была не выплаченная ипотека, чем то дерьмо, в котором погряз почивший Джон Освальд, — от его старика разит перегаром. Это первый раз за несколько недель, когда он видит его не в пьяном угаре. — А с чего такой интерес? Успел перейти ей дорогу? — Можно и так сказать. Она перевелась к нам в школу в начале месяца, — ЭфПи протягивает ему своё пиво, но парень качает головой. Других способов поддержать семнадцатилетнего сына он не знает. Недолго думая, Джаг просит друзей собраться к вечеру у Попса. — Если её выперли из Саутсайдской школы, то она должна была крупно во что-то вляпаться. Это же такая дыра, — подмечает Элизабет, когда Джаг заканчивает свой рассказ. — Мне трудно поверить в это. С виду, она такая хорошая, — выдавливает Лодж, без конца дёргая браслет на руке. — Место жительство не определяет твоё будущее, Ронни. Судя по всему, ей тоже пришлось нелегко, — словно голос разума возникает Эндрюс. — И она мастерски смогла подстроиться под обстоятельства, вырастив в себе суку, — цокает Бетти и все изумленно смотрят на неё. — А что? Будто это неправда. — Остальное уже не наша забота, — произносит Джонс, тем самым закрывая эту тему. Не замечая, как быстро пролетает время, они засиживаются допоздна. Прохладный воздух пробирает его насквозь. Фланелевая рубашка поверх футболки не согреет в поздний вечер, и Джаг жалеет, что не накинул сверху свитер. Попрощавшись с друзьями, он бредет в полумраке. Ему с ними не по пути. Он не успевает пройти и пары кварталов, как в него на полной скорости кто-то врезается, чуть не сбивая их обоих с ног. - Освальд? — изумляется он. Глаза девушки лихорадочно всматриваются в его лицо, пытаясь понять, кто перед ней. — Ты что тут… — он не успевает закончить, как она хватает его руку и затаскивает за мусорный бак. Из переулка слышится гогот парней. Джаг аккуратно высовывается из их укрытия. — Боже, это что ствол в руках одного из них? — Джаг всматривается в фигуры их преследователей, но Освальд тянет его назад. — Меньше слов, больше бега, Джонс, — Освин подталкивает его в спину и сама пускается наутек. Раздаются выстрелы. Джагхед по подворотням петляет за ней. — И часто у тебя такое? — хрипит он от долгого бега, присаживаясь рядом с девушкой за чьим-то забором, без малейшего понятия, куда же их занесло. — Каждое первое свидание, — шепчет она и улыбается. Кажется, им каким-то чудом удалось отвязаться от них. — Мне нельзя домой, — переводит она дыхание, оседая прямо на тротуар. — Я могу… Могу отсидеться у тебя этой ночью? — Джаг мгновение смотрит на это запыхавшееся и перепачканное лицо. — Да. Озираясь по сторонам и вздрагивая от каждого шороха, они добираются до его трейлера. Джагхед благодарит всех богов, что за дверью их не встречает лежащий без сознания отец в луже собственной блевотины. — Чувствуй себя как дома, — торжественно произносит он, обводя рукой пространство. У девушки вырывается смешок. Пока Джаг ищет ей чистое полотенце и какую-нибудь футболку, она с любопытством осматривает помещение. — Обслуживание не пять звёзд, но больше предложить не могу. — оповещает Джонс свою гостю, протягивая маленькое полотенце и застиранную футболку со мстителями. — Горячая вода тоже идет с перебоями. — Лучше померзнуть пять минут в душе, чем лежать с пулей во лбу в какой-нибудь канаве, — хохочет она, а Джага передёргивает. Когда за девушкой закрывается дверь в ванную, он невольно задумывается, что же ей пришлось пережить за свою жизнь, если после подобной ситуации у неё ещё хватает сил шутить о смерти. — Разложил тебе на диване. Молись, чтобы мой папаша не вернулся до утра, иначе спать тебе со мной в обнимку на раскладушке. Пиво в холодильнике, — информирует её он, засмотревшись, как Освин неловко мнётся в дверном проеме, пальчиками оттягивая футболку как можно ниже. Ее влажные волосы спутались и на завтрашнее утро точно будут напоминать воронье гнездо. — Ты точно не хочешь поговорить о том, кто были эти люди? — девушка иронически поднимает бровь. — Утро вечера мудренее, — язвит она, проходя мимо и всё также держась за футболку. — Спокойной ночи. — раздаётся её голос из-под одеяла, но Джаг уже не слышит этих слов, закрывая за собой дверь в ванную. Их завтрак проходит в обед. Освин собирает волосы в высокий хвост, но не расчёсанные пряди петухами выбиваются из прически. На ней высохшие джинсы и всё та же футболка, в которой она спала. По первоначальной задумке Кулак Халка явно должен был впечатываться в щит Капитана Америки, но многочисленные стирки не пощадили данный сюжет, стерев Кэпа, Старка и половину Вдовы рядом с ним, тем самым предсказывая развязку Саги Бесконечности. Джонс хозяйничает на кухне, напевая под нос какой-то мотив, подозрительно напоминающий песню Джека из Кошмара перед Рождеством. Освальд неловко кашляет, обозначая своё присутствие, и усаживается за стол. — Не ходи больше по подворотням, — предостерегает он её, намазывая арахисовую пасту на тосты. — Или решила сменить род деятельности на эскорт? — Спасибо за заботу, мам, — цедит она сквозь зубы, старательно размешивая несчастные две ложки сахара в своём остывшем чае. Ложка со звоном бьётся об кружку. — Но я не обязана оправдываться перед тобой. — Можно чуть больше любезности для того, кто приютил твою задницу? — произносит Джаг и кладёт нож в сторону. Освин виновато закусывает губу. — Я должна этим парням денег. Много денег, — говорит Освальд, отпивая из кружки. — Не поверишь, но я уже догадался, — перебивает её Джаг с полным ртом. — Заткнись. Ты сам спросил, так что слушай, — вздыхает она и поднимает на него свои серые глаза. Бледная кожа кажется болезненно-серой в свете единственной работающей лампочки, ещё сильнее оттеняя и так залегшие синяки под глазами от постоянного недосыпа. — Не знаю, как умер мой папочка: от передоза или ножа в подворотне, но его долги по местным понятиям упали на хрупкие плечи моей матери. Какое-то время мы справлялись с ежемесячными выплатами, но эти люди стали просить больше. Она горбатилась на трёх работах и нам всё равно не хватало, — Освин рассматривает потолок, пытаясь сдержать подступившие слёзы, но ей не удается и она быстро вытирает их тыльной стороной ладони. Её голос дрожит. — Потом она заболела. Сильно заболела. Всё стало совсем плохо. У нас не к кому было идти за помощью, а если и были старые друзья семьи, то они посылали меня к черту, как только я появлялась у них на пороге, — Джаг подливает ей кипятка в опустевшую кружку, открывает ящики в поисках чего-то съестного и делает всё, лишь бы не сидеть без дела и смотреть, как она плачет, не зная, чем помочь. — Очень скоро эти парни вновь появились у нас на пороге. Они хотели свои деньги, а у нас и копейки на кусок хлеба не было в кармане. Так что они нашли применение мне. Мать боялась, что они изнасилуют меня и убьют, но оказывается маленькая девочка может сгодиться не только на это. Я была курьером: развозила на своём розовом велосипеде разные подарочки по нужным адресам. Черт знает, что было внутри. Потом, когда я свалилась в голодный обморок прямо на деле, мне стали доверять торговлю, чтобы я могла как-то обеспечивать себя и мать. — И сколько твой отец им должен? — тихо спрашивает Джаг, сильнее вцепляясь в кружку. — Точно не знаю, но мне кажется, что за эти годы мы с матерью уже успели выплатить его долг, — произносит она и горько усмехается. — Такие люди никогда не отпустят своего бойца из дела без простреленной головы. Доказательств у меня нет, но проверять это утверждение я желанием не горю. Хочу дожить хотя бы до восемнадцати. — Если ты им так нужна, то что же случилось вчера ночью? — Показательное выступление. Я просрочила последний платеж на неделю. Да, меня бы не убили, но это не значит, что меня бы, так сказать, не поцарапали. — После такой истории я не смогу делать вид, что не знаком с тобой, как посоветовал своим друзьям, — деловито восклицает он, взмахивая руками и случайно задевая тарелку. Она с грохотом летит на пол, но не разбивается. Русоволосая макушка скрывается под столом. Через мгновение он возвращается на своё место, закрывая лицо тарелкой так, что видно только глаза. — Что же я скажу Арчи? Ему придётся потесниться, ведь отныне у меня есть лучшая подружка Свин-Свин. — У них появился ещё один повод ненавидеть меня. Как я это переживу? — подыгрывает ему Освин, пряча свою улыбку за кружкой. Она подтягивает колени к себе, обхватывая их руками, и свешивает голову набок. Она по-новому смотрит на сидящего рядом с ней парня, изучает его. Освальд никогда не признается самой себе, но ей уже давно не было так спокойно в обществе кого-либо. — А мы будем носить парные футболки, чтобы все знали о нашей дружбе? — Конечно. Магия этого момента не могла длиться вечно. Закончив с завтраком, Освин помогает Джагу убрать со стола и собирает свои вещи. Всё это сопровождается неловким молчанием, будто все темы для разговоров разом исчезли в этом мире. Они мнутся на пороге. Джаг предлагает проводить её до дома, но Освин отрицательно качает головой, поправляя лямку сумки на плече. Когда за ней закрывается дверь, Джаг понимает, что дороги назад уже нет. Он никогда не сможет выбросить Освин Освальд из своей головы.