это не дневник

— Привет, — тихо выхрипывает он осипшим голосом. — Здравствуй, Даня, — кивает она, убирая ключи обратно в карман. — Ты с работы? — спрашивает он, приближаясь на шаг, заметив синеву под её глазами. — Да, я… — она отводит взгляд в сторону окна, за которым загорелся свет.       Тень скользнула по стене, штора медленно открыла пол лица мужчины, которого Данила не узнал. — Артёмка? — подавленно усмехнулся молодой человек, предвосхищая новое имя. — Нет, — неожиданно ответила девушка ничего не добавив.       Они расстались два года назад. Диана за это время успела повзрослеть, но не постареть. Нашла новую работу, защитила диплом, завела бультерьера, дважды вступила в отношения и один раз завершила.       Артём ничего не знал о своём предшественнике, кроме того, как он выглядел. Диана никогда не говорила о Дане, не упоминала его при общих друзьях, поспешно заархивировала их общие фотографии в Инстаграме. А все подарки, вещи, которые Даня не захотел увозить из её квартиры, даже записки и заметки, оставленные им, уже два года хранятся в коробке на шесть литров, в углу каморки, заставленной соленьями, чемоданами с летними вещами, горными лыжами и обувью, которую жалко выбросить.       В отличии от Артёма, Даня знал о "конкуренте" почти всё. Он узнал о том, что у Дианы кто-то появился, в тот же день, когда она свайпнула Артёма вправо.       Справедливости ради, Артём особо не прятался. Он очень небережно выставлял информацию о себе в соц.сетях. Даня был у него на работе, в вузе, познакомился с парой его друзей, словом, постарался.       Диана, разумеется, узнала об этом. Вскоре, узнал и Артём. Произошедший скандал послужил отправной точкой для их расставания.       После очередного неудачного сожительства Диана разрешила себе завести соседа, который никогда не сделает ей больно из-за своего раздутого эго. Она назвала его Оссатура. Белый бультерьер с чёрным пятном на правом глазу и поджатом ухе. Его лапы с рождения были неестественно толстыми и крупными. Заводчица отдала его почти за даром, так как считала его «бракованным» и успела возненавидеть за то, что он «подпортил Королеву». Королевой звали мать Оссатуры. — Давно вы… — начал Даня, сделав ещё один короткий шаг. — Дань, — Диана отступила, сойдя на ступеньку от подъезда, — ты здесь зачем? — Я знаю, что мама заболела, — ему понадобилась почти целая минута, чтобы осмелиться произнести это.       Карие уставшие глаза вмиг стали мокрыми, заблестев в свете рыжих дешёвых ламп уличных фонарей. Диана не нашлась, что ответить. Горло её сдавило костлявой и сухой рукой бессилия.       Штора так и не двигалась с места, незнакомое Дане лицо так и глядело на этих двух с высоты четвёртого этажа. — Знаю, что денег надо дохуя, — не сдержался молодой человек и подошёл к девушке почти вплотную.       Диана вся сжалась, зажмурилась, втянула голову в плечи. По её похудевшим щекам стекли две крупных тяжёлых слезы, и почти мгновенно упали на шарф. Даня бережно развёл руки и обнял не сопротивляющуюся девушку. — Я… — только и смогла она выдавить, задыхаясь. — Ну всё, всё… Тише-тише… — успокаивал парень, уткнувшись носом в её макушку, привычно пахнущую лавандовым шампунем.       Последний раз Диана плакала три месяца назад. Когда узнала о болезни матери. Через пару недель после этого, она сошлась со своим другом, не выдержав романтического контекста, который он вносил в их отношения. Ей это не было нужно, но терять друга она не хотела. — Заебалась, малышка, — обратившись к ней так, Данила спровоцировал новую волну слёз.       Он произнёс это и каждый орган в теле девушки сжался, съёжился, смялся. И от чего-то стало невыносимо больно. — Дань, это пиздец, — не заикаясь, вымолвила она.       Данила лишь усмехнулся и крепче прижал её к себе, чувствуя, что никогда не будет готов разжать свои руки и отпустить её.       За его спиной прозвучал механический писк. Открылась подъездная дверь. Диана подняла глаза на окно и увидела свет незажжённым. — Отойди от неё, — раздался бас где-то позади Дани, который не спешил выполнять указаний. Диана посмотрела на парня нахмурившись, сощурив глаза, — отойди, я сказал!       Данила нашёл в себе силы и выпустил девушку из своих объятий. Он хотел взглянуть на кого-то столь борзого и дерзкого. Обернувшись, молодой человек встретился глазами с парнем, что был на полголовы ниже него. В остальном же весьма превосходил его физически. Шире, мощнее, злее. Возле его массивных ног сидел насупившийся пёс, который явно соскучился по хозяйке. — Динь, — тихо произнёс Данила и в девушке вновь что-то ёкнуло, — нахуй всё, а?       Вырванное из контекста предложение Данилы, а это было именно предложение, прозвучало бы как оскорбление. Ну или, как минимум, что-то невнятное. Но отчего-то, Диане всё было понятно. Она нашла его руку в своей руке, крепко сжала её и рванула в противоположную от дома сторону.       Бультерьер залаял, переходя на рычание и обратно. Безымянный для Данилы бугай, пытался усмирить его, безуспешно, в прочем, как и всегда.       А выкрикнутое Дианой: «Ось, ко мне!», и вовсе оставило парня без шанса. Бультерьер вместе с вырванным поводком сиганул в сторону хозяйки, скоро догнав её и её старого знакомого.