Е sempre bene, господа

      Встреча состоялась именно так, как и хотелось бы этого помещику. Парня завели в кабинет, как на каторгу, но он, казалось, всё ещё ничего не понимал. Такой скромный, тихий и слегка испуганный. То, что надо, настоящая кукла, которая не может ничего возразить своему обладателю. Такой помыкай направо и налево, а она только и будет, что слепо верить в счастливое будущее.       - Ну, здравствуй, Алексей.       Русоволосый сделал неглубокий поклон, хотя в его медово-зелёных глазах явно читалось непонимание вперемешку со страхом.       - Андрей Николаевич, я пойду?       - Иди.       Виновато опущенные в пол глаза вызвали бурю эмоций, но феодал всё же смог себя сдержать. Но с каким бы удовольствием он сейчас схватил эти бледные запястья и сжимал до тех пор, пока до него не донесётся тихий голос!..       - Андрей Николаевич, - Алексей отступил назад, видя, с каким вожделением его осматривает новый хозяин. – Что прикажете делать?       Белов непонимающе, но почтительно смотрел на брюнета, ведь перечить ему просто не мог.       - Какой маленький и беззащитный.       Эта фраза была произнесена шёпотом, и до бледного парня ничего не долетело. И всё же надо было что-то ответить, а не мучать мальчишку молчанием, он и так, наверное, не может понять, что к чему. Интересно, он хоть знает, сколько стоит его свобода по мнению его родных?       А на самом-то деле, Алексей Анатольевич Белов уже прекрасно всё знал, ведь его мать даже не расстраивалась и не особо горела желанием проститься с сыном.

***

      Когда за новой игрушкой барина подъехал экипаж, родители просто выпихнули парня на порог. Тот ни черта не понимал, а поэтому просто вежливо попытался узнать у кучера, что да как, на что получил крайне шокировавший его ответ:       - Так ты теперь крепостной, парень.       - А?..       Он обернулся, пытаясь найти хоть какое-то объяснение в глазах родителей, но те лишь сунули ему в руки какой-то конвертик, а затем захлопнули дверь перед его носом.       - Запрыгивай.       - А можно я с вами на козлы?       - Давай, но потом всё равно придётся пересесть внутрь, а то мне из-за тебя достанется от управляющего.       Русоволосый только кивнул, теребя в руках небольшое «письмо от родителей», упакованное в желтовато-охровую конвертную бумагу. Что же там? Скорее всего, какие-то наставления.       - А… - Лёша попытался улыбнуться, но вышло это крайне плохо, выдавая свою печаль. – Вы случайно не знаете, почему именно я?..       - Уж больно приглянулся ты Андрею Николаевичу. – Пётр ударил лошадей кнутом, будто таким образом выплёскивая на них эмоции, которые нельзя было показывать при дворе. – Вот он и выкупил тебя.       - Ясно…       - Слушай, парень, а сколько тебе от роду-то хотя бы?       Белов чуть отвернул голову. Было видно, что ему больно вспоминать хоть что-то связанное с семьёй.       - Восемнадцать неделю назад исполнилось.       Мужчина поджал губы и, кивнув, больше не пытался завести разговор. А зеленоглазый парень с трудом сдерживал крик, заламывая пальцы.       - Пересаживайся. – Петрушка остановил повозку, заметив только вырисовывающиеся крыши дома. – Не дай Бог, заметит кто, что мы с тобой ослушались приказа, нас обоих прикажут выпороть так, что места живого не останется.       - А могу я хотя бы имя ваше узнать, я же никого не знаю…       - Пётр Назарович.       - Спасибо…

***

      Помещик аккуратно забрал из бледных рук письмо, при этом задержав горячие пальцы на бледной ладони, пытаясь показать, что всё это случайно. Он с интересом наблюдал, появятся ли хоть какие-то эмоции на опущенном вниз личике, но ничего не произошло. И если кто-то другой просто расстроился бы, то феодал с трудом сдерживал порыв злости.       - Это родительское письмо…       - Я вижу. – Решетников отложил тонкий конверт на стол, а сам продолжил осматривать бледного подчинённого. – Ну, ты хотя бы понимаешь, зачем ты здесь?       А ведь и правда, точного ответа Алексей так и не получил, а поэтому лишь медленно покачал головой.       - Посмотри на меня.       Выдохнув, пришлось выполнить приказ. Суровый взгляд феодала встретился с испуганным взором мальчишки, заставляя последнего вздрогнуть и снова опустить зелёные глаза вниз. Милая картина.       «Он ниже меня практически на голову», - мужчина улыбнулся и, не сдержавшись, сильной рукой провёл по бледной и холодной щеке, отчего Алексей невольно отступил назад. И это вовсе не понравилось феодалу.       - Наденька покажет тебе твою комнату. Одевайся и приходи сюда, нам в город надо ехать.       Парень поклонился и быстрыми шагами устремился прочь. Его сердце бешено колотилось и грозилось просто выскочить из груди. Каждый шаг отражался в голове жуткой болью, а тело стало ещё бледнее.       И всё же из мыслей не вылезали одни и те же вопросы: «Почему я? Почему всё так? И почему он ведёт себя именно так?»       Как только парнишка скрылся в другой комнате, феодал буквально подскочил к злополучному письму. Всё что ему сейчас хотелось, так это просто разорвать его, но любопытность брала верх. Конвертик был аккуратно вскрыт, а тонкая бумага извлечена из него.       Почерк был так же небрежен, как и коса матери «куклы» в тот день, каждая буква буквально кричала о малообразованности писавшего, но всё же это не мешало кривым закорючкам нести тяжёлую эмоциональную нагрузку. Но это было только для помещика, а у Лёши на душе наверняка стало бы легче от этих хоть чуточку нежных и даже родных слов.       «Милый мой Лёшенька!»       Андрей подошёл ближе к камину, в котором яркие языки пламени обгладывали очередное полено, чтобы было легче разобрать «каракули крепостной».       «Когда ты прочитаешь это письмо, то уже будешь в доме у барина Андрея Николаевича. Надеюсь он будет добр с тобой так же как и с нами до 20 дня второго месяца этого года Божьего».

(Примечание от автора: в письме специально сохранена пунктуация и орфография, присущая бывшим крепостным)

      Хлопнула незакрытая ставня, заставив хозяина поместья вздрогнуть и судорожно осмотреть комнату. Пустота.       «Мы все очень любим тебя».       Наверное, именно поэтому и продали его за гроши.       «И я и отец».       Пару букв были расплывчаты, как если бы на них попала влага уже после высыхания чернил. Может, Лидия действительно сожалела о своём поступке? Но, даже если это так, то изначально она не думала про сына.       «Мы всегда ждём тебя. Если нужна будет помощь – обращайся. И если всё будет плохо, мы поможем».       Мужчина усмехнулся, дочитывая последнюю строчку.       «Не забывай про нас милый. Мы всегда будем любить тебя и ждать визита».       - Андрей Николаевич.       Помещик обернулся на голос и увидел свою куклу. А «Лёшенька», заметив своё письмо распечатанным и в руках хозяина, резко осмелел. Он практически подлетел к камину и, хотя и оставался всё таким же бледным, довольно уверенно произнёс:       - Андрей Николаевич, пожалуйста, можно я заберу родительское…       Парень не успел договорить, ведь брюнет, будто случайно, но всё же назло, бросил тонкий листок в пламя. Огонь сразу же поглотил эту жертву, не оставляя ей даже шанса на спасение.       - Нет! – Мальчишка не успел даже ничего сделать. Он просто замер напротив феодала, стоящего практически вплотную к нему. – З.. Зачем вы это сделали?!       Кожа стала ещё бледнее, Алексей отступил назад, с трудом держась на ногах. Подступили слёзы обиды и горечи, но поднять взгляд медово-зелёных глаз на Решетникова было всё так же тяжело.       - Ну, ударь меня, раз письмо этих еретиков для тебя было так важно. – Андрей, усмехаясь, подошёл так близко к крепостному, что мог разглядеть даже мельчайшую эмоцию, которую не видел раньше. – А потом мы всё равно поедем в город. Хочешь ты того или нет.