Три шага за горизонт событий

— Бог мой, ещё раз простите, бес попутал, — причитал Оуэн, брат Огми. Инцидент был исчерпан: Оуэну объяснили, в чем он был не прав, Гарри полностью пришел в себя и только ошеломленно осматривал совершенно целый бок, отмеченный лишь светлым шрамом, а Молли, которая оказалась совсем не Молли, а Мори, уснула. Оуэн, чувствуя вину перед спасителями брата, оплатил им ужин и предложил переночевать у них. Еда была великолепной, Мори уложили рядом с Огми, мальчика тоже сморило рано, сказался стресс, накопившийся за день. А взрослые сели серьезно говорить. — Брось, Оуэн, все обошлось, — свойски похлопал парня по плечу Рон. — Ты лучше скажи, почему за братом не доглядел? — Так ведь оно это, — потупил взгляд Оуэн. — Огми с детства таким баловался. То каша загорится, то шторы, то сарай. Сами понимаете, мы люди небогатые, родители рано ушли, я как могу веду хозяйство. К таким разрушениям не приспособлен. Вот и ругал брата. Воспитывал, как мог, опять же. Да только у него это все сильнее и сильнее, ну вы сами наверно видели. Вот он, как особо сильно напортачил, решил искать себе учителя, получается. Да далеко не ушел. — Оуэн, запомни, волшебников нельзя ругать за выбросы, — серьезно сообщил Гарри. — Мы не можем это контролировать, понимаешь? — Дык я и не знал ведь, — ещё сильнее потупился хозяин дома. Было видно, что он правда старался быть хорошим братом. — Я ж правда, все для него… — Я не с претензией, — улыбнулся Поттер. — Но на будущее. А парню и правда учиться бы. Картина в Англии печальная. Волшебники взрослые заняты собой, дети либо гробятся сами, либо гробят других, получают ярлык темного мага и преследуются, даже не поняв толком что натворили. — Учиться это всегда хорошо, — с жаром заверил волшебника Оуэн, — да только где ж это делать? Стать учеником волшебника не просто роскошь, это скорее невероятная удача. Чародеев хороших ведь тоже на каждой дороге по два не валяется. — Скорее бы найти ее, — тихо вздохнул Рон. — Уж она бы точно знала, что делать. — Мы должны сами основать школу, — сказала Луна так, будто предложила нажарить яичницы на завтрак. — Зачем? — не согласился Гарри. — Основатели подсуетятся. Мы видели небольшую постройку на месте Хогвартса, местные сказали, что там живёт маг. Он заботится о деревне, должно быть это правда хороший человек. Может, это Годрик Гриффиндор? Правда, он, согласно легендам, жил в Годриковой впадине. Но ведь легенды не всегда точны, верно? — А как часто юные маги в ваших краях не доживают до двадцати? — вдруг спросила Луна. — Часто, — вздохнул Оуэн. — Таких, к сожалению, куда больше, чем доживающих. — Оуэн, дружище, подскажи, — голос Рона немного дрогнул от волнения. — Не знаешь ли ты некоего алхимика в вашем городе, что недавно обзавелся ученицей? — Как же не знаю, — улыбнулся Оуэн, чувствуя, что может наконец помочь. — Я тут каждую собаку знаю. Это очень солидный сэр… — А ученица его, — перебил Рон. — Что ты можешь о ней сказать? — Хороша чертовка, — вновь расплылся в улыбке Оуэн. Рон немного подвис, не зная, как на это реагировать. — Ножки, плечики, все при ней. А волосы, цвета спелой пшеницы, так и сверкают на солнце. — Не она, — тоскливо вынес вердикт Рон. Луна ободряюще коснулась его плеча. — Господа, время позднее, — уже громче сказал он. — Предлагаю нам ложиться спать. А утром решим, куда двигаться дальше. Однако утром ничего решить не удалось. Моргана проснулась бледная, как полотно. Казалось, последняя кровинка оставила ее. В таком состоянии она никак не могла продолжать путешествие. Луна и Огми сидели с ней, отпаивая горячим супом, однако, лучше девочке от этого не становилось. Даже кукла Нима, которую она раньше не выпускала из рук ни при каких условиях, сейчас сидела на полке и грустно смотрела на свою хозяйку. — Магическое истощение, — констатировала Луна. — Очень опасно в детском возрасте. Можно остаться без магии. К тому же, девочка сама активно отвергает ее. Гарри и Рон не знали, что делать с этим. Годы игры в квиддич, а потом год скитания по лесу в поисках крестражей не способствуют развитию навыка общения с маленькими девочками. Рон только вздыхал, что будь тут Гермиона, уж она бы решила все проблемы. Внезапно у друзей образовалась масса свободного времени. Оуэн добродушно предложил гостям остаться ещё на пару дней, «пока маленькая леди не поправиться». Взамен волшебники помогали по хозяйству, и что уж греха таить, эта помощь была бесценной. Луна чаще сидела возле Мори, иногда оставляя ее на маленького хозяина дома. Огми, решивший стать героем, тщательно опекал Моргану, и кажется видел в ней маленькую сестричку, о которой всегда мечтал. — Предлагаю перестать делать вид, что мы не понимаем, кто она, — однажды сказал Гарри, когда они втроём обедали. — Это, мать ее, Моргана ля Фей. Зеленоглазая, с магичесими способностями целительницы, примерно шестой век, аристократка, умер отец, зовут Моргана — это уже не просто совпадения. — Хорошо, и что с того? — спросил Рон. — Это не изменит моего к ней отношения. Молли, Мори, не важно, это маленькая девочка, которая нуждается в помощи. — Эта маленькая девочка вырастет в ужасную ведьму, — ещё пока спокойно констатировал Гарри. — Если ты не хочешь предотвращать этого, то мы должны как минимум оставить ее. — Почему я должен бросать на произвол судьбы беззащитную… — ЭТО. МАТЬ ЕЕ. МОРГАНА! — заорал Гарри. Но быстро взял себя в руки, вспомнив, что за дверью спит ребенок. В данной ситуации то, что это та самая Моргана, его не волновало. — Злая ведьма, из ее чрева выйдет Мордред, который погубит не одного такого же ребенка, так что же ты тогда скажешь? А если ты так печешься о ней, то чего же тебя не волнует сама черт возьми Моргана, которая ненавидит магию? Из-за нас она завтра-послезавтра станет сквибом. И где ты читал легенды о великой Моргане, которая глаз не может отвести от простого провинциального мальчишки? — Ты сам себя слышишь? — холодно спросил Рон. — Если завтра-послезавтра она станет сквибом, то, видишь ли, сквибам сложно развязывать магические войны. А если не станет, то она и так ненавидит магию, изо всех сил стараясь загнать ее поглубже внутрь себя! Единственная причина, по которой она станет злой ведьмой, это отсутствие человека, который объяснил бы ей, что это нормально — иметь магию. Гарри замер. С этой точки он ситуацию ещё не рассматривал. И после того разговора перестал интуитивно проецировать образ безносого монстра на пятилетнюю девочку. Зато свободное время стал тратить на развитие того, что обнаружил в себе в лесу. Кстати, в тему о лесе: Луна однажды ушла туда за травами, необходимыми для укрепляющего зелья. Запасы Гарри и Рона в бездонных кошелях закончились, а малышка никак не шла на поправку. Тогда Лавгуд вернулась из леса со шкатулкой, которую ей вручили дриады «для лорда Слизерина». Друзья тогда изрядно опешили. Не могли древесные духи знать о шутке, которую они разыграли в Подошвах перед малфоевским дружком. Гарри попробовал открыть шкатулку, но предсказуемо не смог. Тогда ребята решили, что шкатулка предназначена реальному лорду Слизерину, и духи неким невероятным образом узнали, что они когда-нибудь встретятся с ним. Гарри не знал, что творится с его силой. В нем будто всегда стояла некая плотина, которую наконец-то прорвало. Однажды он сел напротив цветка, растущего во дворе Оуэна. Стоило только вспомнить чувство бушующего в груди тяжёлого горячего шара, как тот мигом возник внутри. Как пёс, долго не видевший хозяина, он ластился к Гарри, как бы абсурдно это не звучало, ведь шар был внутри него. Поттер словно ощущал его эмоции. Чародей вспомнил, как выпустил давление, накопленное в этом шаре одной смертоносной волной. И попытался в этот раз не лопнуть шар одним быстрым движением, а аккуратно выпускать давление из одного прокола, направляя его в руку. Несколько раз он оказывался на увядшей, словно выжженной проплешине посреди двора. Но разу к пятому, когда Гарри приноровился считать вдохи и последовательно напрягать нужные мышцы, цветок, ставший на этот раз жертвой эксперимента, увял. Единственный в округе. Медленнее, чем увядала полянка, но уверенно, он склонил головку, опустил листочки и почернел. Гарри продолжал бы давить силой, если бы не почувствовал, что его внутренние резервы абсолютно пусты. Он не был способен даже на банальную Левиосу. Но это было и не магическое истощение, за это парень ручался. Буквально через минуту паника прошла: он вновь почувствовал, как в груди растет тяжёлый горячий шарик. А это значило, что впереди были новые эксперименты, теперь над сроком восстановления его новой магии. Естественно, парень поделился своими новыми способностями с друзьями. Луна улыбнулась, сказав, что теперь его мозгошмыги наконец-то заняты делом. Значило это, что мозгошмыги неким мистическим образом связаны с внутренней силой, или фраза подруги переводилась: «наконец-то ты думаешь о чем-то полезном», Гарри не понял. Но это был явный комплимент, потому он тоже улыбнулся. А Рон попросил показать ему принцип работы неведомой магии. Гарри честно попытался объяснить свои ощущения, некоторые фишки, которые открыл сам, экспериментируя. Рон не испытывал ничего подобного и откровенно злился. Было видно, что он изо всех сил гнал от себя мысль, будто друг просто издевается над ним. Но мысль, противная, была ещё и настырной. Зато Гарри отметил, что с Роном он сумел умертвить цветок за считанные секунды, демонстрируя свой новый навык. До этого ему требовались как минимум две минуты направленного воздействия. Да и потом, когда Рон ушел, повторить рекорд не удалось. Что наводило на некоторые мысли, но у Гарри было слишком мало данных, чтобы проверять. Эх, была бы здесь Гермиона, уж она бы точно знала, что происходит и почему. Вечером пятого дня своей болезни Мори совсем захерела. Укрепляющие зелья уже не спасали беднягу. Губы ее были синими, как у мертвой, глаза она открывала едва ли на половину, разговаривать и вовсе не находила сил. Луна не отходила от ее кроватки ни на секунду. Огми тоже сидел рядом и сжимал ее крошечную ладошку, нашептывая, чтобы она держалась и не сдавалась. Рон не знал, куда себя деть, меряя шагами комнату. Гарри сидел в углу и пытался придумать, как можно было бы применить его новую способность так, чтобы не только губить двор Оуэна, но и помочь Моргане. Сам Оуэн только вернулся с огорода, вспотевший, он зашёл в комнату и застал совсем не радужную картину. — Ох, господь храни ее бренную душу, — немного испуганно проговорил парень, — если все настолько плохо, я знаю одного целителя. Берет очень дорого, но поможет точно, золотые у нее руки, у этой Грейнджер.

***

Таверны и кабаки сменялись один за другим. Малфой уже и забыл, сколько Конфундусов он оставил здесь, деньги кончились ещё на третьем. Заливать горе он никогда раньше не пробовал. Получалось отменно. Ну кто ж знал, что шаловливая мысль: «а что если трахнуть Артура Пендрагона до того, как тот станет великим королем» превратиться в: «как же, дьяволовы подмышки, тяжело жить без него». Вот и он, Драко Малфой, не знал. Да и какой же он Малфой, он давно уже стал Драко Велиантом. Только когда невесть откуда свалившийся Поттер со своей компанией ненадолго вернулись в его жизнь, он был Малфоем. Но, опять же, ненадолго. Малфои всегда берут свое. Строят интриги, подкупают, льстят, идут по головам за тем, что принадлежит им, даже если это задница правителя страны. Особенно если это задница самого правителя страны. А Велианты, судя по всему, утопают свою потерю в вине и портвейне. И грустно пялятся в пустоту, а потом блюют все утро на заднем дворе кабака. Как же низко ты пал, Драко Люциус. Уже видишь его во всех встречных, так же нельзя. Вот он входит, походка его ещё не успела стать гордой, царственной. Он все так же просто заваливается в кабак, приветственно машет рукой хозяину заведения. Аккуратно, даже изящно лавируя между посетителями, подходит к нему, хватает его за плечо… — Драко, куда ты пропал? Я обыскал весь Лондон! Представь, я теперь король! — провозглашает он так, будто это должно принести Драко хоть немного радости. — Я знаю, — вздыхает Драко, пьяно опуская взгляд. — Поздравляю. — Почему же ты не рад за меня искренне? — удивляется Артур. Неподдельно удивляется. Правда что ли не понимает? Какой же он, в самом деле, ещё мальчишка. — Я встретил ещё одного волшебника… Тут Драко реально напрягается. Одно дело — просто знать, что не твое, а совсем другое — знать, что чужое и нельзя. —... его зовут Мерлин, — Драко расслабляется. А, нет, как же он сам не догадался, — и он сказал мне, что хочет тебя видеть! Тут глаза волшебника округлились так, что едва не выпали из орбит. — М-меня? — переспросил он. — Драко М… Велианта? — Да, так и сказал, Драко Велиант, — Артур сел напротив, показывая, что не уйдет отсюда до тех пор, пока не разберётся, что происходит. — Ещё он сказал, чтобы ты взял своих приятелей. Милый, это те твои друзья из трактира, Луна Хаффлпаф, Рональд Гриффиндор, Гермиона Равенкло и этот, как же его, Гарри Слигвин. — Слизерин, — автоматически поправил его Драко и окончательно впал в прострацию.