Три шага за горизонт событий

Рон со всех сил натянул поводья, пытаясь остановить лошадей до того, как их копыта превратят лицо безумца в кровавое месиво. — Ты что, дурной? — завопил волшебник юнцу, которому, видимо, слава Анны Карениной покоя не давала. Гарри и Рон спрыгнули с повозки, помогая горе-смертнику подняться на ноги. — Жить надоело? — Надоело, — тихо подтвердил парнишка. Он был невысоким, но жилистым. Светлые волосы доходили до плеч. На поясе болтались потрепанные ножны, из которых выглядывала ржавая рукоять меча. На вид ему было чуть больше пятнадцати. — Нет, так дело не пойдет, — заявил Рон. Он магией слегка расширил телегу и подтолкнул к ней парня, здраво рассудив, что если человек пошел на самоубийство, то в родном крае его ничего не держит. Тот пассивно подчинился. Гарри, поняв задумку Рона, без слов занял место извозчика. Сам Рон сел напротив суицидника. — Для начала, как тебя зовут. — Ник, — ответил парень, не поднимая глаз на собеседника. — Некогда сэр Николас Фаллингтон. Теперь просто Ник. Моя фамилия погибла вместе с моей семьёй. И, надеюсь, вместе с нашим проклятием. — Как это произошло? — сочувственно спросила Гермиона. — Наш род проклят: иногда у нас рождается настоящее отродье, именующее себя магами. Вы тоже такие, я вижу. Надеюсь, вы убьете меня, чтобы я мог воссоединиться со своими родными. Отец и мать мои сопереживали таким, как вы. И когда в пригороде хотели жечь дом со спрятавшимся там ублюдком, они отправились к нему на защиту. С ними были два моих брата и сестра. Они не успели. Прибыв на место, они увидели уже полыхающее кострище. Только ублюдок оказался непрост: в агонии он выдал ужасное проклятие, убившее все живое в округе. Остался я один, единственный в семье, кто не чувствовал доброго к этим чудовищам… К вам. Ник говорил с жаром, судорожно сбиваясь на особо болезненных для него моментах. Рон чувствовал, что слова парня задевают его, но не потому что он волшебник. И не из-за того, что в речи его было столько оскорбительного по отношению к другим магам. Нет, Уизли увидел в потерянном, отчаявшемся парне, себя. Когда Рон понял, что остался единственным Уизли на свете, его затопила невероятная тоска. Он не успел попрощаться ни с кем. Он даже не смог увидеть тел своих родителей. Он не защитил, не позаботился о своей единственной маленькой сестричке. Тяжело быть круглым сиротой, даже не зная прикосновений матери и опеки отца. Но в разы тяжелее, зная это, в миг потерять близких, понимать каждую секунду, чего лишился. Но у Рона ещё оставались Гермиона и Гарри. Ради них он продолжал мыслить, делать что-то. Поддерживал Гарри в его идеях мести, потому что и подумать не мог, что делать ему самому дальше. Находясь вечно в тени братьев, он не подозревал, что лишившись этой тени, сгорит в жестоких лучах реальности. Ник замолчал, удивлённо глядя на рыжего волшебника. Ему казалось, что в глазах этого отродья он увидел безграничное понимание. — Вы будете меня убивать? — немного смущённо спросил Ник, выговорившись. — Нет, — просто ответил Рон. — Не все волшебники — ублюдки и отродья. Мы помогаем людям. Защищаем тех, кто сам не может защититься. Ник ничего не сказал на это, задумчиво рассматривая пейзажи вокруг. Он слышал достаточно о спасителях мальчика Огми, брата Оуэна, об этом много говорили в городе. Конечно, он знал, что перед ним именно они. Но эти простые, добродушные ребята с трудом вязались у него в голове с понятием «волшебник». Впервые он задумался о том, что Огми, известный глупый поджигатель их города, что ему должно быть было очень страшно и плохо в лесном плену. Ближе к обеду повозка с нашими героями достигла небольшой деревеньки, в которой решено было отобедать. Ник сел за отдельный стол, из всех сил делая вид, что не знаком со странной четверкой и их малышкой. Там же, в трактире, он разговорился с местной жительницей, женщиной изрядно за сорок, которая оказалась ещё и большой сплетницей. — А не далее, как неделю назад, старшая дочка гончара взяла и сбежала! — рассказывала она, довольно жмуря глаза. — Девка на удивление хороша собой, да только дура набитая, мой средний к ней сватался, сразу отворот-поворот получил. Сразу видно, дура дурой. Ничего, мой то себе нашел: и румяная, и хозяюшка. А эта, я как знала, попала в историю. Сбежала наверняка к лесным разбойникам. Вот уж муженёк по ней будет! Хотя молодые шепчутся, мол, ее утащил к себе колдун, что у нас за речкой живёт. Колдун, и верно, за речкой есть, да только он уже несколько лет ничего не творит, поди умер там по тихой. Раньше таскал, было дело, то кочан из огорода, то рубаху чью. Девку, конечно, мог бы, с этих колдунишек станется. Да только эта сама сбежала, уж мой средний знает, он видел, как девка ночью кралась к деревьям за ихним сараем. Ник не стал спрашивать, что ее средний делал возле сарая гончара ночью. Ясно было, что женщина ошибалась, а девушку действительно похитил маг за речкой. — А этот колдун, — прервал Ник бесконечный поток речи деревенской сплетницы. — О нем что-нибудь известно? — Да как же не известно, мне все известно, — важно сообщила женщина. — Живёт вон с того края деревни, — она махнула рукой куда-то на север, — за речкой его дом сразу видно. Огорода своего нет, скота нет, чем только питается, ирод. Говорят, — тут женщина понизила голос, — что он может обращаться в настоящего льва! Ник послушал ещё несколько свежих сплетен, вежливо пропустив их смысл мимо ушей. Потом распрощался с женщиной, оплатил обед и направился к выходу. На улице его нагнал Рон, прислушивавшийся к разговору в трактире. — Ты точно дурной, — сказал волшебник, хватая Ника за плечо. — На мага с голыми руками. Мы в детстве тоже были — слабоумие и отвага — но в твоём то возрасте пора поумнее стать. Понимаю, тебе убиться надо, так хоть бы о девке бедной подумал. — Я не голыми руками, — вздернул нос парень. Он схватил обеими руками ржавую рукоять и с третьей попытки вынул из ножен изъеденое старостью лезвие, по краям украшенное многочисленными сколами. — Это наш фамильный меч, выкованный гоблинами несколько сотен лет назад. Все, что осталось от моей семьи! — Послушай, — с болью начал Рон. — Я знаю, что ты чувствуешь. Мою семью тоже убил волшебник, очень злой волшебник. У меня было пятеро старших братьев и маленькая сестра. Их и родителей, я потерял их за один день, мне даже не удалось похоронить их с честью. Да, в отличии от тебя, мне есть кому мстить. Но глядя на своего лучшего друга, я начинаю понимать, какой же губительной может быть жажда мести. А твой меч против среднего мага — что соломина против льва. Ты храбрый парень, не боишься смотреть в лицо смерти, так имей же смелость попробовать жить. — Ничего ты не понимаешь, — выкрикнул Ник, хотя задор в его голосе куда-то испарился. Да и поза стала какой-то нерешительной. — А как же девушка? — ухватился он за последний аргумент. — Твой колдун обращается в льва, — начал объяснять Рон. — Анимагическая форма — отражение личных качеств человека. Это символ нашего школьного Дома, символ чести, гордости и благородства. Этот колдун не стал бы воровать дочь гончара. Было совершенно ясно, что Ник не поверил ни единому слову. — Если ты трусишь, — с вызовом бросил парень, — то я тебя с собой не зову. А моя честь велит мне убить колдуна и освободить юную леди! Все, что мог сделать Рон, чтобы не дать этому горячему, отчаявшемуся юноше самоубиться — пойти с ним. Дом колдуна был самым обыкновенным. Ничем не отличался от прочих домов в деревне, разве что стоял один на большом отдалении. Ну, и на заднем дворе лежал поразительных размеров самый настоящий лев и тяжело дышал. Увидев двух юношей, один из который был вооружен ржавой зубочисткой, лев только устало прикрыл глаза. Николас подошёл к царю зверей без малейшего страха. Тот не шевельнулся. Парень занёс меч. — Что ты делаешь? — взвизгнула девушка, выглянувшая из-за угла дома. Она была очень красива, и если бы здесь была Гермиона, она бы сравнила девушку с диснеевской принцессой — их красота тоже была простой, чистой и немного волшебной. Услышав визг, лев сразу открыл глаза и взволнованно приподнял голову. Девушка бросила к зверю, закрыв собой его зону шеи, и с вызовом посмотрела на Ника, который все ещё стоял с занесенным над головой мечом. — Я пришел освободить тебя, — ответил немного сбитый с толку парень. — Я свободна, видишь? Теперь иди, — не терпящим возражений тоном велела дочь гончара. От неудобных разборок этих двоих отвлек лев, издавший жалобное мяуканье. Девушка тут же наклонилась, беря в руки огромную голову и ласково гладя гриву. — Он и так умирает, — внезапно тихо сказала девушка. Рон сел с другой стороны львиной головы и тоже провел рукой по когда-то густой и блестящей гриве. Зверь по старчески закряхтел, немного открыв пасть. Девушка тут же влила в горло воды из кувшина, который принесла из дома. — Он был очень стар, когда мы познакомились. Мы сразу стали друзьями, правда, — сказала дочь гончара, не отрывая взгляда от умирающего друга. — Никто не хотел иметь дел с колдуном, а ведь он не сделал ничего плохого никому. Он был очень, очень хорошим другом, — голос ее дрогнул. Лев с трудом коснулся ее бока лапой, словно пытаясь приободрить. — Одинокая старость, это так грустно, так страшно. Я убежала, чтобы он не умер в одиночестве. Никто меня не крал, честно. Меч в руках Ника будто сам опустился к земле. Парень вонзил его в землю рядом со зверем и сам упал на колени, держась за рукоять. — Что же мне делать дальше, — прошептал Ник, и эти слова резанули по сердцу Рона, ведь нашли отклик в его мыслях. Юная прелестница коснулась его плеча. — Хочешь, оставайся в этом доме. Тут хорошие места для земледелия. Я вижу, ты добрый человек. Выбери жену, — на этих словах девушка смущённо опустила глаза. — Она бы родила тебе детей. Вот тебе и забота. Ник перехватил ее руку и улыбнулся незнакомке. Пока ещё незнакомке. Тут лев поднялся, мотнул головой и издал свой последний, самый громкий рев. После чего обессиленно опал на землю и больше никогда не поднимался. В этот момент произошло нечто поистине удивительное: земля вокруг тела окрасилась утренним золотом восхода, и этот свет медленно потек к мечу. Стоило этому жидкому золоту коснуться металла, как меч начал меняться на глазах. Исчезли многочисленные сколы на лезвии, слетела ржавчина. Большой яркий рубин засиял в рукоятке. Оружие будто переродилось, впитав в себя предсмертный рев царя всех зверей. Рон не мог поверить происходящему: прямо перед ним возник настоящий меч Годрика Гриффиндора. Ник поднялся и вытянул меч из земли. Парень внимательно осмотрел семейную реликвию и, видимо, пришел к неутешительному выводу. Держа оружие на ладонях лезвием, Николас вновь опустился на колени, но на этот раз рядом с Роном, и протянул меч ему. — Я набрался храбрости, — серьезно сообщил Ник. — Чтобы просто жить. Ты прав, это куда сложнее. Рон с трепетом взялся за обновленную рукоять. Металл отозвался теплом, пробравшим от ладони, в которой был зажат меч, до самого сердца. У трактира его уже ждали друзья, беспокойно осматривающиеся по сторонам. Стоило им увидеть Рона в одиночестве, как они сразу запрыгнули в повозку, вернувшуюся к своим изначальным размерам. И только Гермиона разглядела в руках Рона величайший артефакт. — Рон… — удивлённо прошептала Гермиона. — Но откуда? — Его отдал мне один из храбрейших людей, которых я знал, — улыбнулся Рон. Увиденная им недавно картина заставила резко усомниться в своих планах. Пепелище, в которое превратилась его жизнь после победы Волдеморта, вдруг показалось ему очень перспективной территорией, на которой можно было строить семью, дом, будущее. Всю жизнь промечтав о славе, Рон вдруг задумался, что мог бы принести тихую пользу миру. Решить проблему юных волшебников в этом времени. Подарить Мори нормальное детство. Сделать Гермиону счастливой женщиной, счастливым человеком она станет сама. Помочь Гарри осознать, что он гонится за призраком. — Рон, — позвала его Луна. — Твои мозгошмыги впервые не носятся как сумасшедшие. Парень усмехнулся. Он поднес лезвие плашмя к лицу, глядя на свое отражение. Он был вдохновлен жить, впервые за долгое время. Обрёл смелость. — Гермиона, — наклонился он к уху девушки, — знаешь, я так тебя люблю.