Три шага за горизонт событий

До Лондона оставалась всего пара дней пути. Ребята старались не останавливаться на ночлег, подменяя друг друга днём и ночью, но сегодня вынуждены были сделать привал. Днём стояла удушающая жара, так что никто не смог как следует выспаться. Рон выбрал неприметную полянку недалеко от дороги, быстро поставил палатку и развел костер, пока Гермиона накладывала защитные заклятья. Луна полностью взяла на себя заботы о Мори. Гарри, сев прямо на землю и прислонившись спиной к стволу дерева, продолжал думать о том, о чем думал всю дорогу. Почему именно сейчас его силы решили раскрыться? Насколько полезнее было бы им проявиться в его времени? Быть может, тогда исход финальной битвы был бы совсем иным. Так что же стало катализатором? Вряд ли сильное душевное потрясение, там, в лесу, угроза не шла ни в какое сравнение с той, что была, например, на кладбище после Турнира или во время той же финальной битвы. Дело в крестраже? Нет, в последней схватке с Волдемортом крестража в Гарри уже не было. Само присутствие Темного лорда? А как же детские выбросы, по природе своей очень сходные с тем, что происходит сейчас? Не может же быть такого, что настоящим катализатором стала детская песенка, которую Моргана напела за несколько минут до. Это совершенно невозможно и даже немного смешно. Гарри откинул голову назад, упираясь затылком в кору дерева. Нужно было думать хоть чем-нибудь, потому что в противном случае возвращались воспоминания самых темных времен его жизни. Волдеморт продолжал преследовать его даже здесь. Его лицо, его голос… Даже случайные прикосновения друзей неизбежно зеркалились в голове Поттера в касания холодных длинных пальцев. И отгонять этот морок становилось все труднее. Гарри подозревал, что это неправильно, что он, пожалуй, поехал вместе с крышей. Но поделиться с друзьями не мог. Нельзя просто так взять и рассказать Рону или Гермионе, как унизительно, когда тебя касаются кожей, что мерзкая даже на вид. И что никакие фантазии Пожирателей не сравнятся в мерзости с моментами, когда Темный Лорд проводил пальцами по его лицу, глядя на него, стоящего на коленях, сверху вниз. Когда эти нечеловечески ледяные пальцы раздвигали губы и проникали в рот, ощупывая десна и язык. Или проникали в другие постыдные места, также ощупывая, без нежности, с каким-то нездоровым исследовательским интересом. Гарри гнал от себя такие воспоминания, но те неумолимо настигали. Одно из них, самое яркое, Гарри ненавидел больше остальных. Это был день, когда Волдеморт принимал Пожирателей в главном зале, в центре которого стоял большой, крепкий дубовый стол. Тогда Хвост притащил Гарри к хозяину, практически швырнув ему под ноги ослабевшее тело. Волдеморт предложил своим слугам посоревноваться в том, кто придумает более унизительное испытание. Все фантазии вертелись возле съедения чего-то, не предназначенного для этого, или публичной демонстрации того, во что превратился герой магической Британии. Но Беллатриса не зря считалась самой сумасшедшей последовательницей Лорда. В тот день Волдеморт уткнул парня лицом в дубовые доски, закинул одну его полусогнутую ногу на стол и надругался над ним. Без пыла, агрессии или похоти, просто проник несколько раз в Гарри под улюлюкание психов за столом. Это был во всех смыслах первый раз для Гарри Поттера. — Нима говолит, ты глустишь, — доверительно сообщила Мори, пристраиваясь к Гарри сбоку в своей детской пижамке. — Если кто-то глустит, ему надо дать сахала. — У меня был учитель, который говорил примерно то же самое, но вместо сахара был шоколад, — улыбнулся Гарри, притягивая малышку к себе. С ней он удивительным образом чувствовал себя лучше. — Что такое шоколад? — спросила Мори, подняв на него свои зелёные глазенки. — Коричневый сахар, — не стал вдаваться в суть вопроса Гарри. — Почти черный. — Вау, — восхитилась девочка. — Но у меня нет ни сахала, ни шоколада. Значит ты тепель всегда будешь глустить? — Конечно, нет, — засмеялся Поттер, чмокая малышку в темечко. — Когда-нибудь я накажу одного очень плохого человека и тогда перестану грустить. — Это он тебя обидел? — уточнила Мори. — Не злись на него. Я обижаю всех только когда кто-то сильно обидит меня. Луна говолит, что плохих людей нет, есть только такие, с котолыми случаются всякие… Ну, эти, — малышка даже зажмурилась, пытаясь вспомнить нужное слово. — Трудности? — подсказал Гарри. — Нет! Об-сто-я-тель-ства, — с серьезным видом выговорила Моргана. — Лучше вот наоболот, помогать, а не лугаться, плавда? — Какая смышлёная у меня сестричка, — немного преувеличенно восхитился волшебник, — но уже так поздно. Ей пора спать! — Ты совсем не услышал меня, — печально вздохнула малышка. — Доблой ночи. Гарри проследил за тем, чтобы Моргана легла поудобнее, укрыл ее одеялом и прилёг рядом, чтобы она не засыпала одна. И сам не заметил, как провалился в сон. Сначала ему снилась какая-то ерунда. Мерлин, который в представлении Гарри почему-то сильна напоминал Дамблдора, отчитывал Поттера за опоздание. Гарри уверял великого волшебника, что такого больше не повторится, и вообще, что это не он виноват, это Малфой ему поздно сообщил. На что Малфой мерзко хихикал и демонстрировал расписание своих Патронусов, мол врёт все этот ваш Поттер, все ему вовремя сообщили. И все это почему-то происходило в кабинете зельеварения. Потом он увидел подземелья. Не хогвартсовские и не малфоевские, но явно какого-то древнего Дома. В подземельях, скрючившись в позе эмбриона и держась за живот, лежала Беллатриса Лестрейндж и горько рыдала, пронзительно так. В воздухе словно застыло присутствие Темного Лорда. Поттер принялся со всех сил барахтаться в слоях своих сновидений, пытаясь уйти от этого подземелья. Он вышел в подернутый туманом коридор с кучей одинаковых дверей. Выбрав первую попавшуюся наугад, парень толкнул ее и оказался в длинной, но узкой комнатке с четырьмя кроватями, столом и шкафом. Стояла глубокая ночь, три из четырех кроватей были заняты. За окном спал Лондон, над которым сонно летали военные дирижабли. С первых звуков сирены мальчишки повскакивали с кроватей, оделись в мгновение ока и выбежали в коридор. Четвертая кровать так и стояла пустая, только из шкафа потянулся горький всхлип. Гарри дёрнул дверцу шкафа и обнаружил мальчика, не старше тринадцати, который сидел на дне шкафа, обхватив колени руками. — Что ты здесь делаешь? Не слышал сирен? — рассердился волшебник. — Я боюсь, — одними губами произнес мальчик и уткнулся лицом в колени. Гарри опустился рядом с собеседником. Злость сменилась неясной нежностью. Это одинокий, никому не нужный, напуганный ребенок, каким когда-то был сам Гарри. — Скоро это пройдет. Они уйдут через пару месяцев. Германия не сможет победить, вот увидишь. Все будет хорошо, — поделился Поттер. — А вдруг заденут наш приют? — по голосу было слышно, что мальчик говорит о своих самых больших страхах. — Я видел дома, в которые попали бомбы. Тела, которые вытащили оттуда. Это был так просто — раз! — и человека уже нет. Я не хочу умирать, не хочу просто так. — Маленькое тельце задрожало. — Я сделаю все, чтобы не умереть. Резко осознав, кто перед ним, Гарри передернуло. Он побежал от этих образов прочь, выйдя неожиданно для себя в очень красивый сад. В беседке из белого мрамора сидела очаровательная девушка, с зелёными глазами и длинными черными волосами. Она чем-то отдаленно напоминала Моргану, но все же многие черты отличались. Девушка была в элегантном зеленом платье из бархата, наряд точно под цвет глаз. Она улыбнулась и поманила Гарри к себе. — Здравствуй, — приятным голосом произнесла она, когда Гарри сел напротив. — Хозяин. Гарри дернулся от этого обращения, как от оплеухи. — Не называй меня так, — попросил он. — Кто ты? — Как пожелаешь, — снова улыбнулась девушка. — Я Смерть. — Чья? — не понял Поттер. — Общая, — уже откровенно засмеялась девушка. — Все мы смертны. — И Волдеморт? — зачем-то уточнил Гарри. — Волдеморта ещё нет, — сказал Смерть. — Том Реддл пока не родился. Не должно существовать бессмертного существа, подобное — рана на теле пространства и времени. Но они излечиваются, ведь ты здесь. — Значит я всё-таки убью его? — тихо спросил Гарри. — Тебе решать, — пожала точеными плечиками Смерть. — Ты тут главный. Босс. — Почему ты так обращаешься ко мне? — задал интересующий вопрос Гарри.— Хозяин, босс. К чему все это? — Потому что это так, — серьезно ответила Смерть. — Я вижу, ты правда не знаешь. Но ты не первый, кто не помнит. Последние несколько десятков поколений вы не помните. И я сейчас говорю о твоём родном времени, а не о том, куда ты пришел. — Чего не помнит? О чем ты говоришь? — растерялся Поттер. — Ты о той странной силе, которая пробудилась во мне? — Она всегда была в тебе, — улыбнулась Смерть. — Что, по-твоему, магия? Река, энергия, свет? Нет, магия это суть явления, заключённая в человеке. Я — суть, заключённая в тебе. Повелевающие смертью рождаются раз в два-три поколения. Гораздо чаще, чем повелевающие жизнью, и, эй, это немного несправедливо, да. Заклинания, палочки, это все вторичное. Та магия, которую ты можешь творить без глупых жестов и странных слов, которая не требует посредников — это я. — То есть, все что я могу, это убивать, — немного разочарованно протянул Гарри. — А оживить могу? — Прикажи, посмотрим, — усмехнулась Смерть. — Оживи моих родителей, — потребовал Поттер. Подумав, он добавил. — Пожалуйста. — Где же их тела? — спросила Смерть. — С материей я не работаю, уж прости. К тому же, я очень сомневаюсь, что они вернутся. Прости. — Оживи Дамблдора. Снейпа. Уизли! Невилла! — Гарри перешел на крик. — В чем вообще смысл повелевать Смертью? — Проблемы остаются прежние, — флегматично пожала плечами девушка. — А смысл… Я неплохо работаю с желаниями. — Что? — не понял волшебник. — Какими ещё желаниями, причем здесь вообще желания? — Не знаю, первое в голову пришло, — Гарри начала утомлять эта странная сущность. — Я пусть и не самая могущественная, но что-нибудь да могу. Здесь вообще такая тема, чем больше фантазию подключаешь, тем больше можешь. — А какая суть у Рона? У Гермионы? Луны? — спросил парень. — Рон — это усилитель, у него нет одной подчёркнутой сущности, он берет чужие и усиливает их. Огромная такая линза в мире магии. Так что ты не обольщайся на свой счёт, у тебя так легко получилось с теми цветами только потому, что он был рядом. Обычно у людей уходят годы на медитацию и самопознание. Гермиона — это мудрость. Она давно приняла себя, потому и считается одной из сильнейших ведьм своего поколения. Хотя в начале было трудновато, это правда. А Луна… А кто такая Луна? Гарри уже практически устал удивляться. — А Волдеморт? — Ооо, — протянула девушка. — А ты умеешь добиваться своего. Том Реддл был магом жизни. Знаешь, маги жизни и смерти всегда очень остро друг на друга реагируют. Этот твой Малфой тоже кстати маг жизни, поэтому у вас и не сложилось. Обычно такие пары магов испытывают сильно утрированные эмоции друг другу. Лёгкая неприязнь превращается в лютую ненависть, маленькое подозрение — в настоящую паранойю. Ну, ты понял. Но то, что выдали вы с Томом — ну это просто спектакль. Гарри сильно задели слова про спектакль. В конце концов, это его жизнь. Не самая сладкая, причем. — Я вижу, как тебе плохо, — неожиданно сообщила Смерть. — Могу тебя понять. — Да что ты вообще… — разъярился Поттер. Но боль в глазах собеседницы была вполне искренней. Парень остыл так же резко, как вспыхнул. — Прости. Ты можешь как-нибудь помочь с этим? — Да, — с грустью улыбнулась Смерть и коснулась его плеча. На этот раз Гарри не передёрнуло. — Я сделала тебе небольшой подарочек. Туда можно сложить все плохое. Ты не забудешь, но боль немного уйдет. Помни, это не светлая вещичка, с ней нужно поаккуратнее. Найдешь ее в ближайшее время, надеюсь, догадаешься, что это от меня. Все, ступай. У меня ещё куча дел. И Гарри выбросило на поляну, где он засыпал. Было уже утро, девушки успели проснуться и сходить к ручью. Рон и Мори спали. Выйдя из палатки, Гарри не обнаружил ничего, что могло бы быть подарком Смерти. Но лжи в словах гостьи из сна он тоже не слышал. Может, позже найдется что-то похожее.

***

Крепость Мерлина выглядела не впечатляющей. Малфой, которого Артур переместил сюда порталом, настроенным самим Мерлином, вздохнул. Одна башня, пара пристроек — ну какая же это крепость величайшего волшебника всех времён? Пейзаж вокруг тоже был не впечатляющим, однако, он заставил Драко заволноваться, словно парень упускал что-то важное. У ворот не было никакой стражи. Они открылись сами. Артур восторженно посмотрел на своего возлюбленного, ожидая такой же реакции, но Драко только натянуто улыбнулся. — Ты уверен, что нам лучше ждать Мерлина здесь? — с сомнением спросил Малфой. — Плохая идея оставлять Поттера в трактире без присмотра, просто передав ему портключ сюда. — Твои друзья справятся, — улыбнулся Артур. — А здесь гораздо уютнее, чем в городских номерах, смекаешь? Естественно, Драко смекал. Как только он вернулся в постель этого невероятного человека, то принялся получать максимум от каждой секунды, проведенной там. Если Артура и волновало это, то видимо он нашел для себя приемлемое объяснение происходящему и не лез с расспросами. За что Драко был ему невероятно благодарен. — Мать моя Моргана, что это? — воскликнул волшебник, резко оторвавшись от созерцания прекраснейшего из мужчин. Артур сначала не понял, о чем это он, но потом проследил за взглядом Драко и тоже заметил большое овальное зеркало возле стены. — Кто такая Моргана? — задал Артур более интересующий его вопрос. Драко прикусил язык. — От этого зеркала так и несёт… Чем-то, — не смог сформулировать свою мысль волшебник. — Чем-то неправильным. Оно как будто какое-то… Поттеровское. — Ого, — вдруг воскликнул Артур. — Я вижу корону на себе! Но я не в шелках и парче, вокруг люди, они любят меня! Я будто вернулся с похода, я несу голову какого-то чудовища! Драко, милый, это очень хорошее зеркало. Драко промолчал. Он догадался, что отражает этот коварный артефакт. Потому что сам парень видел, как Артур встает перед ним на колени и предлагает связать их судьбы вместе. Резко захотелось разбить дурацкую стекляшку.