Три шага за горизонт событий

Идти по Лондону, ведя за руку Тома Реддла, было странно. Схожие эмоции Гарри испытывал, когда, в бытность свою Основателем, держал в руках только-только вылупившегося василиска. От яйца, подаренного нагами из индийских поселений, Слизерин не мог ожидать ничего другого — но тем не менее был удивлен. Словно он всегда знал, что этот момент наступит рано или поздно, но никак не сейчас. Мальчик был абсолютно спокоен. Будто это Гарри, а не он шел неизвестно куда с человеком, которого видел впервые. И даже когда спутники вышли на лесные тропинки, Том ничем не выдал своего волнения: ни взглядом, ни жестом. «Он принял решение и готов к последствиям. Пути назад для него нет», — догадался Слизерин. Он тоже не стремился нарушать тишину. Мальчику нужно еще привыкнуть к мысли, что теперь его слушают, что его слова — ценны. Это бывает действительно трудно для сирот, выросших в приютах, или нелюбимых детей. Том Реддл всегда стремился стать особенным и важным, и не имея родителей, доказывал это всему миру. Когда они вышли к дому, мальчик ненадолго замер. Он изучающе рассматривал коттедж, не решаясь переступить порог. Гарри его не торопил, не заходил в дом первым — просто стоял у него за спиной и ждал. Том, постояв не дольше минуты и придя к каким-то выводам, решительно вошёл в дом. — Ты голоден? — Гарри скинул мантию в прихожей, оставшись в тонком сером свитере и узких брюках. Том неоднозначно пожал плечами, не отрывая глаз от обстановки. — Тогда изучи дом, выбери себе спальню в любой комнате, которая приглянется. И будь добр, обед в половине первого в столовой. Надеюсь, есть вместе станет нашей традицией. Реддл немного изменился в лице после слов «выбери себе спальню». Кажется, он ещё не до конца понимал реалий новой жизни. Понаблюдав немного за осторожно передвигающимся мальчиком, Гарри вышел на крыльцо и, убедившись, что его новый воспитанник не наблюдает за ним, трансгрессировал в город. К женскому крылу работного дома*, замеченного ещё по пути из приюта. Никакой системы охраны там, предсказуемо, не оказалось. Поэтому Слизерин без труда нашел местную заведующую. И спустя рекордно короткие переговоры, волшебник стал счастливым работодателем юной сиротки, Марии Уоррен. Никто не держался за нищету, обитающую здесь в огромных количествах. Девушка оказалась на редкость сообразительной: понимала, насколько ей повезло уйти служанкой. Как и все малообразованные представители низов, она разделяла убеждения о том, что работные дома созданы для изведения таких, как она, с помощью нечеловеческих трудов и отравленной еды. Но умирать на улице было не в пример хуже, а бедняга при этом ещё и не вышла ни лицом, ни фигурой, чтобы иметь вариант пойти в проститутки. Поэтому Мария готовилась приложить все старания и таланты, чтобы молодой господин остался доволен ее работой. К обеду Том спустился вовремя, ровно в половине первого. Гарри уже ждал его в столовой, сидя во главе небольшого стола из темного дерева. Мария постелила расшитую по краям белую скатерть, отчего у мальчика создалось несколько торжественное настроение. Жестом Слизерин пригласил Тома сесть возле него по правую руку. Мария подала запеченую рыбу с картофелем и салат. Гарри демонстративно приподнял прибор, которым полагалось есть блюдо, чтобы Том ориентировался на него. Пожелали друг другу доброго аппетита. — Полагаю, у тебя накопилось достаточно вопросов, — начал Слизерин, заметив, что мальчик утолил первый голод. — Самое время задать их, не находишь? — Ты похитил меня, — скорее констатировал факт, нежели спросил Реддл. — Ты был не против, — тон спокойный, но в глубине души мужчина заволновался: нельзя допустить, чтобы Том захотел уйти. — Это правда, — мальчик не заметил скрытых волнений. — Но законникам это не понравится. Что ты будешь делать, если меня найдут? — Не найдут. Если, конечно, ты этого не захочешь. Понимаю, это будет трудно, но постарайся принять: теперь твое будущее будет строиться на основе твоих желаний и моих возможностей. А возможностей у меня достаточно. — Тогда я хочу снегопад прямо сейчас и, наверное, маленького дракона, — аккуратно, но нарывается. Гарри усмехнулся, но не стал говорить, что эти фантазии, кажущиеся Тому самым безумным, что можно попросить, вполне реализуемы. — Желания не должны противоречить здравому смыслу, — поправился волшебник. — Дом нежилой, — снова не вопрос. — Он не твой, верно? — Мой, — не согласился Гарри. — Но ты прав, я переехал сюда всего пару дней назад. — Где ты жил до этого? — пытливо прищурился Том. — В Шотландии, — отвлечённо ответил Гарри. — Зачем ты приехал сюда? — Причин много, но основная — из-за тебя. Думаю, ребенку лучше расти возле большого города, Лондон хорош. И здесь моя новая работа, не то чтобы у меня трудности с передвижением, но я посчитал, что лучше ближе. Не беспокойся, мы ещё вернёмся в Шотландию. — Даже если я не захочу? — усмехнулся Реддл. — Поверь мне, ты захочешь, — отзеркалил усмешку Гарри. — Почему? — Узнаешь позже. — А если я хочу сейчас? — вкрадчиво и упрямо. — Лишено здравого смысла, — Том промолчал, понимая, что дальше издеваться над установленными правилами просто опасно. — Кто ты? По профессии? — Я преподаватель. — Какого предмета? — Разных. В частности, Защиты. Но в основном я учу детей ставить правильные цели и идти к ним, какими бы амбициозными они не казались на первый взгляд, — Том задумался над этими словами. Через некоторое время он спросил: — Где я буду учиться? В старую школу вернуться не получится, в новую понадобятся документы, которые остались у миссис Коул. — Я найму тебе учителей. На первое время. Математика, письмо, языки: немецкий, пожалуй, и что-нибудь на твое усмотрение. Естественные науки пока под общим знаменателем, потом посмотрим, что тебе больше будет по душе. Европейская литература, мировая история, позже включим экономику, политику и философию. Этикет, сугубо в прикладном формате, тебе ещё придется выходить в свет. Искусство на твое усмотрение, но я бы советовал. Из физической культуры возьмём лёгкую атлетику, чисто чтобы поддерживать форму. Этим я буду заниматься с тобой лично, утром, перед приходом преподавателей. Позже, когда придет время, мы с тобой начнем изучать мои предметы. — Что это значит? — Это значит, я сам решу. Но это произойдет не раньше, чем через год. И не позже, чем тебе стукнет одиннадцать. — Почему именно одиннадцать? — В этом возрасте мы с тобой отправимся в Шотландию. Ты должен прибыть туда относительно готовый. — Готовый к чему? — Пока я не могу ответить на этот вопрос. Том пожевал губу. Его подкупало то, что ему не рассказывают детских сказок, а говорят честно, или честно молчат. — Кто ты мне, — наконец, спросил он. — Ты сказал, дальний родственник, но кто именно? — Двоюродный прадедушка, — Гарри даже не покривил душой, только опустил несколько «пра-». Том скривился, но сомнений не выказал. Внутреннее напряжение, возникающее из-за этого человека, он классифицировал как чувство родства, а причину врать в степени этого родства мальчик не видел. — Ты знал мою маму? Знаешь моего папу? — Не лично, но знаю. — Мой папа жив? — тихо, почти шепотом. — Да. — Почему он не пришел за мной? — в голосе зазвучала искренняя обида. — Потому что он идиот, — со злостью выплюнул Гарри. — Прости, я не должен так отзываться о твоём отце. Просто прими, что его нет. Мне очень жаль. Я постараюсь нивелировать разницу в воспитании. Очень постараюсь. Том не понимал, почему этот человек так хорошо к нему относится. Никто и никогда ещё так не относился к нему. Но этот вопрос задавать он поостерегся. У него оставался подсознательный страх того, что это все предназначено не ему, что он — самозванец, и после подобных вопросов Гарри одумается и прогонит его. Реддлу очень не хотелось бы упускать сразу столько возможностей. — Все мои вещи остались в приюте, — резко сменил тему Том. — Мне нужна одежда, обувь, предметы гигиены. — Завтра поедем в Лондон. Выберешь, что по вкусу. На счёт книг: бери те, что в библиотеке на втором этаже. Они хороши. — Где, интересно, работают преподаватели с таким заработком? — усмехнулся мальчик. — Просто у меня о-очень большой стаж, — искренне улыбнулся Слизерин. Том замер, глядя на эту улыбку. Он попытался повторить ее, но вышло очень плохо. Смутившись, мальчик принялся за уже изрядно остывшую рыбу. Остаток ужина провели в тишине. Закончив трапезу, Том вышел из-за стола и хотел было вернуться в свою (только его!) новую комнату, но почувствовал тяжёлый взгляд Гарри. — Ты не забыл поблагодарить того, кто приготовил нам такой чудесный обед? — спросил мужчина. Мария, все это время сидевшая в углу столовой на низеньком стульчике, встрепенулась. — Спасибо, Мария, — недоуменно произнес Том. Зачем это нужно, если Гарри ей платит? Зачем вообще общаться с прислугой? — Да, Мария, рыба удалась, спасибо. Надеюсь, ужин будет не хуже, — Слизерин поощрительно кивнул девушке. Та мгновенно преисполнилась готовностью трудиться на благо этого дома. — Благодарю, Том, больше не смею тебя задерживать. Мальчик степенно прошел на второй этаж в самую просторную и светлую комнату. Кровать там была двуспальная, явно не предназначенная для одного семилетнего мальчишки, но Гарри сам сказал — любая комната. Кроме кровати в комнате стоял тяжёлый резной комод из того же дерева, что и обеденный стол, и большой письменный стол, даже больше того, что стоял в кабинете миссис Коул. Также в наличии были перья, чернильницы, промокашки, ножи для заострения очина пера, песок и огромная стопка пергамента. Том недоумевал по началу, ведь весь мир давно перешёл на металлические перья, которые не нужно было очинять, но решил, что Гарри просто изрядный оригинал. Но самым прекрасным в комнате были окна, большие, почти во всю стену, открывающие прекрасные пейзажи английского леса. Том всю сознательную жизнь прожил с видом на слепую стену соседнего дома, поэтому сразу влюбился в новую картину за окном. Реддл сел за свой новый письменный стол, сложил руки замком и принялся размышлять над полученной информацией. Несомненно, все эти перемены были к лучшему, у него появилось множество новых возможностей, перспектив, о которых он мог только мечтать в приюте. Он особенный, всегда был особенным. Его мать была слабой, раз умерла, а отец, верно, дурак, раз отказался от него. Гарри единственный, кто сделал ставку на него: Том Реддл знает, что такое справедливость, он отплатит добром за добро и злом за зло. К сожалению, Том Реддл ещё не знает, что такое благодарность, но Гарри уже начал работать над этим. Очевидная мысль: мистер Волдеморт ищет себе наследника. И судя по всему он решил, что Том достоин больше прочих — в существовании этих прочих мальчик даже не сомневался. Недостаток всяких принятых решений, на взгляд Тома, был в том, что они легко отменялись и передумывались. Значит нужно убедить Гарри, что его решение единственное верное. Значит, лучше не говорить о странностях, которые происходят с мальчиком. Придя к таким выводам, Том достал пергамент, обмакнул кончик пера в чернила и принялся выводить под датой вверху листа события сегодняшнего дня и выводы, к которым он пришел. Гарри же, отправив Тома в комнату и высказав Марии свои пожелания на счёт ужина, незаметно выскользнул из коттеджа. Совы и Патронусы не смогли бы отыскать его, защита самой Смерти — это вам не шутки. Но и о договорённости с лавкой Горбина и Беркса забывать не стоило. С Карактаком они договорились сегодня обсудить детали их сотрудничества, и лучше не нервировать торговца. Гарри не собирался работать в лавке долго, его задача была найти медальон Слизерина, причем так, чтобы хозяева ни о чем не догадались. Вещичка и правда бесценная, но лучше просто стащить, чем убивать за нее: даже сам Слизерин не смог бы выкупить свой медальон сейчас. Для Гарри это был не просто артефакт — это была ниточка, сквозь века связывающая его с сестричкой Мори. Но мужчина не успел добраться даже до Лютного: завопили охранные чары на его комоде. Не помня себя от ужаса, Гарри трансгрессировал прямо в прихожую дома, даже не задумавшись, как на его эпичное появление прямо из воздуха могут отреагировать два непосвящённых обитателя коттеджа. Страх того, что кто-то смог обмануть все слои его мудреной защиты и всё-таки пробраться в дом, сводил с ума. На счастье Слизерина, Том в секунду аппарации стоял к волшебнику спиной. Он как раз запирал дверь спальни Гарри. — И как вы это объясните, молодой человек? — громко спросил мужчина. Реддл вздрогнул. Попасться в первый же день — да он просто счастливчик! Столько размышлял о том, что не подведёт, что оправдает выбор Гарри. И вот. Любопытство сгубило кошку, а теперь ещё и Тома Реддла. — Я проходил мимо, заметил, что дверь приоткрыта. Лучше держать двери закрытыми, меньше сквозняков, — ангельским голоском произнес мальчик, молясь, чтобы это сработало. — Том, не стоит лгать мне. Я знаю, что ты заходил в мою комнату и пытался открыть комод. Не стоит, у тебя ничего не получится, — с лица мальчика сошла вся краска. Потерять столько… За один миг. Сейчас Гарри Волдеморт откажется от него, найдет мальчика получше, чтобы учить его и дать отличное, обеспеченное будущее. А он, Том Реддл, вынужден будет снова вернуться в приют, выгрызать свое счастье из глоток других таких же мальчишек, больше никогда не видеть чудесного пейзажа из окон его новой спальни… — Я хотел что-нибудь взять, на память, — что ж, терять уже нечего. — Зачем? — Гарри… Улыбнулся? — Просто скажи, что тебе нужно, и я достану это. Не обязательно лезть в мой комод. Там приличная Защита, поверь, в худшем случае ты мог остаться без пальцев. Я ведь преподаю Защиту, помнишь? — Помню, — едва слышно ответил Том. Его что, не собираются выбрасывать на улицу? Его простили? Просто так? — Надеюсь, ты примешь это к сведению в следующий раз, — все ещё улыбаясь, приподнял брови Гарри. «Следующий раз»? Неужели он сейчас дал ему разрешение развивать свои клептоманские привычки, просто не трогать вещи самого Гарри? И в каком-то извращённом смысле это была даже забота, если принять во внимание слова про лишение пальцев. Неужели это было: «ты волен делать все, что пожелаешь, но будь осторожен»? — Спасибо, — выдавил Том, совершенно потеряв веру в происходящее. _______ * — система работных домов была упразднена в 1930, а у нас примерно 1933-1935, ну не важно, хронология для слабаков, я не историк