Три шага за горизонт событий

Просто однажды утром все вредноскопы Лондона сошли с ума. Среди строек, дымящих труб фабрик и заводов, лошадей с тележками, мальчишек-оборванцев, еврейских эмигрантов из Австрии и Германии, среди нищеты и первых феминисток вдруг возникла фигура в темно-зеленой мантии. Страна, оправляющаяся после первой войны и ещё не подозревающая о приближающейся второй, не заметила появившегося из ниоткуда мужчины, который, воровато оглядевшись, юркнул в бесконечные закутки и тупики промышленного Лондона. Гарри не нужен был Темпус, чтобы понять, что в этот раз он попал в то самое время. Помимо строительной пыли и неисправной канализации мужчина отчётливо ощущал присутствие где-то недалеко мага с противоположным зарядом магии. Очень, очень сильного мага жизни, завязанного на одной с ним крови. В мышцах нарастало непонятное напряжение, а тело уже физически тянуло вперед, как один из разноименных зарядов. И Гарри готов был спорить на свою магию, что тот, другой, ощущал те же самые эмоции. Наплевав на голос разума, Слизерин поддался почти кулоновскому притяжению. Которое, естественно, привело его к порогу приюта миссис Коул. Он сидел там, возле кованых железных ворот, словно всю жизнь ждал, когда же Гарри соизволит прийти. Застыв на небольшом отдалении, Гарри сильнее сжал палочку. Реальность показалась ему очень бредовым сном, тем не менее, он стоял напротив семилетнего Тома Реддла и не мог пошевелить ни единым мускулом тела. Их взгляды встретились. Секунды расползлись, будто кто-то поставил жизнь на паузу. Гарри смотрел в большие серые глаза, в которых отчаянно боролись недоверие и надежда. Мальчик поднялся на ноги, ухватившись за решетку забора. Теперь поза и взгляд его выражали некоторую степень дерзости. Маленький Том Реддл словно насмехался над мужчиной, говоря: «Что, Поттер, дерзай. Вот он, твой враг номер один, стоит, обезоруженный, даже беззащитный, семилетний. Всего-то надо, что поднять палочку. Можно даже без палочки, просто выпусти силу, мальчишка упадет через пару секунд. Ты же столько мечтал об этом мгновенье. И вот оно настало». «Смотрит совсем как Моргана», — пронеслась в голове шальная мысль. Внешне это была маленькая копия маггла из Литтл-Хэнглтона, но жесты, осанка, неприкрытое недоверие к чужакам — все это было так знакомо Слизерину, так узнаваемо в его кровной и магической сестре. И пальцы, цепляющиеся за ограду. Живые, детские пальцы телесного цвета, совсем не те змеиные, которые он помнил. Волшебник понятия не имел, почему его так клинит на этих пальцах, но ничего не мог с собой поделать. Гарри отступил на шаг, Том отзеркалил его действие. Словно очнувшись, Слизерин зашагал прочь, спиной ощущая детский взгляд. Нет, не сейчас. В лесу близ окраины города Гарри поднял небольшой двухэтажный коттедж, окутав его таким количеством слоев охранных заклятий, что дом номер 12 на Гриммо показался бы открытым любому встречному. Чародей лично заклинал охранный и маскирующий контуры, щедро вливая в них магию и кровь. Его Слуга и его же Покровительница после долгих просьб накинула на этот дом платок, что стянула со своей шеи. Близилась война, Гриндевальд не станет размениваться на мелочи в подборе своей армии. Да и от бомб лучше перестраховаться, хотя вряд ли у кого-то хватит глупости бомбить лес. Гарри же хотел, чтобы в домике совсем не было слышно взрывов, не чувствовалась дрожь земли. Он слишком четко помнил сон шестилетней давности, который явно не был обычной игрой сознания. Обустройство жилья заняло весь день и посетить магический квартал Слизерин смог только на следующее утро. Правда, смотреть там было не на что. Косая аллея мало изменилась за шестьдесят лет: там все так же было невероятное обилие всего, излишние обилие. В памяти нехотя воскресали первые детские впечатления забитого подчуланного сиротки, восхищающегося всем магическим, наслаждающегося сказкой в жизни. Сейчас Гарри было откровенно жаль этого наивного ребенка: слишком поздно он начал и слишком рано закончил. Покидая Косую аллею, Гарри имел при себе ключ от сейфа на имя лорда Гарольда Волдеморта. Деньги деньгами, а серьезные артефакт лучше доверить хранению гоблинам. На очереди был Лютный переулок. Лавка Горбина и Беркса выглядела новой и оттого немного нелепой: царившая внутри атмосфера словно подразумевала ветхую вывеску и скрипучую дверь. Его встретил сам Карактак Берк, мигом оценивший недешевую мантию и высокие кожаные сапоги. С подобострастной улыбочкой, хозяин принялся расхваливать свой товар, но Гарри коротким жестом остановил его. — Я не покупатель, я наемник. Принимаю заказы на любые артефакты и книги. Ещё не принадлежащие никому, разумеется, хотя тут опять же вопрос цены. — А как имя у смелого искателя? — поинтересовался мистер Берк, немного растеряв свою заинтересованность в госте. — Гарри Волдеморт, — ответил Гарри, приняв решение раскручивать этот бренд дальше. — Что-то я не слыхал о ваших славных подвигах, уж простите, мистер Волдеморт, — усмехнулся торговец, готовясь развернуться и уйти, но Гарри успел извлечь на свет свиток, перетянутый лентой из змеиной кожи с уже надломленной печатью, на которой была выгравирована изящная буква «S». Глаза Карактака жадно заблестели. — Дела скажут больше всяких слухов, не так ли? — Слизерин протянул свиток торговцу. Тот выглядел так, словно выиграл в лотерею: — Трактат Слизерина о сущности некромантии, — пробормотал он, профессионально оглядывая рукопись, — оригинал. Считался утерянным полторы тысячи лет. — Верно, — пришло время Гарри усмехаться. — Полагаю, мы договорились? Лавку Слизерин покидал довольный собой и торговцем. Для максимально комфортного существования в этом времени ему оставалось лишь навестить одно чудесное семейство. Все же заработок, основанный на охоте за артефактами, нельзя назвать стабильным. А за последние шесть лет Гарри обнаружил в себе настоящий талант педагога. Ещё со времён Отряда Дамблдора парень замечал, что ему не составляет труда быстро научить человека заклинанию. Эх, нужно было развивать дар ещё тогда. Когда Гарри встал перед стыком домов номер 11 и 13 на площади Гриммо, дом Блеков впервые столкнулся с парадоксом. У него был единственный хозяин, действующий глава, который в данный момент находился внутри, но в то же время напротив стоял ещё один единственный хозяин, причем последний в роду. Немного помучившись над загадкой двух равноправных хозяев, дом все же предстал перед Слизерином, признав его права. Обитатели дома тут же были поставлены в известность и настолько шокированы, что дверь Гарри открыла сама Ирма Блек, в девичестве Кребб, жена действующего Главы рода Блек. — Кто вы и что вам нужно? — неприветливо спросила она, показательно поигрывая палочкой в руке. — Не очень-то разумно грубить тому, кого твой дом признал хозяином, дорогая Ирма, — обезоруживающе улыбнулся Слизерин, словно произнес только что комплимент, а не наставление. — Особенно если этот кто-то много знает и может многое предложить. Женщина молча освободила дверной проем, тем самым приглашая в дом. Гарри не заставил себя ждать, следуя за волшебницей, и вот они оказались в такой знакомой, но одновременно чужой блековской столовой. Отец семейства Поллукс Блек сидел во главе хорошо сервированного, уставленного аппетитной едой стола. Очевидно, Блеки изволили обедать. — Присаживайтесь, — величественно велела Ирма. — И представьтесь, раз уж наши имена для вас не секрет. — Прошу прощения за мою забывчивость, меня зовут Гарольд Волдеморт. И я знаю, господа, что у вас есть двое талантливейших детишек, которым через три и четыре года соответственно пора будет отправляться в Хогвартс, — начал Слизерин, демонстративно откладывая палочку в сторону. — Готов предложить вам услуги учителя, уверяю вас, у меня приличный стаж в образовании и невероятный багаж знаний. — От скромности не помрёшь, — едва слышно прошипела глупая Ирма, уязвленная тем, как много этот незнакомец знает о ее детях, но Гарри услышал ее. — Все контракты с принесением клятв о не нанесении вреда, ни прямого, ни косвенного, разумеется. Двусторонние. — Дети — наше будущее, — взял слово молчавший до этого Поллукс. — Ценнейшее, что есть у любой семьи с любым статусом. Доверить своих детей кому-то, значит доверять ему безоговорочно. Почему я не должен выставить тебя за дверь сию же секунду? — Потому что вы давно не навещали полотно с семейным древом? — вопросом на вопрос ответил Слизерин. Зрачки Поллукса расширились: более он ничем не выдал своего волнения. Встав из-за стола, мужчина решительным шагом вышел из столовой. Вернулся он на бегу. — Ирма, это просто невозможно! Введен в род… Сыном Вальбурги! Уму непостижимо, ей восемь лет! Глава рода Блек метнул в Гарри испепеляющий взгляд, так что гость почувствовал, будто кто-то ужом пытается пробраться в его сознание. Но в этом не было никакого смысла: за свои ментальные щиты Слизерин был спокоен. Но демонстрация была бы неполной, если бы Основатель не выпустил капельку своей истинной магии. В комнате мгновенно похолодало. Свечи потухли, по полу заструились маленькие черные смерчи. Мужа и жену будто прижало к полу неведомой, первозданной энергией. Но всего лишь на секунду: закончилось все так же быстро, как и началось. — Прошу, в мой кабинет, — хрипловато произнес Поллукс Блек, не отрывая взгляда от лежащей на некотором расстоянии от хозяина палочки своего гостя. — Заключим контракт и принесем необходимые клятвы. Из дома самого безумного семейства магической Британии Гарри уходил довольный. Хозяева отпустили его только под вечер. Решив вопрос с формальностями, Блек потребовал объяснения сложившейся ситуации. Слизерин понимал необходимость союзников в дикой своре английских аристократов, поэтому открыл родственничку часть правды. Но потребовав при этом кресло, хорошего огневиски и сигару. Поллукс пришел в священный ужас от услышанного: он, конечно, был по природе безумцем, но не был глупцом. Чистота крови, разумеется, играла немалую роль в мире, однако, выбирая между ней и полным истреблением и порабощением магической знати, волшебник не колебался. Он обещал Слизерину все свои ресурсы, чтобы трагедия не повторилась. Вернувшись в новый дом, Гарри устроился в кресле у камина гостиной. Этанол ещё гулял в его крови, толкая мысли в сторону неясной лирики. Очевидно, он поступал неправильно. Примерный рассчет говорил, что он подставляет многие старейшие семьи, обрекая их наследников на взросление в компании настоящего чудовища. Но можно ли уже назвать семилетнего Тома Реддла столь громким словом? Да, это однозначно странный ребенок, который не плакал даже в раннем детстве. Но не было ещё пещеры и двух напуганных сирот, не было кролика на стропилах. И в серых глазах — Слизерин отчётливо это помнил — проскальзывала ещё надежда, сражаемая уже чудовищным для ребенка недоверием. Если его безумная затея сработает, Слизерин сам себе поставит памятник как лучшему в мире педагогу. Солнце ещё не успело взойти, когда Гарри покинул дом. Вопрос с похмельной мигренью решила пара зелий. Сегодня Слизерин должен был выглядеть неотразимо. Даже волосы, по обыкновению находящиеся в абсолютном хаосе, сегодня прилично лежали, настолько, что кое-где угадывался пробор. Том Реддл снова ждал его, словно лучше самого Гарри знал, когда тот должен прийти. Должно быть, дети чувствовали магическое напряжение немного ярче. Мальчик держался обеими руками за прутья забора, просунув лицо между ними. Все его существо выражало ожидание. Слизерин подошёл к нему так, что между волшебниками не было и полуметра пространства. Том не отодвинулся ни на сантиметр. — Я чувствую тебя, — первым нарушил тишину мальчик. — Уже третий день. — Я тоже тебя чувствую, — ответил Гарри, не стремясь перехватить инициативу в диалоге. — Поэтому я здесь, Том Реддл. Во взгляде Реддла прорезалось любопытство. — Ты мой папа? — К сожалению, нет. Но я твой дальний родственник, это верно. Мое имя Гарри. Гарри Волдеморт. — Ты пришел, чтобы забрать меня? — Зависит от того, хочешь ли ты уйти, — мягко сообщил Слизерин, наблюдая, как у мальчика на лице сменяется тысяча эмоций. Он понимал, что чувствует маленькая сирота, когда ей сообщают нечто подобное. Он и сам, во время своего чуланного детства, мечтал, чтобы в его жизни появился кто-то родной и забрал к себе. Гарри знал, что сейчас воплощает самую заветную мечту любого ребенка, лишённого семьи: он дает ему эту семью. — Хочу, — спокойно ответил Том, быстро взяв себя в руки. — Тогда идём. — Но… — Реддл покосился в сторону приюта. Он знал о существовании плохих взрослых, слишком хорошо знал. История о маленьком мальчике, молча ушедшем за взрослым незнакомцем, редко заканчивалась хорошо. В голосе его послышались подозрения. — Разве мы не будем говорить миссис Коул? — Я слишком дальний родственник для тебя, в Англии у меня сомнительное имя, — честно ответил Слизерин. — Если это важно для тебя, мы пойдем к хозяйке твоего приюта, но я бы предпочел этого не делать. Я не причиню тебе вреда. Ты чувствуешь, что я не вру. — Чувствую, — подтвердил мальчик. — Ты странный. Я тоже странный. — Потому что я как ты, только совсем другой, — не услышав оксюморона в своих словах, произнес мужчина. Том Реддл размышлял. Слишком прекрасной казалась сложившаяся ситуация, чтобы в ней не оказалось подвоха. Да, он чувствовал человека напротив, иногда ему даже казалось, что он может проникнуть ему в голову, смотреть на мир его глазами. Странности перестали пугать Тома с тех пор, как змеи заговорили с ним. Но странности, связанные с мистером Волдемортом, были особенные. Мужчина даже выглядел особенно, Том ещё никогда не видел плащей подобно кроя, приятного темно-зеленого оттенка, изящно подчеркивающего цвет глаз хозяина. Материал явно недешевый. К тому же, такие дорогие часы на запястье мальчик видел только у одного из попечителей. Но самыми впечатляющими были именно глаза. Том даже не подозревал, что зелень может быть настолько яркой. Ему всегда нравился зеленый цвет, но этот оттенок был просто невероятный. Мальчик молча вышел с территории приюта, плотно прикрыв за собой кованые ворота, и протянул руку своему новому знакомому.