Вечность с тобой

Англия, 1918 год.

      Охота — не развлечение, а необходимость. Именно так всегда говорил Роджеру его отец — Майкл Тейлор — охотник на нечисть во втором поколении. Именно так писал в своём дневнике его дед — известнейший из всех охотников во всём Королевстве. Не то чтобы Роджер не поддерживал идей своего отца и его отца, но такой стиль жизнь казался ему слишком… восхвалённым. Ему, вероятно, не совсем было понятно стремление его семьи обезопасить всех и вся. Возможно, он совсем не понимал, по какой такой дикой причине охотники за «заблудшими душами» становятся чуть ли не героями, готовыми отдать свои жизни за спокойное существование ничего не подозревающих людей.       Роджер за славой никогда не гнался. Ему хватало той славы, какую ему обеспечивали все местные девчонки, считающие, что могут завоевать его сердце и оттого щеголяющие перед их небольшим поместьем день и ночь в своих лучших платьях. Роджер на это всякий раз закатывал глаза и обращался к небу с просьбами избавить его от этого позора. Майкл на это тихо смеялся, а его мать — Уинфред — всякий раз просила его приглядеться к какой-нибудь девушке, чтобы, наконец, жениться. Тейлор-младший думал, что её преследует это навязчивое желание женить его на ком-то по двум причинам: во-первых, тогда её мужу некого будет брать с собой на охоту и он, вероятно, забросит это дело, во-вторых, она не хотела, чтобы сын отставал от своей младшей сестры, что вышла замуж в восемнадцать и уехала в соседнее графство, чтобы перенять дело своего мужа. Ох, если бы его мать только знала, что Роджер повенчан с делом жизни своего отца и дедушки, то не желала бы, чтобы он скорее остепенился.       Конечно, Роджеру нравилось их семейное дело, пусть и Уинфред постоянно причитала о том, как это небезопасно и вредит здоровью её единственного, а оттого и любимого, сына. Роджер знал, что ни на что не променяет подобную жизнь, хотя бы потому, что эта деятельность позволяла путешествовать по всему острову, не заботясь об условностях и деньгах, которые тратятся на эти самые поездки. Если какая-либо аристократичная семья (к какой относилась и семья Роджера) сталкивалась с чем-то необъяснимым и требовала вмешательства Майкла, то это означало лишь то, что оплату всех расходов они берут на себя, да ещё и им заплатят за хорошую работу. Единственное, что расстраивало его в этой деятельности, так это то, что их зачастую называли охотниками за призраками. Они не охотились на призраков, точнее не только на призраков, они охотились на все потусторонние силы, которые отваживались пробраться в их мир. А ещё его злил тот факт, что большинство считало, что они боролись исключительно с призраками, хотя на самом деле боролись они и с оборотнями, и с ведьмами, несколько раз выбирались на охоту за вендиго. Но настоящей их страстью были вампиры, с ними у Майкла были свои счёты — ещё до рождения Роджера один из них убил его семью, оставив его сиротой. С тех самых пор Тейлор-старший мстил, безжалостно убивая всех вампиров, каких только мог найти. Свою жуткую любовь к этим существам он старательно взращивал и в своём сыне.

***

      Роджеру не нравится перспектива отправиться на одиночную охоту хотя бы потому, что в этом случае некому будет прикрыть его спину в случае чего, но ещё сильнее он не хочет ехать куда-то в одиночку потому, что каждая такая вылазка может стать последней. Никто и никогда не даёт никаких гарантий: охота — это всегда риск, и никогда — приятное времяпрепровождение. И как бы сильно охотники не любили своё дело, каждый из них понимал, что он может не вернуться домой. Поэтому, когда отец позвал его к себе на серьёзный разговор, Роджер не обрадовался, будто бы чувствовал, что этот разговор ни к чему хорошему не приведёт.       — Ты хотел меня видеть, отец?       Тейлор-старший откладывает внушительных размеров томик «Гордости и предупреждения» Джейн Остин и внимательно смотрит на сына, взглядом приглашая его сесть рядом. Роджер, поправив рубашку и посильнее закутавшись в пиджак — за окном бушует непогода, из-за чего он чувствует себя крайне некомфортно, опускается в соседнее кресло и смотрит на отполированный кофейник, удобно расположившийся на серебряном подносе, что величественно блестел на резном столике из красного дерева.       — Я думаю, не трудно догадаться, зачем я тебя позвал, Роджи, — отец ласково улыбается, слыша недовольное фырканье, определённо, принадлежащее его сыну. — Я думаю, ты достаточно зрел для того, чтобы отправиться на самостоятельную охоту. У тебя достаточно большой опыт, ты много практиковался, поэтому ты без каких-либо трудностей справишься с делом, которое я присмотрел для тебя.       Он складывает ладони в замок и выжидающе глядит на сына. Роджер в этот момент почти не дышит, где-то в глубине души надеясь, что отец над ним неудачно пошутил.       — Ты думаешь… — начинает он неуверенно, — ммм… что я способен на это? — он поджимает губы и поднимает на Майкла взгляд, выискивая в его глазах намёк на несерьёзность.       — Разве нет? — глядя на сына поверх очков для чтения, интересуется Тейлор-старший. — Ты опытен, Роджер, ты с закрытыми глазами выпустишь стрелу прямо в сердце вампира. Неужели тебе не хочется стать независимее?       Роджер не знает, хочет ли этой самой, как выразился отец, «независимости». Ему вполне хватает тех вылазок, на которые его берёт отец, или друзья отца, или его, Роджера, друзья. Быть независимым, значит, нести большую ответственность, и пока он не знает, готов ли отвечать за содеянное в одиночку. Роджер не боится, он просто себе не доверяет. Безусловно, он знает, насколько хорошим охотником он является, но уверенности, чёрт бы её побрал, ему не хватает. И обрести её можно только с опытом. Опыт, пожалуй, определяющий фактор в этом деле, и не согласиться с этим Роджер не может.       — Да, это было бы здорово, — пытаясь звучать максимально воодушевлённо, отвечает Роджер, — что-то конкретное или ещё стоит разузнать детали?       Роджер и правда интересуется делом, посылая зарождающиеся где-то на подкорках сознания сомнения далеко и надолго. В конце концов, он должен на это решиться, он давно уже не ребёнок. Его отцу было семнадцать, когда он отправился на свою первую одиночную охоту, а Роджер опоздал на целых восемь лет, но, он любил успокаивать себя именно этим, его отец в этом возрасте лишился семьи, так что это был немного другой случай.       — Всё вполне ясно, — тут же подбирается Майкл, бросая короткий горделивый взгляд на своего мальчика, — в соседнем графстве, на окраине маленькой деревушки давненько проживает один вампир. Он никому не мешает, по крайней мере никто не устраивал походов на его жилище, но ты ведь знаешь, в чём состоит наша работа, — Роджер понимающе кивает. — Сэр Дикон сообщил мне о нём пару недель назад, сказал, что был бы рад, если бы кто-то из нас взялся за это. И я подумал, что для тебя это был бы идеальный вариант.       — Почему? — меланхолично отзывается Роджер, вглядываясь в грозовые тучи за окном и думая о том, как сильно размоет дороги между деревушками.       — Одинокий вампир, живущий отшельником в окружении людей, — комментирует свой выбор Майкл, — даже если тебе потребуется помощь извне, в чём я, конечно, очень сильно сомневаюсь, то вампир уж точно не сможет призвать никого к себе в напарники.       — Честный бой, — отзывается Тейлор-младший, по-прежнему гипнотизируя небо за окном. Сверкает молния.       — Что-то вроде того, — соглашается он. — Ну, так что, возьмёшься?       — Да, конечно, — отвлекаясь от созерцания разыгравшейся грозы, говорит Роджер. — Думаю, как подсохнет дорога, можно будет отправиться в путь.       — Отлично! — отец горделиво вскидывает подбородок и подбоченивается. — Пошлю Джону письмо, скажу, что ты прибудешь через пару дней, — он улыбается и жестом даёт понять Роджеру, что их разговор окончен.

***

      Через неделю, ожидая, пока конюх закончит запрягать его лошадь, Роджер думает о том, как бы побыстрее с этим расправиться.       Закончить с охотой хотя бы за неделю не представляется возможным, хотя бы потому, что от Кроли до Суррея как минимум пять дней пути. И большой удачей будет, если он преодолеет этот путь хотя бы за три с половиной дня.       Когда все приготовления были окончены, а любимый арбалет висит на плече, Роджер забирается в седло и прощается с родителями, обещая вернуться как можно скорее.       — Будь осторожен, Роджи, — Уинфред легко касается его ладони своей, смаргивая с щёк предательские слёзы, — найду тебе невесту, пока ты будешь в отъезде. Может, хоть жена заставит тебя усидеть дома.       Роджер показательно недовольно фыркает, но ласково улыбается матери и кивает отцу, прощаясь.       Лошадь издаёт недовольный звук, когда Роджер берёт поводья и направляет её вперёд по дороге, что отведёт его прямиком к логову кровожадного вампира.

***

      Логово кровожадного вампира показывается на горизонте в конце четвёртого дня, когда Тейлор чувствует себя измотанным и уставшим настолько, что единственное, чего он хочет, это тёплая постель да кружка эля.       Готический особняк возвышается на небольшом холме в окружении сосен и дубов. Его башенки выглядывают из-за верхушек вековых деревьев, завлекая к своему хозяину на обед.       Интересно, думает Роджер, как много людей пыталось найти ночлег в этом особняке и умерло не самой страшной смертью.       Лошадь недовольно фырчит и бьёт копытом, когда он подъезжает слишком близко к кованным воротам, отделяющим владения вампира от остального мира. Роджер спускается с коня, поправляет болтающийся на плече арбалет и, пробормотав какое-то ругательство себе под нос, перебирается через ворота, не забыв при этом зацепиться рукавом сюртука за особо острую пику.       На цыпочках, стараясь даже не дышать, Роджер подбирается к входной двери и замирает, прислушиваясь. Он знает, что вампир, обитающий здесь, наверняка, уже понял, что он рядом. Вампиры обладают очень острым слухом и обонянием, об этом Тейлор знает не понаслышке, поэтому издать сейчас лишний шум — подписать себе смертный приговор.       Он аккуратно берётся за ручку двери и, затаив дыхание, толкает дверь. Арбалет тяжело давит на локоть, но Роджер терпит и делает первый шаг. В следующую секунду, когда его глаза привыкают к царившему здесь полумраку, он готовится завизжать, потому как буквально в нескольких дюймах от него стоит он. Вампир, которого он пришёл сюда убить. И этот самый вампир преспокойно его оглядывает, не предпринимая никаких попыток напасть на него. Роджер ошалело пялится на него в ответ.       Излишняя, скорее даже болезненная, худоба, белая кожа, острый орлиный нос и впалые щёки — всё это вкупе со спутанными вороновыми кудрями и огромными синяками под глазами делает его похожим на мертвеца. Хотя, думает Роджер, именно им он фактически и является.       — Ты пришёл убить меня, — наконец, говорит он, а Роджер не успевает подобрать с пола свою челюсть, когда приходит время снова её уронить — голос вампира звучит как переливы колокольчиков ранним летним утром, до того момента, когда встанет солнце, — что ж, я не буду тебе мешать.       Он сокращает и без того невозможно маленькое расстояние между ними и расстёгивает рубаху, представляя к своей обнажённой груди заряженный арбалет всё ещё находящегося в прострации Роджера, острым наконечником стрелы царапая мертвенно бледную кожу.       — П-почему? — когда к нему возвращается возможность говорить, интересуется Роджер, подсознательно делая шаг назад.       — Мне незачем жить, — волшебный тембр голоса вампира обволакивает его, и Роджер опускает арбалет, пальцами сдавливая переносицу, чтобы хоть немного прийти в себя, — облегчи мои мучения. Прошу тебя.       — Нет. Нет! — будто от прокажённого отшатывается Тейлор. — Так не должно быть, ты не должен просить меня о смерти. Боже, всё неправильно.       Роджер не знает, что ему делать. Такое происходит впервые, и на такой случай у него нет инструкции.       Он знает, что делать, когда вампир бросается в атаку, грозясь разорвать своими острыми клыками горло жертвы и испить её до дна. Знает, как вести себя, когда группа вампиров окружает со всех сторон, в любой момент готовясь напасть на растерявшихся на секунду охотников. Он не растеряется, даже если у вампира будут заложники, несчастные люди, которым не посчастливилось встретиться с подобным монстром.       Однако сейчас он потерян, растерян и обескуражен. Ему даже начинает казаться, что вселенная над ним просто издевается: как он может убить это. Измученное жизнью существо, молящее его о смерти. В голове настойчиво стучит мысль, что вампиры не должны быть такими. Это ведь кровожадные монстры, истребляющие целые деревни и города, но Роджер смотрит перед собой и видит совершенно иное. Этот вампир не похож ни на одного, что встречались Роджеру до этого момента.       В его голове что-то с треском ломается. Будто все установки, что существовали для него всё это время, больше не имели в данном случае никакого значения.       Роджер поднимает глаза на вампира и не видит в нём ни агрессии, ни угрозы. Вампир выглядит уставшим, побитым жизнью и, наверняка, голодным, потому что такая худоба и бледность даже для вампиров кажется дикой.       Ещё раз взвешивая в голове все «за» и «против», он принимает решение, за которое его отец точно не погладил бы его по голове. С другой стороны, отец должен им гордиться, во-первых, он вырастил не просто солдата, бездушно выполняющего свою работу, он вырастил думающего солдата, а во-вторых, отец хотел, чтобы он научился самостоятельно принимать решения и нести ответственность за последствия этих самых решений. Что ж, Роджер как раз подобрался ко второму пункту как нельзя близко.       Хозяин особняка, на это Тейлор, будучи полностью поглощённым своими мыслями (и это, наверняка, делает его плохим охотником, ведь он позволил себе потерять бдительность в логове врага), обращает внимание совершенно случайно, в это время не предпринимает ни одной попытки, чтобы напасть на него. Вместо этого он топчется на месте, внимательно следя за каждым действием ворвавшегося в его дом Роджера и, кажется, ожидает его вердикта, осторожно склонив голову к плечу.       Сердце Роджера болезненно сжимается.       — Я… Я не могу убить тебя, — наконец, выдыхает он и сползает на пол, не думая о том, что вампир может напасть на него в этот момент, — не сейчас.       — Почему? — задаётся вопросом вампир, опускаясь рядом и с интересом принимаясь разглядывать оружие, от которого должен был принять свою смерть. Он принюхивается.       — Ты не выглядишь как кто-то, кто заслуживает смерти. Скажи мне, почему ты хочешь умереть, и, может быть, тогда я смогу убить тебя, — с мольбой в голосе говорит Роджер, впервые смотря вампиру прямо в глаза.       — Что ж, если ты хочешь…       — Да, хочу, — перебивает его Роджер, носком сапога отодвигая арбалет как можно ближе ко входной двери, так сказать, от греха подальше, — только перед этим скажи своё имя.       — Брайан, — отчего-то слушается вампир и с любопытством смотрит на охотника, — а…       — Я Роджер, — не дав задать Брайану встречный вопрос, отвечает Тейлор. Брайан кивает. — Ну, что ж, Брайан, я готов послушать твою историю.       Он почему-то улыбается, хотя и думает о том, что улыбка не самое уместное действие в сложившейся ситуации.