Вечность с тобой

      — Что ж, по правде говоря, я совершенно не знаю, с чего начать, — Брайан протяжно вздыхает, переводя взгляд с охотника на арбалет и обратно.       — Начни с самого начала, — предлагает Роджер, пожимая плечами и всё ещё находясь в состоянии шока от разворачивающейся картины, — когда всё началось?       — В 1819, — отзывается вампир, морща нос от протиснувшегося сквозь незакрытую дверь луча света, — мой отец был священником в одной небольшой церквушке на окраине Лондона, а я был его учеником, проводил там всё своё свободное время, помогал, чем мог, — он вновь вздыхает. — Обычно люди приходили за отпущением грехов, но человек, который пришёл в тот роковой день не был похож на прихожанина. Одним своим видом он вселял ужас и страх. Та ненависть, что исходила от него, была всеуничтожающей, а его налитые кровью глаза были способны свести с ума кого угодно.       Отцу очень повезло, что в тот день он остался дома и не видел этого человека, не думаю, что он смог бы такое пережить. Незнакомец подошёл ко мне и спросил, могу ли я дать ему благословение и простить ему его самый страшный грех. Я сказал, что у меня нет таких полномочий, на что он громко рассмеялся, а потом укусил…       — Так просто? — интересуется Роджер с нескрываемым интересом.       — Так лишь кажется, — возражает Мэй, — на самом деле, человеческая кровь сводит с ума, и порой бывает трудно сдержаться…       — А сейчас… Тебе легко? — Роджер думает, что между ним и Брайаном всего несколько дюймов, так что при желании тот легко сможет вцепиться своими клыками ему в горло, поэтому левой ладонью сжимает рукоятку отодвинутого от вампира арбалета сильнее. Брайан или же не замечет этого действия или тактично игнорирует.       — Ничуть, я почуял тебя ещё до того, как ты появился на горизонте, я знал, что ты идёшь за мной.       —Так почему не…       — Почему не сбежал? — договаривает за него Брайан. — Потому что моя жизнь потеряла смысл много десятилетий назад, можно сказать, что я просто шатаюсь по этому миру без возможности найти способ умереть. А в тебе я увидел надежду, в конце концов, охотники ко мне ещё не заглядывали.       — А кто заглядывал? — тут же воодушевляется Тейлор, мысленно надеясь услышать, что вампир убивает невинных людей, а значит, появится веский повод убить его без сожаления.       — Заплутавшие путники, охотники на оленей, — пожимает в ответ плечами Мэй, — местные иногда приходят за советом, они почему-то решили, что я похож на того, кто может выслушивать их проблемы, — он искренне удивляется, ненароком скаля зубы.       — И… Что же ты с ними делаешь? — Роджер решает аккуратно подвести вампира к чистосердечному признанию.       — Оставляю на ночлег, кормлю ужином, — безэмоционально отвечает вампир, — пою ромашковым чаем, если они напуганы или расстроены, а потом веду их обратно: местных в деревню, а заблудившихся прочь из леса.       — Т-то есть ты их не ешь? — Роджеру не удаётся скрыть волнения и разочарования в голосе, из-за чего Мэй удивлённо на него оборачивается.       — Нет, — звучит как-то совсем обиженно, из-за чего Роджеру становится неловко.       — Ладно, я не хотел, — сдаётся Роджер под этим обиженным взглядом ореховых глаз, — был не прав, продолжай.       Брайан показательно дуется ещё несколько минут, а затем поднимается и направляется куда-то вглубь дома. Молча.       — Ты куда?       Роджер совершенно не понимает, что ему делать: идти за вампиром и, возможно, попасть в какую-нибудь его ловушку, или остаться сидеть в коридоре и тоже попасть впросак. Выбрав из двух зол наименьшее, он поднимается на ноги, подхватывает арбалет и идёт следом за скрывшимся в темноте вампиром. Звуки возни приводят Роджера в столовую, на столе в центре которой уже стоял заварочный чайник с дымящейся чашкой какого-то чая, Брайана в комнате не было.       — Я подумал, что ты, наверное, голодный, — заметив удивлённое Роджерово лицо, пытается объясниться Брайан, в руках он держит расписное блюдо с чем-то, что выглядело достаточно аппетитно, — но если это всё лишнее, я могу убрать…       — Н-нет, это всё… — Роджер на несколько секунд теряет дар речи, — очень мило с твоей стороны, учитывая тот факт, кто я такой, — он пытается улыбнуться, но улыбка получается натянутой и неестественной. Брайан на него недоверчиво косится, но ничего не говорит. — Спасибо.       — А где ты оставил своего коня? — интересуется Мэй после того, как опускает на стол перед Тейлором тарелку с тушёными овощами.       — За воротами, а что…       Он не успевает спросить в чём, собственно, дело, как вампир покидает комнату, что-то громко крича на неизвестном Роджеру языке.       Роджер продолжает таращиться на обед, которым его любезно угощает вампир, которого он, на минуточку, должен убить, и думает о том, насколько безопасно в этом доме вообще что-то пробовать. Но потом он вспоминает, что последний раз еда в его желудке была почти сутки назад, и, отбрасывая все предрассудки, берётся за вилку и нож. Что ж, это было довольно вкусно, учитывая, что вампиры не едят человеческую еду, то с лёгкостью можно было сделать вывод, что готовит он это не для себя, а свежеиспечённый хлеб ещё сильнее убеждает о том, что Брайан не похож на всех вампиров, которых Роджер встречал до сегодняшнего дня.       Во-первых, Брайан не попытался его убить, более того он самолично ткнулся грудью в его арбалет, прося Роджера о смерти; во-вторых, он накормил его обедом, хотя по всем законам логики, которые всегда работали до этого момента безотказно, это не входило в его прямые обязанности; в-третьих, этот странный вампир совершенно не походил на всех своих собратьев, хотя бы потому что выглядел совершенно измученным и уставшим. Он, конечно, ещё не знал причин такого поведения Брайана, но был настроен решительно, в конце концов, он должен был выяснить, почему Брайан… такой.       Брайан возвращается через мгновение после того, как Роджер перестаёт о нём думать.       — Я отвёл твоего коня на задний двор, — тихо говорит он, опускаясь на стул с противоположной стороны от Тейлора, — очень неосмотрительно было оставлять его за забором, — и на немой вопрос в глазах Роджера спешит поскорее ответить, — здесь много волков и медведей, его могли распотрошить в любой момент.       — С-спасибо? — неловкость, какую испытывает Роджер, нарастает с каждой секундой, проведённой в этом проклятом доме с этим проклятым вампиром, который ведёт себя как радушный хозяин, не пьющий чужую кровь для поддержания собственного существования.       Брайан в ответ тепло улыбается.       — Так ты расскажешь мне, почему ты должен умереть? — осторожно интересуется Роджер, теребя чашку с облепиховым чаем.       — Потому что я вампир, разве нет? — загадочно смотрит на него Брайан.       — Эм, нет, — Роджер давится чаем и закашливается. — Это работает немного не так, хотя в какой-то степени ты прав. Господи, это очень сложно.       — Ладно, — соглашается Брайан, — я расскажу тебе, но взамен ты пообещаешь мне, что исполнишь моё желание.       — Я не могу, — признаётся Роджер, топя взгляд в полупустой чашке, — не этого я ожидал, Брайан, — он и сам удивляется тому, что обращается к вампиру по имени, — я привык к тому, что вампиры кровожадные и бессердечные убийцы, которые кидаются на тебя при первой же возможности, истребляют города и деревни, но ты… Ты не такой, вот почему я не могу убить тебя. Я ожидал встретить монстра, а нашёл… тебя.       — Со мной что-то не так? — искренне не понимает Брайан и по-птичьи наклоняет голову, Роджер отчаянно стонет.       — Да с тобой всё не так, — почти заходясь в истеричном смехе, говорит Роджер, — ты сам просишь меня о смерти, кормишь меня вкусным обедом, хотя не ешь человеческую еду, спасаешь моего коня от нападения хищников, а ещё ты, оказывается, оставляешь у себя на ночлег путников, а затем выводишь их из леса. Да у тебя, наверняка, нимб спрятан в твоём этом гнезде, — он неопределённо кивает в сторону Брайановой шевелюры. — Как после этого я могу сказать, что ты чудовище, и убить тебя?       — Я пытаюсь быть полезным насколько могу, — неуверенно отвечает ему Брайан, — видишь ли, никто не спросил меня о том, хочу ли я такой жизни, поэтому всё это время я пытаюсь убедить себя в том, что я не такой уж и плохой. Но у меня ничего не получалось, поэтому, когда ты пришёл, я почувствовал, что смогу, наконец, освободиться от этого гнетущего чувства.       — За что ты винишь себя?       — За своё бессмертие, за то, что оставил родителей, за то, что видел, как умирают мои друзья, видел, как смерть приходит за ними. За то, что не смогу искупить все свои грехи за целую вечность.       — Я готов выслушать тебя.       Роджер не уверен, что это поможет. Ни ему, ни Брайану. По правде говоря, он не уверен ни в чём из того, что происходило в его жизни последний час. Всё это выглядит как предсмертное видение. Кто знает, может, по дороге сюда его и его коня растерзали дикие животные, а всё, что он сейчас видит, всего лишь фантазия его умирающего сознания.       Брайан кивает:       — Когда этот вампир меня обратил, я даже не понял, что произошло, я просто будто бы выпал из реальности на несколько дней, а когда пришёл в себя, то понял, что единственное, чего я хочу, это кровь. Я думал, что умру прежде, чем смогу понять, что же со мной произошло, но я не умер. Я чувствовал, как жажда растёт в тот момент, когда поблизости оказываются люди, поэтому забирался всё дальше в лес, подальше от людей.       Я не понимал, что со мной происходит, и не знал, как избавиться от этого скребущего чувства внутри. Мне казалось, что внутри моей головы кто-то поселился, кто-то жуткий и злой, раз он говорил мне пойти и убить кого-нибудь, чтобы насладиться его кровью.       Я думал, что, если не пойду на поводу у своих желаний, это прекратится, но оно не прекращалось. Я думал, что рано или поздно умру, но я не умирал. Со мной что-то было не так, но я не понимал, ведь если кто-то и заговаривал о вампирах, то ему никто не верил, потому что никто не встречался с ними, люди предпочитали верить церкви, а церковь говорила о том, что вся нечисть — испытание Дьявола, который проверяет нашу преданность Богу. Это сейчас на нас охотятся, а тогда, сто лет назад, всё было по-другому.       Однажды я просто не смог сдержаться, наверное, шёл второй месяц после моего обращения, то стадо оленей, которое мне попалось пахло слишком соблазнительно, и я просто не смог пройти мимо. Тогда я впервые насытился и понял, что со мной произошло, но от осознания мне не стало легче. Я понял, что моя жизнь больше мне не принадлежит, всё, что имело значение раньше, теперь лишь тень моего далёкого прошлого. И это было ужасно.       Я прожил отшельником лет двадцать, прежде чем смог принять свою новую жизнь. А ещё через десятилетие я встретил Фредерика, это был поистине опытный вампир, который многому научил меня, который даровал мне свободу. Он стал моим наставником, учителем и опорой, я всегда мог прийти к нему за советом, а потом его жизнь оборвалась…       — Почему? — Роджер слушает, затаив дыхание.       — Потому что появились охотники, люди, решившие вершить судьбы других живых существ. Фредди смог предупредить меня, он спас мою никчёмную жизнь, отдав свою, потому что просто не пошёл со мной. Возможно, он просто устал. Возможно, он хотел умереть. Возможно, мы все начинаем хотеть этого со временем. Но так или иначе я потерял своего первого друга.       Я долго не мог прийти в себя после случившегося, снова возненавидел свою жизнь, хотя ненавидеть надо было тех, кто отобрал её у Фредерика. Тогда я принял решение и уехал из Шеффилда, обосновался в каком-то маленьком городке, название которого сейчас даже не вспомню, именно там я провел последующие десять лет своей жизни.       Там я снова нашёл друга — Мэри. Она была чудесной, похожей на весенний цветок, её улыбка разгоняла тучи на небе, мне казалось, что солнце светило только потому, что она улыбалась. Я снова почувствовал себя живым и даже на какое-то мгновение перестал ощущать своё истинное «я», но потом моё счастье кончилось…       — Что произошло, Брайан? — услышав своё имя, вампир дёргается.       — Лихорадка, — меланхолично отзывается он, — она сгорела за несколько дней, а я вынужден был смотреть на то, как она умирает, не в силах облегчить её муки. И так было с каждым, кто становился моим другом, кто делал меня счастливым.       Я переезжал на новое место, пытался казаться нормальным, обретал друзей, а потом они умирали, они все умирали, а я… Я просто смотрел, потому что не мог найти в себе силы, чтобы обратить их, потому что боялся отобрать их душу, как когда-то отобрали мою. Я думал, что смерть принесёт им больше спасения, чем бессмысленное вампирское существование, возможно, всё это время я был неправ.       Пять лет назад я выкупил этот особняк у одного эсквайра и решил, что проведу оставшуюся жизнь в одиночестве. Ведь так будет лучше, потому что я никому не смогу навредить. Я думал, что если я буду один, то не смогу принести кому бы то ни было боли, не смогу им навредить, поэтому начал помогать людям, возможно, я даже спас кого-то.       Но я устал от такой жизни, устал сталкивался со смертью, устал убивать, чтобы быть живым. И ты… Ты моё спасение, Роджер. Ты можешь спасти не только меня, но и всех тех людей, кто когда-либо смог бы со мной познакомиться, всех тех, к кому бы я смог привязаться. Спаси их, Роджер, и спаси меня.       Роджер чувствует, как к глазам подкрадываются непрошенные слёзы, а от кома в горле уже невозможно избавиться — Брайан выглядит таким несчастным и разбитым в этот момент, что он жалеет о том, что вообще ввязался в это дело. Как он может лишить его жизни, если он достоин её сильнее многих Роджеровых знакомых? Как он может пойти против совести и выполнить эту работу?       — Я не могу, — наконец, говорит он и видит, как надежда в глазах Брайана тухнет. — Но я могу предложить тебе другой вариант, — вампир заинтересованно поднимает на него глаза, — я останусь с тобой и покажу тебе, как прекрасна вампирская жизнь, — Брайан хмурится, ему ещё ни с кем не приходилось делить свой дом дольше, чем одну ночь, — а потом, если у меня ничего не получится, ты сам решишь, что делать.       Возможно, думает Роджер, если он узнает больше о вампирской жизни, то и убить вампира станет проще.       Брайан согласно кивает, Роджер молится.