SKYRIM. THE LEGEND OF DOVAHKIIN.

«Мы шагаем одни в неизвестности, в эту эпоху революции. Мы живём — чтобы одержать очередную победу. Мы молоды — погибающие сыновья и дочери. Рождаемся — чтобы изменить историю, живём — чтобы помнить гордое благородство, унаследованное нами от предков. Так чувствуй страх, это цена, которую мы платим… Лёгкий день был вчера, сегодня всё иначе. У нас есть голос, так услышь его! У нас есть выбор, пришло время заявить об этом! У нас есть чувства, от которых горят наши сердца! Мы — одно целое, незыблемая часть нашего мира. Будем стоять плечом к плечу, не зная друг друга. Мы новые избранные, будем сражаться вечно и не умрём молодыми! Мы смелые сплочённые души… Наши священные шрамы показывают, кто мы, и рассказывают историю нашего пути, это цена, которую мы платим ради наших побед. У нас есть голос! Мы можем кричать! Так услышьте! Эта история о нас — наследниках этого мира…» We Are One — 12 Stones

      В Скайриме по-прежнему было прохладно. Весеннее солнце светило ярко даже сквозь воздушные морозные облака, создавая тени по всему Нирну. Молодая семейная пара безмятежно прогуливалась по дорожке, окружённой лужами после прохладного дождя. Они смеялись, игриво шутя о только вылезших из нор хо́тчах, которые до сих пор выглядели сонными.       — Ты у меня такая красивая, словно нежный горноцвет поутру! — похвалил внешность возлюбленной норд, обнимая её за талию. Светловолосая нордка улыбнулась в ответ на комплимент. Они не так давно поссорились, вот и решили прогуляться, оставив обиду в прошлом. — О, что это там? Смотри… — муж удивлённо указал на насыпь камней в тридцати лирцах от дорожки, по которой они шли.       — Странно… Кто их сюда натаскал? Неужели дикие злокрысы постарались себе нору выстроить? — изогнула бровь жена. Они огляделись и увидели ещё несколько таких горок поблизости.       Внезапно камни на верхушке ближайшей насыпи зашевелились, а земля еле заметно задрожала. От неожиданности супруги пригнулись и застыли в оцепенении; они совершенно не понимали, что происходит. Как гром среди ясного неба воздух пронзил странный звук — словно гул воды, текущей по трубе. Да только как такое возможно посреди одинокой, почти безлюдной равнины?       Голос, что внезапным криком разнёсся по округе, создавая эхо, произнёс слова, неясные многим: «Юравогискрит сказ!» От них землю несильно тряхнуло, а камни взлетели высоко в воздух; нордка взвизгнула, прикрываясь руками. Муж в страхе прижал жену к себе, не отрывая глаз от насыпи. Из небольшого кратера показалась человеческая рука, затем вторая и, наконец, голова с растрёпанными волосами. Выбравшись целиком, незнакомец огорчённо осмотрел запылившуюся кожу и одежду, наспех отряхнулся и спрыгнул с верхушки горки на землю. Супруги таращились на него как на чудо. Они были в таком сильном ступоре, что оба открыли рты, замерев на месте.       — Твою даэдра… — с жутью покосился юноша на кратер. Сколько же времени и сил у него ушло, чтобы выбраться?       Хоть кратер и выглядел крайне интересным объектом для изучения, опешившие норды всё-таки привлекли его внимание: незнакомец шмыгнул носом, выдыхая пыль, и направился к ним. Сократив расстояние до трёх лирцев, он выжидающе осмотрел супругов, после чего приветливо улыбнулся и склонился в знак почтения.       — Добрый день. Будьте добры, подскажите, сколько топать до Хелгена?       Муж и жена переглянулись, не зная, что и сказать, и дружно уставились на юношу. Тот изогнул в непонимании бровь. Казалось, они ничего в жизни, кроме своего порога, не видали, а тут такое — что и говорить о магии, которую он использовал. После длительного молчания незнакомец всё же попытался спросить снова:       — Хотя бы в какой стороне?       Муж, увидевший меч на поясе юноши, решил не испытывать судьбу: показав ладонью на запад, слева от себя, он пробормотал:       — Всего шестьсот лирцев отсюда, минут тридцать пешком… — В ответ незнакомец с очаровательной улыбкой поклонился.       — Весьма благодарен… — сказал он, выпрямившись, и обратился к бледной от страха женщине: — Мадам, прошу прощения, если я Вас напугал. Приятной прогулки!       Юноша поспешил на запад, в сторону Хелгена. Супруги глядели ему вслед; вот это у них выдалась прогулка, конечно… Они-то живут в Хелгене, а что, интересно, понадобилось там этому загадочному незнакомцу? Тот тем временем быстро пересёк дорожку и направился в густую чащу, усеянную цветущими кустарниками столистных белых роз. У их налившихся весною цветов роями вились насекомые.       После кораблекрушения юноша вымотался и проголодался, а потому хотел восстановить силы в Хелгене. Он плыл на судне двое суток из Морровинда в Скайрим, пока путешествие не закончилось бурей и кораблекрушением. Его судно, «Красная дева», во время шторма налетело на прибрежный риф; сонного юношу унесло течением в какую-то подводную пещеру, откуда и пришлось проломить себе путь наружу. И теперь он тут, совсем близко к Хелгену — главному пропускному пункту Скайрима. Вот это повезло, конечно.       Хотя он тут совсем ничего не знал, чувствовал себя юноша более чем уверенно — до тех пор, пока по дороге на него не напали как минимум раз шесть… Сначала морозные пауки два раза, три волка и одна хищная птица каким-то чудом; потом снова пауки, только другой расцветки, и, в конце концов, злокрысы. Последние умудрились покусать ему ладони, оставив на костяшках ранки от мелких зубов. Ну и ну, только он прибыл в суровый Скайрим, как его тут же встретили подобающе нордским землям.       Только это оказались ещё не все сюрпризы… Заметив вдали стены Хелгена, юноша прикинул: ещё где-то триста лирцев, и он у ворот. Вдруг раздался треск кустов и голоса орущих мужчин. Держа наготове меч, он обернулся и увидел убегающих людей — они втроём пронеслись мимо него, как ветер.       — Эти ублюдки догоняют, скорее! — кричал самый молодой.       — Арва́рис! Поднажми! — орал северянин с боевой раскраской на лице. Юноша непонимающе посмотрел на него, но тут же был сбит влетевшим с разбегу мужиком. Они оба упали, прочертив по земле линию.       — Ах… — простонал юноша от боли, лёжа на спине. Да, когда в тебя на скорости влетает человек, причём довольно коренастый, — это чувство не из приятных. Но мужик вскочил на ноги как ни в чём не бывало, хватая сбитого бедолагу за руку и помогая ему встать.       — Эй! Ты как? Живой?!       — Арва́рис! Ты совсем с ума сошёл?! Оставь его! Не помрёт же! Давай, дуй сюда! — кричал уже другой.       Юноша заметил, что все они в кожаной броне: она обёрнута синей тканью, закреплённой тонкими ремнями. Видимо, это какие-то солдаты. Тогда какого даэдра тут творится? Не успел он и опомниться, как из-за деревьев выбежали воины в красно-железных доспехах. Они буквально вылезли из ниоткуда, окружая всех. Юноша понял, что влип по-крупному…       — Сложите оружие, иначе пощады не ждите! — грозно закричала женщина в капитанском шлеме, подступая к воинам в синей броне. Те скучковались, выставив вперёд мечи и встав спина к спине вокруг шокированного юноши.       Он понимал, что если не исчезнет прямо сейчас, то ему конец. Но ничего нельзя было поделать: сил на драку почти не осталось. Армия в красном состояла из человек тридцати как минимум, а синих ребят было всего четверо. И он тут посередине, просто прекрасно…       — Ра́лоф, нам надо действовать, иначе тут и ляжем все. Нападём на них! — шепнул парень, которого, видимо, звали Арварис.       То, что он сказал самому рослому — по сути, главарю, — было обречено на провал. Четверо на тридцать, губа не дура бросаться отважными фразочками — только если ты очень смелый, но эти ребята, судя по всему, скорее очень быстрые. Вон как пятки сверкали, когда убегали. А как же? Никто не хочет быть загнанным в угол. Только вот юноша тут ни при чём, ведь он просто шёл в Хелген. Поэтому, когда он выступил вперёд, синие с непониманием на него покосились.       — Послушайте, я не знаю, что тут творится, и не хочу вам мешать, — юноша примирительно поднял руки, — но я просто шёл по своим делам. И я не с ними. Я их знать не знаю, правда. Я, наверное, пойду? — Он почему-то знал, что это глупая идея, но попытка всё же не пытка. Воины в красном саркастично посмеивались. Юноша отстегнул с пояса ножны, положил на землю и медленно кивнул. — Вот, я безоружен, прошу, только отпустите…       — Схватить его, быстро! — приказала капитанша.       Солдаты в красном скрутили сдавшегося юношу, уводя через толпу к какой-то повозке. Там сидело двое мужчин: один — какой-то старик-крестьянин, а другой — мужичок средних лет, с повязкой на лице и в богатой одежде.       Юношу усадили на лавку в повозке, сковав руки за спиной, а затем пристегнули кандалы к креплениям, чтобы не выпрыгнул. После битвы той «великолепной четвёрки» против тридцати имперцев — а это были именно имперцы, ведь цвет брони соответствовал легиону, — несколько человек, очевидно, пленили, посадив в ту же повозку. Юноша подавленно опустил голову. И что теперь? Он просто хотел отдохнуть, он не знает этих парней. У него ведь даже одежда не как у них: всего-то чёрная рубашка, льняные штаны и сапоги. Нет, ну сейчас он вообще в серой одежде из-за пылищи; от неё и чёрные волосы приобрели белёсый оттенок. Но всё же его одежда мало похожа на одежду тех четверых, да и вообще на броню. Имперцы что-то обсуждали и записывали на пергамент имена: видимо, это список разыскиваемых, а ныне пойманных, нордов.       Юноша позволил себе немного подремать, пока они стояли на месте, но не успел провалиться в глубокий сон, как встрепенулся из-за толчка повозки. Он в ступоре огляделся. А, так то, что его схватили, — это был не его идиотский кошмар? Они ехали к крепости около внутренних ворот, вокруг была охрана. Ни убежать, ни выпрыгнуть из повозки так легко не получится, да и с приближением к Хелгену имперцев только прибавлялось.       — Даэдра… Меня тут вообще не должно быть… — хрипло бурчал крестьянин, мотая головой. — Если бы вы меня тут не гоняли, меня бы не схватили эти солдаты… Я бы уже давно украл ту лошадь и был бы за сотни лирцев отсюда… — Ясно, мужик хотел украсть лошадь, но, видимо, ему сегодня тоже выпала несчастливая карта. — Боги, и куда же они нас везут?       — А то и сам не знаешь? — ответил тот самый Ралоф. — В Хелген, на казнь. Наши ребята туда въезжают с честью и не возвращаются…       — Нет! Я не хочу так! За что мне это?! О, Мерунес! — взвыл в небо крестьянин.       — Звать-то тя как? — усмехнулся Ралоф, выслушав его причитания.       — Локир, меня зовут Локир… Я из Рорикстеда, — нервно ответил мужик, а затем заметил того человека с повязкой, будто до этого не сидел рядом с ним часа два. — А это что за хмырь? Болеет, что ли, чем? — указал кивком Локир на повязку, под которой был ещё и кляп.       — Попридержи язык! — заявил один из пленных в синей броне. — Перед тобой сам Ульфрик Буревестник — ярл Виндхельма и верховный король Скайрима! А мы — его верные союзники, братья бури! — Юноша, что молча слушал диалог, взглянул задумчиво на этого Ульфрика. Да… Многое изменилось в Скайриме… Он представлял, что за провинция Скайрим, и если он тут и бывал, то не помнит этого. Но даже с какими-никакими знаниями о местности понятия не имел, кто такие «Ульфрик Буревестник» и «Братья бури». — Сила голоса ярла Ульфрика содрогнула весь Скайрим!       — Ну, а ты кто? — внезапно обратился к невиновному путнику Арварис.       — М-м-м? — юноша пронзил его настороженным взглядом мятно-лазурных глаз. — Меня зовут Кайн…       — Норд, что ли? — спросил Ралоф.       — Да… — кивнул юноша, смущаясь от того, что солгал. Он был не совсем человеком, тем более не нордом. Только знать им об этом не стоит.       — Отлично, брат! Знаешь, самое лучшее перед смертью для норда — это мысль о доме! — заверил Ралоф нового знакомого. Они уже въехали в ворота Хелгена. — Вот я в этом городе вырос, в нём, видимо, и умру сегодня. Помню, как Гретта делала мёд из можжевеловых ягод. Интересно, она ещё этим занимается?.. — с прискорбной ухмылкой выпалил Ралоф. — Ну ничего, Талос с нами!       — Кто? — не понимая, о ком речь, спросил Кайн. Братья бури удивились, а Ульфрик резко прожёг взглядом парня, отчего тому стало не по себе. Подозрительный этот Ульфрик.       — Ты что, брат?! Талос — это величайший Бог! — гордо заявил Ралоф.       — Ясно, но нет, я никому не поклоняюсь, — заверил его Кайн. Похоже, эти ребята совсем двинутые. Нет бога с именем Талос. Точнее, «Талос» — это не бог, а император, живший в Первую эру. Его истинное имя — Тайбер Септим, посмертно причисленный к лику святых. Но он не бог, и Кайн это понимал.       Они проехали по городу к главной площади. «Имперские ублюдки!» — выкрикнула женщина из толпы местных зевак. Кто-то другой кричал: «Предатели! Шавки Ульфрика!» Короче говоря, ни тех, ни других тут не жаловали по-своему… В итоге повозка остановилась у сторожевой башни, расположенной на площади. К борту подошла та имперская капитанша, опустив его. Солдаты отстегнули от лавок заключённых.       — Вперёд… — махнула имперка рукой.       Пленники встали, по очереди спрыгивая на землю. Их построили в линию, и Кайн оказался четвёртым. За спиной был Ульфрик, что напрягало, потом Ралоф и Арварис. А спереди стояли Локир и двое других братьев бури. Вот и дожили до казни… Тут все молодые, и как-то помирать не хотелось.       Кайн внимательно осматривал всё на наличие лазеек; он в состоянии что-то вытворить и сбежать, но только не тогда, когда руки в зачарованных кандалах, полностью подавляющих магические силы. Юноша плыл в Скайрим для поиска ответов на свои вопросы, а теперь должен так нелепо расстаться с жизнью? Он даже не виноват ни в чём; может, это его судьба? Бред какой; он не собирался умирать, пока ничего не выяснит о себе. Да, у него есть цель — узнать, кто он. Потому что, кроме имени, Кайн не имел ни малейшего понятия ни о семье, ни о родном доме. Что и говорить об остальном — будто вся его прожитая ранее жизнь улетучилась из памяти.       Он хотел вспомнить это больше всего на свете. Это ужасно, когда ты полностью пустой и у тебя нет ничего, кроме тела и имени. Будто тебя не существует, потому что ты просто ошибка. И зачем тогда будущее, если нет прошлого, которое вело к предрешённому?       К их ряду подошёл имперец средних лет, невысокий, с волосами длиной до подбородка. Судя по броне — старший. В его руках был уголь и пергамент.       — Так, ты! Выходи. — Норд, стоявший первым, ступил на три шага вперёд.       Он явно был напуган: за вероломство его голова сейчас слетит с плеч. Это просто и смело, когда ты из Виндхельма кричишь: «Поганые Имперцы! Ульфрик — король! Скайрим — свободная страна! Талос нас спасёт!», а на волоске от смерти поджилки трясутся. Кайну не было страшно: только обидно, что он не добьётся своей цели. Он и сам не понимал, почему такой смелый. Может, это гордость или мужество? Хотя он считал, что пока ещё юн, чтобы называть себя мужчиной, ведь на вид ему можно было дать от двадцати трёх до двадцати пяти лет.       Всего на площади было сорок солдат и три легата. Один из них говорил с мужчиной в броне, которая отличала его от остальных. Видимо, он тут самый главный. Пепельный блондин, невысокий, но стройный; васильково-синие глаза, короткая причёска, суровый, прищуренный взгляд. Руки серьёзно сложены на груди, спина прямая, гордый лик. Кайн взглянул на весьма незаурядный меч на поясе главного: клинок явно непростой — дорогой и зачарованный. Очень древний артефакт Первой эры, не моложе.       Имперец с листом спросил: «Твоё имя?»       — Гьюлд «Великое сердце», — ответил норд, опустив голову. Имперец отметил его в списке.       — Вперёд… — сказала капитанша, точнее, легат.       Да, на удивление Кайн знал многое — например, должности имперских солдат. Но он не знал того, что связано конкретно с ним, — так он думал. Каждый день люди что-то делают и с кем-то общаются, совсем не придавая выстроенной годами ветке воспоминаний особого значения. Потеряв память, Кайн осознал, что это было действительно важно. Каждое его слово, действие и встреча с кем-то были чем-то невероятно значимым. Но это исчезло из разума, возможно, навсегда. Забрав с собой понимание того, где это было, как происходило и к чему в итоге привело.       Норд подступил к плацу, уложил голову на пень. Его голова слетела с плеч быстрее, чем Кайн успел моргнуть. Локир в ужасе скривил лицо, пролепетав:       — Нет! Я этого не хочу! — выходец из Рорикстеда выбежал из строя к выходу из города. — Я не повстанец!       — Стража! — крикнула легат.       Часовые быстро пристрелили беглеца тремя стрелами в спину. Имперец-блондин, тот, что главный, отвлёкся от диалога с солдатом и удручённо взглянул на тело, которое валялось посреди дороги. Главный приблизился к строю вольной походкой. Солдаты и легаты отдали честь.       — Ха, имперские выродки… — нагло рыкнул один из братьев бури, стоявший перед Кайном. Главный бросил на него пренебрежительный взгляд. — Только и умеете в спину стрелять… Капитан недоделанный… — имперец успешно проигнорировал его.       — Знай с кем говоришь, предатель! — рявкнула легат.       — Легат Рикке, спокойнее, — поднял руку вверх главнокомандующий, мягко смотря на имперку. Он опустил крепкую ладонь, терпимо взглянув на враждебного солдата. — Пускай выговорится перед смертью… Каждый из них знал, за что предал императора, — к неожиданности, из строя вышел тот самый Ульфрик Буревестник, прожигая презрительным взглядом главного имперца. — Ульфрик Буревестник, ты обвиняешься в преступлении против Скайрима. Может, тебя кто-то и считает «героем», но герой не станет использовать дар голоса, чтобы убить верховного короля и узурпировать трон. — Буревестник с ненавистью прищурил глаза, тихо и сдавленно зарычав на обвинение. — Вы начали эту войну и погрузили Скайрим в хаос. Теперь Империя воздаст вам по заслугам, восстановит мир и порядок… — Главный осёкся, взглянув в небо, когда услышал рёв далеко за горами.       Ульфрик был на удивление спокоен и, казалось, не обратил на это внимания. В его глазах так и плескалось злорадство. Братья бури удивлённо переглянулись. Сам же Кайн был невозмутим, но в груди уже растекалось странное чувство опасности. И, что было удивительно, температура его тела резко повысилась — может, до тридцати восьми градусов.       — Ч-что это было? — в шоке спросил имперец со списком.       — Ничего. Продолжайте, легат Хадвар, — ответил главнокомандующий, вновь скрестив руки на груди. Ульфрик вернулся в строй.       — Есть, генерал, — сказала Рикке, кивнув учётчику, чтобы тот продолжил. Он посмотрел в список и на брата бури, который стоял перед Кайном. Повстанец самонадеянно вышел вперёд.       — Твоё имя? — потребовал Хадвар.       — Брилан «Завоеватель», — с надменной ухмылкой ответил норд, сам проходя к месту казни и кладя голову на пень. — Талос проведёт меня в Совнгард, к истинным сынам Скайрима!       Палач отрубил ему голову, пнув тело, которое оттащили двое солдат. Один из рядовых имперцев подбежал к главному и протянул какой-то документ. Тот вдумчиво читал, не следя за ходом казни.       — Теперь твоя очередь… — буркнула легат Рикке, смотря на Кайна. — Боги, поскорее бы с этим покончить и отдохнуть. — Юноша вышел к учётчику, казалось, совершенно спокойно, но чувствовал, как сердце замирает от предстоящего. Это не страх — это горечь от того, что он не сможет добиться своей цели. И как же глупо будет умереть здесь, не получив ответов.       — Твоё имя? — спросил Хадвар на удивление мягко.       — Кайн Бре́ннан… — раздался ответ. Легат посмотрел в список, обратившись к пленнику, а позже к капитанше.       — Ну и видок у тебя… Легат Рикке, его нет в списке, — заверил Хадвар. У Кайна блеснула в глазах надежда. Конечно, его нет в этом списке, он впервые видит этих повстанцев.       — К Шору список! На плац его! — раздражённо оскалилась она. Хадвар кивнул: ему не особо хотелось разбираться, повстанец парень или нет. Они и так с ночи гнались за нордами-отступниками и очень устали. Юноша незаметно для всех поник.       — Мне жаль… — для приличия сказал Хадвар. — Ты откуда? Норд?       — Да, я из… — Кайн остановил себя, судорожно придумывая, что сказать. Он ведь не знал, откуда он родом. — Отсюда я… Из Хелгена…       — М-м-м? Хорошо, тогда мы похороним твои останки здесь, — пообещал легат Хадвар.       — Иди давай, — скомандовала Рикке, толкая его в спину. Кайн молча поплёлся к плацу и упал на колени, склонив к пню голову, но не касаясь его. Слишком уж он был чистоплотный: не хотелось пачкать о кровавый пень и без того грязные от пыли волосы и кожу. А никто и не был против того, чтобы он не клал на пень голову. Это единственное, что порадовало юношу.       Можно ли сказать, у него был выбор, как умереть? Палач завёл секиру над головой пленника; тот в последний раз взглянул в небо — на солнце и облака — и тяжело вздохнул. Наверное, Ралоф был прав: лучшее воспоминание перед смертью — о доме. Только у Кайна нет дома, а если и есть, он не знает об этом. Поэтому остаётся только запомнить этот миг… К удивлению юноши, спустя пару секунд он был всё ещё жив.       — Что это?! — в ужасе крикнул имперский солдат, смотря в небо. В воздухе раздался рёв — тот же, что и ранее. Только теперь громко и прямо над головой.       — Часовые, что вы видите?! — спросила легат Рикке, разглядывая небо. «Слепая, что ли? Подними глаза и взгляни… Или шлем слишком на голову давит?» — раздражённо подумал Кайн, самостоятельно чуть подняв голову, и это невероятно… Он увидел своими глазами: в небе что-то летало над Хелгеном. Стоило присмотреться получше, как в голову пришло осознание — это был дракон… Настоящий, даэдра возьми, дракон. Люди в панике кричали, разбегаясь и прячась кто куда.       — О, боги! Что это?! — кричали имперские солдаты, пригибаясь и смотря вверх в оцепенении. Дракон снизился, присев прямо на стены башни, и оказался слева от Кайна, лирцах в десяти. Палач испуганно отшатнулся; окровавленный топор выпал из его рук. Юноша медленно повернул голову и взглянул прямо в магические глаза существа. В тот же миг дракон оглушающе рявкнул; из его пасти вылетел сгусток полупрозрачной энергии, громом разносясь по округе. Задев мечника, странный поток отшвырнул его на шесть крупных шагов. Ящер выдохнул на этот раз пламенем на площадь и разбегающихся солдат. От шока и оцепенения дыхание Кайна сбилось; встав, он отошёл вправо, но не поспешил бежать. С одной стороны — имперцы, с другой — дракон. И куда деваться?       — Криа’ат макроу! — нечеловеческим голосом зарычал дракон. Кайн ошарашенно встрепенулся, уставившись на него.       — Что ты сказал? — не веря своим ушам, спросил юноша. Он не знал, что хочет услышать в ответ: дракон его даже не замечал. А Кайн был готов поклясться, крылатое создание только что сказало: «Ничтожества!» на неизвестном языке. Он понятия не имел, почему так подумал. Как можно понимать язык, которого не знаешь, к тому же язык другого существа? Дракон взмыл в небо, паря кругами низко над городом.       — Эй, ты! — Юноша обернулся: его окликнул главный имперец, держащий меч в правой руке.       — Да-да, ты! А ну живо убирайся отсюда, пока можешь! Или хочешь превратиться в жаркое?!       Кайн благодарно поклонился, убежав с открытого места под крышу ближней арки в сторожевой башне. Рядом сидели ещё три солдата, стрелявшие из лука в летающего ящера.       Теперь у него есть шанс сбежать. Всё-таки Стендарр смилостивился, дав юноше ещё один шанс. От секиры он не погиб, теперь главное не умереть от гнева дракона. Главнокомандующий сражался с ящером в ближнем бою, подходя с тыла, когда тот приземлялся, сотрясая землю. Существо было действительно огромное, лирцев двадцать восемь, и занимало большую часть городской площади. Дракон полыхал огнём, растаскивая руины, в которые превращался Хелген. Кайну несказанно повезло, что дракон не обратил на него внимания, иначе был бы он уже на том свете. Дракон развернулся, и его хвост ударил прямо по башне, в проходе которой прятался юноша. Он сдержанно вскрикнул, когда потолок с грохотом обрушился, но успел выбежать, как и ещё два солдата. А вот одному не повезло: его размозжённое тело истекало кровью под обломками башни. Кайн в ужасе уставился на останки и тряхнул головой, приходя в себя.       Он побежал через город в сторону ворот. Везде были крики и кровь, полыхал огонь. На пути встречались трупы, сгоревшие или раздавленные обломками города. Невероятно близко к Кайну пролетели большие куски камней, от которых он еле смог увернуться — всё-таки его руки были скованы. Гневный рёв дракона звенел в ушах, а за спиной чувствовался жар огня. Внезапно в этой суматохе дракон приземлился прямо перед юношей. Тот с криком упал на спину. Существо яростно рычало на загнавших его в угол имперцев, поэтому Кайн успел воспользоваться моментом — кое-как вскочил и побежал вправо.       Отбежав на достаточно безопасное расстояние от дракона, он застал жуткую картину: мальчик просил очнуться и встать своего отца, но тот уже бездыханно лежал на земле в луже крови. Юноша печально поджал губы, пробегая мимо в дом, который уже развалился почти наполовину от пожара. Этот дом стоял почти впритык к крепостной стене, по ту сторону которой была свобода. Надо только перепрыгнуть — и он спасён. Взбегая по лестнице на второй этаж, Кайн уклонялся от вездесущего огня, с хрустом пожирающего доски пола и стен. Стена второго этажа была разрушена; юноша разбежался и прыгнул. Казалось, что время приостановилось в прыжке. Резко, как обухом по голове, что-то влетело в Кайна. Перед глазами всё завертелось. Последним, что он слышал, был рёв дракона и треск досок… flashback: «— Сегодня на Двемерон было совершено нападение! — объявил с пьедестала двемер с длинной закрученной бородой до живота. Народ на площади зашептался, все в ужасе переглядывались. — Захватчиками являются дреморы! Мы делаем всё возможное, чтобы противостоять этой злой силе! Вам стоит быть бдительнее в это тяжёлое и вероломное для нас время! Двемерон всегда был оплотом безопасности и покоя! Так будет и впредь, клянусь вам! Мои дорогие жители, сегодня вы можете спать спокойно! Ваши дома и жизни под защитой великих воинов нашего народа — покорных выносливых машин и Нумидиума! Вскоре эти проблемы станут незначимым пережитком прошлого, а пока берегите себя! — Докладчик поклонился, приложив правую руку к животу, а левую спрятав за спину: типичный двемерский поклон. После обращения к народу он скрылся за дверями Главного дома Альфтанда. Думак поправил хитон, поверх которого был выходной гиматий, и направился прочь с площади. Опять старик Хреммон ничего путного не сказал, только пыль в глаза пустил, как обычно.       К мрачному двемеру ненавязчиво подошла женщина той же расы — хотя в Двемероне и не живёт никто, кроме глубинных эльфов. Одеты все одинаково, закон единый для всех; прогресс нации налицо…       — Думак, приветствую, — сходу высказала женщина с длинными, закрученными в трубки волосами. — Как твои дела?       — Лучше не бывает… — буркнул инженер-маг. — С этими проклятыми дреморами моё производство застопорится на пару дней.       — Понимаю. Хотя бы у тебя будет время откорректировать чертежи проекта по исследованию механизма Центуриона, — как всегда, нашла плюсы двемерка. — А что ты хотел мне показать?       — Точно… — вспомнил Думак, подняв ладонь. Но внезапно подземный город, Альфтанд, сотрясло трёхсекундное землетрясение. Инженер-маг поставил руки в боки, раздражённо взглянув на лабораторию на верхнем ярусе города.       — Чем они там занимаются? Земля ходуном ходит… — пробурчал он себе под нос.       — Что-то ты совсем стал угрюмый со своими экспериментами. Тебе стоит чаще гулять и дышать свежим воздухом, — хитро улыбнулась женщина, закатив глаза.       — Дарикая, ты издеваешься? Какие прогулки в такое-то время? Какой свежий воздух в этой подземной берлоге?.. — сгорбился Думак. — Ладно, ступай со мной, я покажу тебе то, что обещал». end of flashback       Перед глазами была тьма, что-то сильно давило на правую сторону тела, отдаваясь острой болью. Кайн приоткрыл глаза: всё плыло и вертелось, он даже не мог понять, где он. Звон в ушах сменялся эхом голосов и криком дракона. Он осознал, что до сих пор в Хелгене и не смог перепрыгнуть стену. Что-то ударилось об него в прыжке — то ли хвост дракона, то ли обломок дома. Каждое шевеление приносило болезненные ощущения. Как только он смог сориентироваться, сообразил, что лежит на спине: тело зажало между досками до пояса, а голова свисала вниз, к земле. Сперва юноша попытался перевернуться на живот, но никак не мог сделать это с закованными руками. Паника его охватила совсем некстати, как и те доски, что зажимали бедра и не давали высвободиться. Успокоившись, Кайн потянулся резко вверх, в положение сидя, чтобы коленом приподнять доски; от боли он дышал сквозь зубы. Но ничего не получалось — слишком уж тяжёлыми они были. Вдруг к узнику подбежали имперские солдаты, подхватывая деревяшки, и со стонами и криками потянули его вверх. Кайн радостно улыбнулся.       — Быстрее, Клайм! О, Молаг Бал! — в страхе кричал один из солдат другому. Позади них шла настоящая битва: с драконом дрался генерал, уклоняясь от всех атак, а легаты, наносившие удары с тыла по врагу, надёжно его страховали. Солдаты помогали местным и своим товарищам. Когда Кайн наконец-то смог вылезти, его тут же потянули за рукав рубахи и завели за угол дома. В воздухе снова громом раздался рык, отчего пришлось пригнуться и закрыть уши:       — ДуМиТаскер! Ту-Ра’аг Устилаг! — дракон будто говорил с генералом, хотя тот явно не желал его слушать. Да и вряд ли понимал хоть слово, — Тул’лио Аскард би ну’ар кри Довакин! Сакво’ор Акатош Нира’ан!       — Что, даэдра возьми, это за язык? — в ступоре спросил имперский солдат, сидевший слева, рядом с Кайном. Тот понял, что сказал дракон, как и тогда — в первый раз, когда существо заговорило. Юноша взглянул на имперского генерала, который сражался, походу разъясняя воинам:       — Он сказал: «Я не вас ищу! Я великий страж! Туллий, мне нужен Довакин! Или Акатош разрушит Нирн!» — Солдаты скептично смотрели на Кайна; один из них, сидевший справа, спросил:       — Ты-то откуда знаешь?       — А вы не слышали? Как он сказал эт… — Юноша осёкся на полуслове, когда увидел отрицательные мотки головой от солдат и их испуганные взгляды. Наверное, они думали, что бедолага так упал, что у него крыша съехала.       — Только это какой-то неизвестный язык, — заверял солдат с серыми глазами, находившийся справа. — А ты что, его понимаешь?!       — Да хватит тебе! — пихнул другой имперец в плечо задавшего вопрос. — Всё это бред. К тому же это не самое сейчас важное, понимает он там что или нет. Хелген в руинах! Мы должны что-то сделать! — в этот миг рядом с ними пролетел полыхающий кусок дома, едва не зацепив всех. Сделав глубокий прокоп в земле, обломок остановился в лирце от них. Солдаты замерли.       — Гист би мар Довакин! Атракт Гистапте’ег Сагьялг Стронг дул’лайда севирьел! — рычал дракон, махая крыльями.       — Ч-что он сейчас сказал? — спросил сероглазый воин у Кайна; он хотел верить этим ответам. Юноша взглянул на него с неким напряжением, но откликнулся:       — Отдайте мне Довакина! Даже великий «Штормовик» Сторна тебя не спасёт! — После таких слов солдаты разом посерьёзнели.       — Глаза Дагона… — выругался сероглазый имперец. — Он не блефует! Он его понял! Ведь «Штормовик» же! Это значит, он знает этот язык! — Кайн не осознал, о чём идёт речь конкретно.       — Это значит, что он просто знал! Идиот! — раскатистым басом рявкнул другой солдат. — Генерала и его великое орудие знают почти все, тем более шавки Ульфрика!       —Так ведь он не из этих… — заявил сероглазый. — Когда напал дракон, легат Хадвар приказал помиловать его и отпустить, а остальных сбежавших поймать.       — Да? Точно? — уточнил имперец. Увидев утвердительный кивок в ответ, он дёрнул уголком губ и взглянул на довольного Кайна.       — Сегодня твой счастливый день. Хотя мне жаль, ты мог умереть ни за что: из-за простой ошибки или прескверного настроения легата Рикке, — иронично закатил глаза солдат, вспомнив, как та, наплевав на список, поставила юношу в очередь на казнь.       — Теперь у тебя есть шанс спастись. Вряд ли ты сможешь пройти через ворота… — воин указал на бушующего на улицах дракона. — Так что доберись до главной башни на площади, где проходила казнь, и войди внутрь, там есть тайный тоннель, — активно жестикулировал солдат, объясняя, пока Кайн запоминал. — Он проходит под городом и выходит за стены, лирцев на пятьдесят. Скорее всего, жители города до сих пор там, они подскажут…       — Благодарю, — кивнул юноша.       — Да хранит тебя Кинарет, — пожелал удачи солдат, взглянув на товарищей, и воинственно крикнул: — Ну что, парни?! Покажем дракону силу императора?! — Воины уверенно закричали, ринувшись на помощь своему генералу и остальным.       Кайн выждал момент, чтобы направиться к плацу, обегая горящие обломки домов и трупы. Какой кошмар, город в миг превратился в руины и поле смерти. Откуда мог взяться дракон? Разве драконы существуют и сейчас? Если это правда, а не сверхсильное заклинание иллюзии, то появление настоящего дракона — это колоссальная проблема для всего Тамриэля. Не помня себя, юноша домчался до площади, отыскал главную башню — она была с опознавательным чёрным флагом на верхушке, — но тут возник вопрос…       — Эй, быстрее сюда! — крикнул из-за угла тот самый Ралоф, позади которого была дверь в башню.       — О, это ты? Скорее пошли! Местных жителей уже вывели из города! — махнул к себе рукой легат Хадвар, смотря на Кайна. И к кому идти: к фанатикам Ульфрика, которые быстро бегают от имперцев, или к тем самым имперцам, которые хотели его казнить? Но последние вскоре не только помогли выбраться из-под обломков дома, так ещё и отпустили, как-никак сожалея об ошибке. Недолго думая, юноша подбежал к Хадвару, и тот открыл перед ним дверь.       Войдя внутрь, они перевели дух.       — Так, развернись, я сниму кандалы, — легат снял с пояса ключ. Выполнив приказ, Кайн опустил голову, и с запястий слетели зачарованные наручи. Хадвар повесил их себе на пояс; не оставлять же их тут — весьма дорогая вещь. Юноша потерянно улыбнулся, развернувшись к легату, и благодарно поклонился.       — Спасибо…       — Поищи, тут должно быть оружие, — предложил легат. — Я сам пока что возьму что-нибудь важное, хотя многое уже давно потеряно. Никто и представить не мог, дракон… Во имя Акатоша, как же такое могло произойти…       Хадвар забирал важные бумаги из шкафов. Да это же главная башня, тут сиродильский пост имперцев. Наличие в этом месте важных бумаг предсказуемо. Юноша обошёл нижний ярус башни, отыскав железный меч. Стоило внимательно осмотреть наточенное лезвие, как на устах Кайна появилась довольная улыбка. Нет ничего лучше, чем наточенное, ухоженное оружие. Но его радость тут же сменилась досадой, когда в отражении клинка он увидел свою физиономию. Боже, какой он был грязный. Лицо стало серым от пыли, а на выступивших местами испаринах появились грязные катышки и разводы. В первую очередь он должен будет помыться.       Хадвар вернулся с походным мешком за спиной. Видимо, там было всё важное.       — Пора сваливать отсюда. Ты со мной? — Кайн утвердительно кивнул.       — Тогда не отставай, — предупредил легат. Оба направились вдоль по коридору. Дойдя до конца, Хадвар подошёл к стене и дёрнул за подсвечник, который съехал в паз. В этот миг кирпичи разъехались и открылся проход — видимо, тот, о котором рассказали солдаты Кайну. Они прошли внутрь.       — Боги, надеюсь, с ребятами будет всё хорошо… Он говорил с ним.       — О ком ты? — спросил юноша.       — Потяни рычаг, — развернувшись, попросил Хадвар и указал на такой же подсвечник на стене с внутренней стороны прохода. Кайн выполнил просьбу: сначала он надавил вниз, но безрезультатно, затем вверх, и, наконец, кирпичи вернулись на место за их спинами — проход закрылся.       Оба продолжили спускаться ниже по лестнице в узком тоннеле.       — М-м-м, я говорил о моих товарищах. Легаты сейчас сражаются вместе с генералом, а я тут… Даже как-то не по себе, хотя я должен был помочь пострадавшим местным. Я уверен в своих солдатах; они справятся, я буду молиться за их победу. — Конечно, это не то, о чём спросил Кайн. Он хотел узнать, что означает «Он говорил с ним»? Это о драконе? Или же дракон говорил с тем генералом? Прошлый вопрос заменился следующим.       — А кто этот генерал? — они шли по извилистым путям мрачного тоннеля. Будь юноша тут один, заплутал бы только так. А вот Хадвар, очевидно, знал, куда вёл; значит, в Хелгене он пробыл достаточно, чтобы выучить это место полностью.       — Генерал Марк Туллий. Он наш Сенат, первый помощник императора. Великий человек, на него легла работа — остановить восстание Ульфрика. И всё бы кончилось сегодня, если бы не… — Хадвар умолк на полуслове, но Кайн и так понял, что к чему.       — Империя не хотела ставить свои порядки, но императора должны уважать. А Ульфрик решил, что Скайрим принадлежит ему. Начал навязывать свои порядки, как будто он более достойный претендент на трон. Только его никто не выбирал, он сам себя выбрал. Ты ведь норд? Сам-то как думаешь?       — Я? Не знаю. Если честно, пока не хочу разбираться, кто там прав, а кто нет. Единственное, что я хотел бы сейчас, — это ванна, сон и еда. Я не спал двое суток, а не ел ещё дольше.       Кайн мельком вспомнил, как долбил выход из-под земли. Учитывая то, что его принесло течением в пещеру к побережью моря Призраков, а это примерно в пятнадцати гирцах от Хелгена, получается, это расстояние он пробивал вручную, с помощью заклинания «малого отталкивания». Юноша до сих пор удивлялся, как у него хватило сил использовать такое колдовство так много и часто. Наверняка дело в его глазах. Они у Кайна иногда светились, и в такие моменты он совсем не чувствовал усталости. Глаза светились ярким синим светом, будто там что-то загоралось, а радужки сияли, как сапфиры на солнце. Невозможно было проконтролировать необычное свечение, но после он мог легко сморгнуть это. Ещё одна тайна, объяснения которой, может, и не существует.       Юноша шёл за Хадваром, пока они не вышли в какую-то пещеру. Свет в ней поддерживали только лицинии — светящиеся грибы, — а с поверхности слышалось гулкое рычание дракона…       — Так, тут мы расходимся, пока что… — объявил Хадвар. — Мы встретимся на выходе, я подожду тебя там. Иди по тому проходу, там нет больших развилок, так что не заблудишься, — легат указал на проход по правой стороне. Юноша кивнул, пожелал удачи и пошёл куда сказано.       Действительно, проход был чуть ли не прямой. Кайн видел в темноте лучше, чем человек с факелом; в этом люди ему проигрывали. Вот и сейчас, когда к нему сквозь тьму кто-то приближался — судя по запаху, это человек, — юноша не растерялся, притаившись у стены. Как только мимо него неуверенно, с осторожностью прошли, он прижал к стене незваного гостя. Крепко схватив его за плечо, Кайн приставил клинок к его шее и с азартной ухмылкой стал разглядывать ошарашенное лицо.       — Аварис? — неуверенный в правильности названного имени, спросил юноша, щуря взгляд.       — А-Арварис… — напомнил норд пугливо и, шаря взглядом во тьме, хрипло спросил: — К-кто ты?       — Кайн Бреннан, — ответил тот. — Помнишь меня?       — Ах да… — опомнился норд, издав нервный смешок, — может, сложишь оружие?       — Да, конечно, только не заколи меня… — тихо попросил юноша, опустив меч и чуть отойдя. Арварис расслабился.       — Как ты узнал меня? Ты что, видишь в темноте? — в удивлении рыкнул норд. — Я тут искал выход и заблудился…       — Техника такая: я обучался искусству меча, а заодно и ориентированию в темноте. Нужно уметь слышать мир вокруг тебя, и темнота станет тебе другом. А тебя я узнал, потому что от тебя несёт алкоголем за пять гирцев, — лихо выкрутился Кайн. Конечно, всё, что он сказал, неправда, но это отвлечёт наивного норда от желания задавать подозрительные вопросы…       — Э-э-э-э! Я даже не пил сегодня! — недовольно гаркнул брат бури.       — А что это ты тут делаешь? — поинтересовался юноша, чтобы перевести тему.       — Так я заблудился, говорил же! — вскинул он руки, говоря куда-то вправо от Кайна, так как не видел, где он находится. А вот тот, напротив, видел его отлично и тихо прыснул со смеху. Казалось, будто норд говорил с кем-то другим или сам с собой.       — Эй, ты тут? — неуверенно спросил Арварис, но в ответ прозвучала лишь угнетающая тишина.       — Да! Здесь я! — резко рявкнул Кайн. Брат бури в ужасе отшатнулся, крича и махая руками; он неуклюже упал на землю, шаря в тёмной пустоте пугливым взглядом. Юноша посмеялся от души.       — Боги, ты что такой шуганный? Ты же воин, а не… — не успел он договорить, как из прохода, из которого ранее явился Арварис, прогремел эхом воинственный выкрик: «Брат! Я спасу тебя!» Из непроглядного коридора вылетел Ралоф, как успел заметить Кайн. Он кричал и размахивал секирой, от которой юноша успешно уклонялся. С его лица никак не слезала улыбка, пока Ралоф на полном серьёзе весьма храбро сражался с воздухом. Кайн смотрел на него и думал: «Интересно, Талос там, в Обливионе, не повесился от такой глупости его поклонников?» Да, даже если небо рухнет, норд — не норд, если во время нападения не станет зловеще орать… Хотя крик только выдал его. Проще было бы только, если бы ассасин, подкрадываясь к кому-то, крикнул: «Эй, берегись! Я бегу к тебе!»       Норды утверждают: «Только трус будет нападать со спины! Истинный норд смотрит врагу в лицо!» Кайн не разделял такого мнения. Он сам был искусным ассасином; хоть и не помнил, как достиг этого, его тело не забыло. Юноша замечал это в своих движениях, тихих шагах, умении маскироваться. К тому же он умел идти по следу. Если хорошо овладеть этим, выйдет весьма опасное оружие.       — Ралоф! Погоди! — закричал Арварис, поднявшись с земли. Кайн, что наблюдал неподалёку, резко подскочил к Ралофу. Крепко схватив оружие за обух, юноша остановил критичный удар по Арварису. Если бы не его реакция, топор влетел бы лезвием в грудь брата бури, отправив беднягу на тот свет. Повисло молчание.       — Ну, ну, ну… — качнул головой Кайн. — Спокойно, я не враг вам. А ты, Ралоф, чуть товарища своего не зарубил сейчас, глупец…       — Кто это?! — в ступоре гаркнул норд.       — Это тот парень, который был с нами на казни. Седой который, — уточнил Арварис.       — Что? — не понял юноша, хмурясь. — Почему седой? Я не седой.       — Ну, так ведь волосы у тебя какие-то, что ли, белые… — подтвердил Ралоф и задумался, опустив секиру. Кайн понял, о чём речь. Получается, он так измазан пылью от раздробленных камней, что его чёрные волосы приобрели седой оттенок. Объяснять это он не хотел. Разве двум чудаковатым нордам есть до этого дело?       — Я могу помочь вам выбраться отсюда… — Увидев, что Ралоф хочет задать вопрос, юноша тут же пресёк эту попытку. — И обойдёмся без вопросов: «Как ты это сделаешь?» — норды согласно кивнули, и Кайн взял Ралофа за предплечье, которое было в кожаном наруче.       — Арварис, поверни налево и пройди шесть шагов вперёд. Возьмись за товарища и не отпускай. — После выполнения команд они двинулись за юношей.       К счастью, норды не были так разговорчивы, как казалось. Это радовало Кайна, ведущего их за собой. Один раз только Арварис спросил: «Не врежемся ли во что-то?», на что юноша заверил, что всё в полном порядке. Темнота окутывала холодом и неизвестностью воинов Ульфрика. Повстанцы периодически спотыкались, не видя ничего перед собой. Обоих посещало то самое чувство, когда в детстве ради интереса закрываешь глаза, пытаясь пройти как можно дольше. Но чувство самосохранения заставляет разомкнуть глаза, руководствуясь страхом врезаться во что-то. В тот миг, когда вокруг лишь тьма, а твои глаза нараспашку, невольно разум начинает считать, что они закрыты… Всё-таки через пять минут все трое дошли до просвета. Теперь им было видно хоть что-то; глаза болели после беспроглядной тьмы. Кайн отпустил руку норда.       — О, мы и правда выбрались! Спасибо, брат! Мы этого не забудем! — радостно воскликнул Ралоф.       Юноша слегка улыбнулся, ступая вперёд. Только вот это был ещё не конец, а только светлая часть пещеры, и тут возникла проблемка… Перед Кайном тянулось три длинных коридора: вправо, вперёд и влево. Хадвар об этом не говорил. Сверху рычал дракон; неизвестно, что там сейчас происходит. В ту же секунду в пещере произошло малое землетрясение, от которого стены слегка дрогнули, а с потолка посыпалась засохшая труха и пыль. «Что же там за битва?» — думал юноша, с опаской смотря на потолок. Как бы тоннель не рухнул на них ненароком, тогда они втроём тут останутся навечно… Скорее всего, они где-то под городом, потому что битву слышно до сих пор. Этот проход был сделан для укрытия местных от нападений, поэтому должен быть достаточно крепким. Укрытие наверняка извилисто проходит под Хелгеном и выходит за его пределы через один-единственный путь. Но перед ними три пути. И какой же верный?       — А, кстати, — посмотрел Кайн на нордов, — где ваш главарь, как его там? Ульрик? — неверно назвал юноша имя возглавляющего армию повстанцев.       — Ярл Ульфрик, он уже далеко, — довольно заверил Ралоф.       — Имперцы уже его не перехватят. — Кайн размышлял секунд двадцать, как ярл Виндхельма смог свалить отсюда быстрее всех. Может, у них была лазейка на этот случай? Сегодня было не важно, кто главный, а кто всего лишь пешка: все были в одной тарелке. И объяснение — «ну, он же ярл» — не особо вписывалось в причину, по которой он сбежал быстрее всех, как крыса с тонущего корабля. Может, есть другой проход?       — Уверен, это он призвал дракона! Чтобы мы спаслись!       — Что ты сказал? — ошарашенно взглянул на Ралофа Кайн. — А он способен на это?!       — Да запросто! — весело заверил Арварис, вскидывая руки. — Ведь у него есть сила голоса! Это великое оружие Скайрима! — Юноша хмуро покосился на него. Либо они правда сумасшедшие и несут бред, либо он многое не знает. В таком случае что такое сила голоса?       — Спасибо, что провёл нас! — улыбнулся Ралоф, положив крепкую ладонь на плечо Кайна. Братья бури резко лишились всяких эмоций на лице, что нагнетало. Это была странная перемена атмосферы между ними.       — Заходи к нам, если будешь в Виндхельме, обязательно сочтёмся…       — Да хранит тебя Талос, брат, — загадочно прошептал Арварис, чуть пригнувшись к юноше. Они отошли, проходя в левый тоннель.       — Стойте! Куда ведёт этот проход? — уточнил Кайн. Вдруг там выход? Воины остановились, не оглядываясь на спросившего. Помолчав несколько секунд, они задумчиво переглянулись, и Ралоф ответил:       — Он ведёт к нашим. Только имперцам не говори. Я думаю, ты достаточно порядочный, чтобы не крысятничать? Тебе там делать нечего. Если хочешь выбраться побыстрее, иди направо…       — Хорошо, я не буду лезть в ваши дела… — заверил юноша.       Этот диалог был более чем странный, а лица нордов прямо-таки кричали о том, что они, даэдра возьми, слишком подозрительные… Всё же Кайн поспешил направо. Если вдруг они солгали и подставили его, то им не поздоровится потом в этом своём Виндхельме.       Ралоф, улыбаясь, шёл по коридору.       — Ну, что скажешь? Этот врунишка похож на норда? — усмехнулся он.       — Ни капли. Я тогда аргонианин, если он норд, — хохотнул Арварис.       — Но тогда кто он? И зачем лгал… Возможно, он имперский шпион? — синие глаза Ралофа блеснули от света факелов.       — Ярл Ульфрик сказал, чтобы мы его не трогали. Значит, либо он нужен, либо не опасен. Но Ульфрик сразу понял, что паренёк не норд, — высказал Арварис. — Даже его имя не нордское, а больше какое-то… Имперское? Бретонское? — гадал он.       — Да… Но кем бы ни был этот Кайн Бреннан, шаги его благородны. Он ведь помог нам, хотя мог и убить, будь он врагом… — задумался Ралоф. Братья поспешили дальше…       Тем временем Кайн шёл уже минут пять, слушая, как наверху что-то периодически долбилось о землю. Вскоре это стало невыносимо. Казалось, вот-вот тоннель рухнет прямо ему на голову. Ранее грохот было не так чётко слышно, но теперь что-то происходило прямо у него над головой. Резким эхом раздался то ли хруст, то ли треск, проход сильно затрясло, а потолок стал стремительно осыпаться прямо перед юношей. Он отбежал назад на десять лирцев, пригнувшись и стараясь не упасть от тряски. После оглушительного грохота осыпались камни с потолка. Сквозь сухую пыль виднелся свет с поверхности, в воздухе ощущался запах гари. В угасающем эхо растворялись звуки падающих осколков камней. Кайн сжал эфес посильнее, заведя меч за спину. Он терпеливо ожидал, что будет дальше, но ему удалось услышать лишь отдалявшийся рык дракона. Пыль рассеялась, оседая наземь, а стены постепенно перестали дрожать. Первым, что увидел юноша, стала голова имперского командира Туллия с пепельно-светлыми волосами. Генерал был весь в крови, но вроде дышал, хоть и был без сознания.       Кайн аккуратно подошёл ближе и опустил меч, косясь на беспомощного человека холодным взглядом. Он кинул взор на проход, затем на имперца, и так несколько раз. Потом замер, решая, как ему поступить в данной ситуации. Юноша забрался по крупным камням к генералу и навис над ним, опираясь на левую руку. Даже будучи без сознания, Туллий держал в руке свой необычный меч.       Взгляд Кайна неестественно загорелся, и он тряхнул головой, пытаясь убрать назойливый свет. В ту же секунду юноша приставил лезвие к шее бесчувственного генерала, глаза его сверкнули ярче, отдавая голубым светом. Кайн внимательно следил, как вздрагивает грудная клетка Туллия. Слушал, как он дышит. И рука его дрогнула. Юноша опомнился, поняв, что хотел сейчас убить человека, хотя причины для этого не было. Это случилось снова; дело в этом свечении — оно туманило разум. Кайн опустил на секунду голову, сморгнув несколько раз назойливый свет. Его радужки потухли, и он убрал клинок от сонной артерии Туллия, чтобы потормошить податливое тело за плечи. Пробудить тело не получалось, не было совсем никакой реакции.       Юноша вспомнил слова Хадвара: «На генерале большая ответственность, он должен подавить восстание Ульфрика и восстановить мир и порядок в Скайриме. Многие на него рассчитывают…» Вроде что-то такое имел в виду легат. Кайн принял решение — надо спасти его. Так как ножен для меча у него не имелось, пришлось позаимствовать ремень с пояса Туллия. Сделав петлю, юноша закрепил оружие. Когда он понял, что такой способ крайне неудобный, пришлось поступить иначе: Кайн бережно уложил свой меч на камни, стянув ножны с брони имперца, и в итоге закрепил у себя на поясе, а ремень он вернул на место. Теперь у него есть оружие, хоть и чужое, и руки свободны.       Оценив состояние генерала, он всё же не мог решить, как лучше его нести. На плече? Тогда появится свободная рука, но есть вероятность, что раненый испустит дух быстрее, чем они выберутся отсюда. Снова послышался крик дракона, и, не имея времени на размышления, Кайн подхватил Туллия на руки и быстрым шагом пошёл по тоннелю дальше. Почему он решил его спасти? Юноша и сам не знал, но в любом случае тот будет должен ему. Учитывая, что, скорее всего, генерал из «благородных», — предложит ему награду, а может, что и полезное за спасение.       Кайн долго шёл, уже полчаса, а туннель всё не кончался. Получается, он уже достаточно далеко от города. Его руки онемели от тяжести тела генерала, и, дойдя до конца, он выбил деревянную незапертую дверь ногой. Это оказался точно конец; всего он протопал по проходам час с четвертью.       Свежий воздух ударил по лёгким. Самозабвенная улыбка расползлась по лицу юноши, и он аккуратно уложил Туллия на траву. Хадвара здесь видно не было. Странно, он вроде хотел встретить снаружи. Ну да ладно, не ждать же его тут до заката, хотя «скинуть» ему генерала было бы легче. Но, если где-то поблизости может быть дракон, нужно срочно уходить отсюда…       Кайн осмотрелся, и его окутал шок. Уставившись на горящий и дымящийся Хелген за своей спиной, он осознал, что тоннель увёл его на три гирца от города. По какому проходу, даэдра возьми, он шёл? Когда юноша наткнулся на Туллия, он был ещё под городом. После бродил в туннеле сорок минут вроде, а затем вышел тут… Хадвар и солдат, поведавшие о проходе, блефовали? Они сказали, что тайный ход линейный и выходит на пятьдесят лирцев от города. Всё равно сейчас он ничего не выяснит. Лучше подумать над дальнейшим планом действий. У него есть несколько вариантов: найти имперских солдат, чтобы помогли Туллию, самому помочь ему или оставить его тут. Последний вариант обеспечит генералу неминуемую смерть, тогда зачем он нёс его вообще? В первом случае Кайну будут задавать ненужные вопросы. Получается, второй самый подходящий, только мороки будет много…       Постояв пару минут в раздумьях, юноша услышал в небе знакомый крик. Подхватив Туллия на руки, он спрятался в кустах. Над головой пролетел дракон, разрезая мощными крыльями воздух, и направился на северо-восток. Кайн вылез из кустов и, сосредоточившись, моргнул. Его глаза снова загорелись на мгновение. Вблизи был виден герб Ривервуда; до поселения оставалось два гирца. Пожалуй, там можно остановиться, отдохнуть, поесть и отмыться, наконец. Дракон летел как раз в ту сторону, хотя юноша и надеялся, что это не так. Быстро сморгнув сияние, он ступил навстречу новой истории в своей жизни.       «Фредас. 17 Руки дождя. Маг. 4 Э год 401»