Ковкий металл

Лань Ванцзи 22 года. Вэй Ину 17. Он учится в школе Гу Су, в которую попал по счастливой случайности. Юноша одарен хорошими спортивными данными. С Лань Ванцзи он впервые встречается на соревнованиях по баскетболу, и на последнем году его приглашают завершить обучение в престижном заведении вместе с братом, обещая светлое будущее. Братья соглашаются, а с Лань Ванцзи они теперь видятся намного чаще.

Весь урок в очередной раз мимо ушей. Он не может сосредоточиться на словах, которые произносит учитель, лишь на движениях тонких бледно-розовых губ. Боже, да он же выглядит как кукла! Длинные волосы собраны в низкий хвост. Незаконно выглядеть так! Он понимает, что сверлит учителя взглядом, лишь когда его под бок толкает Цзян Чэн. — Вэй Ин, тебе только что сделали замечание. Чему ты так улыбаешься? Если тебя оставят после урока, я ждать тебя не буду. Пешком пойдешь, понял ты меня или нет?! Вэй Ин что-то мычит, подпирая голову рукой, и лениво машет на него другой. "Может я и хочу остаться после уроков", – проносится мимолётно в голове. Он вздыхает. Но вдруг его глаза округляются. Как водой окатили, так резко пришло осознание. "После уроков" Эта мысль как живительная капля воды в пустыне. Он хватает брата за локоть, неистово трясёт. — Точно! Цзян Чэн, ты ЧЕРТОВ гений! – он специально кричит это громко и улыбается весело, с хитринкой. После урока. Тогда-то он точно вытянет из Ванцзи все, что сможет. — Вэй Усянь... – начинает было Ванцзи, но Вэй Ин с неохотой прерывает его, вскакивая из-за парты. — Лань Ванцзи! Бровь учителя невозможно красиво изгибается. Так он удивляется? Уголки губ Усяня нервно дёргаются в глупой улыбке от радости этой маленькой победы, но эмоция мужчины тут же исчезает, и он чуть ли не воет, так хочется посмотреть еще. С разных ракурсов. И поближе. — Вэй Усянь, – голос ровный, холодный. – Принеси мне свой дневник после урока и сядь на место. И Вэй Ин послушно садится, не переставая улыбаться и улавливая краем глаза укоризну во взгляде брата. А-Чэн явно думает, что он совсем спятил, но у него есть план. Просто пока его ещё нельзя рассказывать брату. Когда наконец звенит звонок, все внутри трепещет. Цзян Чэн закатывает глаза. — Тебе в дурку пора, улыбка с лица не сходит, – он крутит у виска и уходит, а Вэй Ин смеется вслед. — Не жди меня! Мы тут с учителем Лань сами отлично развлечемся! И переводит пытливый взгляд на Ванцзи. Тот продолжает смотреть в тетрадки. Ни капли внимания! Однако как только дверь закрывается, учитель Лань поднимает взгляд. По-прежнему холодный, он ничем не отличается от обычного, но Вэй Ин чувствует в нем неуловимый интерес. Не видит, но чувствует. Это не объяснить словами. Ванцзи смотрел на него. И смотрел неотрывно. — Как мы развлечемся? – спрашивает он, и левая бровь вновь подлетает вверх. Вэй Ин сглатывает ком в горле. Он не отвечает, вероятно, слишком долго, и учитель терпеливо возвращается к тетрадкам. У него ступор, он ни разу в жизни не чувствовал ничего подобного, распрощался со стыдом и не заводя знакомства, но взгляд Ванцзи как наваждение. И все равно желания растопить этот неприступный лёд в нем ещё больше. Такие холодные золотые глаза. Но золото — ковкий метал. Улыбаясь хитро, он подскакивает к учительскому столу, садится на край и закрывает тетрадку, которую Ванцзи проверял. Тот откладывает ручку и поднимает голову. Откладывает ручку... Вэй Ин моргает, задерживаясь глазами на чужой руке, затем встречается глаза в глаза с учителем, выдерживает взгляд и улыбается в лицо — его этим не проймешь. — Уж точно не тетрадями, Лань Ванцзи, –отвечает-таки на вопрос. — Твоим поведением, Вэй Ин, – он делает акцент на имени, и Усянь облизывается, как сладко оно звучит из его уст, замечая, что при этом эти самые уста вздрагивают, а плечи напрягаются. Значит, он смотрел на его губы? — У меня плохое поведение, учитель Лань? – он прощупывает почву, пододвигается. — Да, – Ванцзи прищуривается, пальцы на руке дёргаются. — Тогда учитель должен наказать меня, так? – Вэй Ин встаёт со стола, заходит за спину Ванцзи. Он не оборачивается, но настораживается. Это чувствуется. Сердце Усяня колотится как бешеное. — Мгм, – коротко, с опаской. — А если я сделаю учителю приятно? – Вэй Ин мягко скользит по плечам Ванцзи, ощущает ладонями, как тот крупно вздрагивает. Учитель не отвечает, и Усянь продолжает, аккуратно мнет напряжённые мышцы и предательски громко, с дрожью выдыхает, когда подушечки пальцев касаются горячей кожи на шее. Ванцзи резко поворачивается в кресле, Вэй Ин не успевает среагировать и просто падает, оказываясь на коленях у ног учителя. И когда их взгляды снова пересекаются, сомнений не остаётся. Руки Вэй Ина тянутся к ширинке.

***

Окна средь бела дня плотно закрывают жалюзи, кабинет на замок. Доска не домыта, вся в разводах от мокрой тряпки, оставившей небрежную длинную полосу и упавшей на пол, всеми забытой — не до нее. И… отпечатки ладоней, сбитое дыхание, приглушённые стоны. Одной рукой он упирается прямо в доску, не обращая внимания на пачкающий ладонь мел, другой держит его за бедра, выбивает шлепки, а с ними стоны и воздух из лёгких. Быстрые и сильные, не слышные за шумящей в кабинете водой. Он заставляет его вытирать доску собой, так сильно Вэй Ин елозит по поверхности. Но не издает больше ни звука, только лишь горячо дышит возле уха, другая рука сжимает бедро жадно, требовательно. И больше не надо. Вэй Ин стонет, закрывает рот ладонью и прикусывает с внутренней стороны пальцы — слишком хорошо. В крови зашкаливает адреналин, ведь прямо здесь, прямо у доски, боже, как же давно он хотел его так. Как же давно он мечтал за партой, сглатывая ком каждый раз, когда их взгляды пересекались. А Ванцзи всегда был таким холодным, продолжал вести урок словно и не хотел в ответ. И голос не дрожал, и взгляд не задерживался дольше положенного. Так, что Вэй Ину даже становилось обидно, что из них двоих у него одного лишь мимолётный взгляд, имя, произнесенное вслух, вызывало целый шквал эмоций, заставляло дышать чаще и глубже. Но всегда Ванцзи опровергал его страхи, ведь когда они оставались наедине, он набрасывался неистово, показывал весь тот голод и страсть, которые скрывались за внешним безразличием. Они трахались на износ, так, что сил не оставалось. А Ванцзи все равно находил их откуда-то, чтобы обласкать ещё раз. И только его, только для него он был таким. Усянь стонет — хочется позвать по имени, выкрикнуть ему какую-нибудь пошлость и быть нежно наказанным, но вырвется лишь громкое и бессвязное. Этого нельзя, он знает. Он не хочет, но нужно слушать, следовать этому правилу, иначе он может никогда больше не увидеть это лицо. Он не сможет жить без него. Это невозможно. Нереально. То, что они делали, то, что чувствовали, было запретно. Запретно хорошо. — Мм… Учитель Лань, – он двигает бедрами навстречу, ударяется с силой, попадая точно в цель, и выдыхает несдержанно громко, но его рот тут же снова зажимают. Крепко, с напором. И Ванцзи толкается сильнее, до дрожи в коленках, и крики сдерживает его большая холодная ладонь. Усянь касается языком прохладных пальцев, чувствует вкус мела на них, целует. А потом его целуют в ответ, заставляя изогнуться и повернуть голову, но к черту, плевать на неудобную позу, когда Ванцзи такой несдержанный, чуть румяный и голодно целует его, проникает языком в рот, жадно сплетая его с языком Вэй Ина. — Ах, учитель Лань, – наигранно жалобно тянет он, когда Ванцзи «заметает следы», бережно вытирая его меж ягодиц. – У меня же сейчас физкультура, а Вы совсем меня измотали. И что же мне теперь сказать? — Не прогуливай, – он хмурится, отправляя короткий строгий взгляд Усяню. – Ты начал первый. — Лань Чжань, ты только что трахнул меня, а все равно холоден, как айсберг в океане! Как такое получается? Совсем не понравилось во мне? Значит в следующий раз сам спустишь штаны, понял? – он смотрит с лукавством, виляя задом в чужих руках. Ванцзи в ответ смотрит с укором, но красные ушки выдают его смущение. Так мило. Вэй Ин лишь совсем недавно научился понимать язык его тела. — А если я прогуляю, ты накажешь? – продолжает он и получает в отместку лёгкий шлепок по голой заднице. — Учитель Лань! – Вэй Ин обиженно дуется, но Ванцзи совершенно не меняется в лице, он помогает ему одеться, как всегда, стряхивает мел с одежды, а затем нежно целует, рука скользит по талии и прижимает. Обиды тают сразу же. — Не прогуливай, – повторяет Ванцзи, и Усянь нехотя соглашается. — Только если поцелуешь ещё раз, – и льнет к губам.

***

Свой выходной они с Цзян Чэном решили потратить на очередную тренировку. Цзян Чэн встал рано утром, Вэй Ин помнил, как брат будил его на грани перейти от угроз к действию и облить-таки на этот раз водой. Однако ему все равно удалось поспать немного дольше: А-Чэн решил не тратить нервы и попробовать разбудить его ещё раз после утренней пробежки. Как-никак на носу было важнейшее в их жизни мероприятие — большие игры, поэтому, хоть и со второй попытки, Вэй Ин все же поднялся на ноги, умылся и после длительной дегустации завтрака они с Цзян Чэном отправились на площадку в тенистый парк на территории лагеря, вернувшись, правда, всего один разок под ворчание Цзян Чэна обратно, потому что Вэй Ин забыл взять мяч. — Цзян Чэн, у тебя в руках мышь плешь проела! – хохотал Усянь, когда в очередной раз попал в чужое кольцо. Цзян Чэн же явно не был настроен смеяться. Он нахмурился, стукнул тяжёлым мячом, а затем переключился, с интересом разглядывая что-то за спиной брата. — А твое кольцо что, пес сторожит? Вэй Ин вздрогнул и тут же рванул вперёд, подальше от этого пса. Одного упоминания хватало, чтобы кинофобия заставила его подскочить и отбежать за спину брата, признавая в нем потенциальный щит. Фыркнув, Цзян Чэн направился к лавочке с их вещами и накинул на плечи полотенце, а Вэй Ин хвостиком последовал за ним. Пот стекал градом, волосы насквозь промокли. Жарко было сегодня, так ещё и Цзян Чэн утомил тренировками. Шел июль. Летний спортивный лагерь на территории школы, в которой они с Цзян Чэном когда-то учились. Лань Цижэнь, директор заведения, в этом году на удивление без возражений согласился на проведение больших игр именно здесь, и Вэй Ин догадывался, что к этому приложил руку кое-кто другой. Кое-кто, знакомый ему ещё со школьных парт, и этот кое-кто хотел видеть его чаще так же сильно, как он его. Прошло три года, как он закончил школу, ему исполнилось 20, и три года они виделись отрезками. С долгими, очень долгими перерывами. Он не видел Лань Чжаня уже почти полгода с прошлого раза, и вот Лань Цижэнь любезно соглашается дать место для спортивного лагеря, в списках которого ещё и был Усянь, худший по всем параметрам Гу Су ученик. И все это лишь с условием того, что спортсмены помогут обновить ремонт школы. И это тот самый Лань Цижэнь, который отказывал уже лет 5 подряд. «Молодец, Лань Чжань. Мой Лань Чжань…» Вэй Ин мечтательно вздохнул, выуживая из сумки полотенце. Это был самый жаркий июль в Гу Су, который когда-либо бывал в истории. Ведь здесь, с северной стороны, всегда было прохладнее, нежели с южной, а в последние пару дней солнце явно решило передать братьям привет из родного Юньмэна. Хотя не сказать, что оно не радовало. Вэй Ин любил солнце. Намного больше, чем холод, так что почему бы ему и не появляться немного чаще. Он улыбнулся лучам в лицо и последовал примеру брата, закидывая на голову белое полотенце, чтобы хоть немного высушить свою короткую темно-каштановую шевелюру. Махровая ткань почти сразу же пропиталась влагой, и он смахнул полотенце на плечи, потянувшись, чтобы отобрать бутылку воды у брата. — Цзян Чэ-э-н! Ну дай ты попить. Цзян Чэн! Ах ты… Ты подлец! Как ты мог выпить все и не оставить мне?! Тот лишь сощурился. — А как ты мог съесть втихомолку все булочки, что передала нам А-Цзе? Не скажи она мне, я бы о них и не узнал! Вот и уймись. — Эй, я тогда был голоден! Цзян Чэн, ты не можешь меня винить! Ты же знаешь, какие вкусные булочки у А-Цзе! Я не устоял! — А я тоже очень хотел пить, знаешь ли, – он фыркнул, выбивая мяч из-под чужого локтя. – Обернулся бы хоть. Вэй Ин непонимающе оглянулся через плечо, пока брат уводил мяч, но, как только взгляд сфокусировался на знакомой фигуре, интерес к нему пропал окончательно. — Учитель Лань! Лань Ванцзи неспешно приближался к ним. В белой рубашке, и даже не с коротким рукавом, черных штанах, с длинными волосами, собранными в конский хвост, который шел ему даже больше, чем когда они были распущены. Вэй Ин не знал, что сподвигнуло учителя отрастить такие длинные волосы, но они действительно очень подходили ему, прекрасно довершая образ. Однако от одного лишь взгляда на него становилось жарко. И как он только мог ходить вот так?! Неужели настолько холоден, что жара и вовсе не брала? И все же движения его были как всегда изящны, притягивали взгляд. А в этой рубашке.. Что ж, он всё-таки выбрал отличную рубашку, подчёркивающую широкие плечи, сильную спину и высокий рост, белую и строгую, как и сам Лань Ванцзи. От одного вида подступала слюна. Нигде не просвечивалась — неужели ещё и плотная? Если бы Вэй Ину пришлось надевать рубашку, он бы во всю светил своим телом напоказ Лань Чжаню, но, надо признаться, ему нравилась перспектива, что никто кроме него не видел, какое прекрасное скрывала одежда учителя. Точнее, все видели и хотели, чтобы она перестала что-либо скрывать. Все хотели Лань Чжаня, неприступного красавца с холодными глазами. На него оборачивались девушки, мужчины, дети, восклицая о его красоте. Даже его руки были слишком красивы для чужих глаз. Правильно. Только ему можно. Умничка, Лань Чжань. Вэй Ин побежал на встречу. — Не бегать, – отчеканил Ванцзи обманчиво холодно, несколько замедляя юношу, но тот все равно нетерпеливо быстро оказался рядом. — Лань Чжань… – он говорил тихо, чтобы было слышно лишь одному Ванцзи, не смог удержаться, чтобы не втянуть носом запах, любимый аромат, витавший у шеи учителя. – Я скучал, Лань Чжань. Очень скучал. Скажи, что ты тоже скучал по мне. — Мгм, – он молча протянул ему бутылку воды, и глаза Вэй Ина заблестели — юноша с жадностью вцепился в бутылку и принялся пить. Струи стекали по подбородку вниз по телу, огибая красиво очерченные мышцы груди, торса. Вэй Ин знал, на что обратить внимание Ванцзи. Он ведь не зря назывался спортсменом. Лань Чжань следил, как капли стекают по плавным переходам заметных, но ненавязчивых мышц, по шортам, водоотталкивающим, вероятно, чувствуя, как в горле пересыхает, а в паху завязывается узел. — Вэй Ин, ты нарочно… – тихо говорит он, и Усянь наконец отнимает от губ бутылку, облизываясь. — Да, – безо всякого стеснения заявляет юноша и стряхивает капли с шорт. Он недолго думает, а затем чуть оттягивает резинку, заглядывая себе в штаны, и ловит цепкий взгляд Ванцзи, словно говорящий, что сейчас, вот сейчас ещё немного и он отведёт его за раздевалки и отымеет прямо там. Вэй Ин ловит этот взгляд, отвечает своим хитрым и беззастенчиво льет прохладную воду себе в штаны, стонет. Ванцзи сжимает руки в кулаки, мочки ушей пылают. — Вэй Ин! – сквозь стиснутые зубы.

В дальнейшем мне зашло читать под песню let me down slowly — Аlec Benjamin. Но я всё же рекомендую заморочиться чуть сильнее и поискать замедленную версию, в ВК она отмечена пометкой "slowed". Не пожалеете. Приятного аппетита. ;)

— Лань Чжань, я так хочу тебя, – он кусает губу. Учитель выглядит так, словно вот-вот зарычит от желания. Усянь опускает пылкий взгляд ниже, с удовольствием примечая стояк. – Мм, неудобно, должно быть. Отведете меня за раздевалки, господин учитель? Мне нужно переодеться и потрахаться. Ванцзи прикрывает глаза, поджимая губы в тонкую нить. Он всегда делал так, когда был на грани. Вэй Ин возрадовался, злорадствуя, но не собирался оставлять Лань Чжаня вот так вот. Он крикнул Цзян Чэну, тот махнул рукой — с самого начала знал, что так и будет. Он вообще единственный, за исключением Яньли, их сестры, знал о Лань Чжане. Больше никому и не нужно. Больше никому и нельзя было знать. Слишком рискованно. Не для него, для Ванцзи. Они теряли многое, они не виделись месяцами, но это было лучше, легче, чем наблюдать, как Лань Чжань теряет честь, любимую работу — да вообще все. Но они могли наверстать упущенное. Впереди ещё месяц вместе. Каждый день вместе. При этой мысли в паху гудело. Вэй Ин горящим взглядом посмотрел на Ванцзи, с любовью замечая такую же страсть во взгляде напротив. Терпение лопается точно мыльный пузырь, только он слышит щелчок замка. Раз, и Вэй Ин набрасывается на Ванцзи, слово голодный зверь, целует рвано, задыхается от страсти. Пальцы Ванцзи чуть дрожат, он касается чужого тела сначала аккуратно, ведя вверх по торсу, а затем робкость пропадает: он кладет руки на чужую задницу, а когда поднимает взгляд — сердце Усяня ухает, сколько в нем желания, так долго сдерживаемого. Его рука быстро ложится на член учителя в одежде, сжимает налитый кровью орган, и Ванцзи стонет, поддается. — Лань Чжань, ты ведь касался себя, м? Часто? Часто ты думал обо мне? Больше ни о ком, Лань Чжань? – он вжимает мужчину в стену, целует в шею, кусает, громко дыша, а затем лижет, вылизывая до самого уха, точно мартовский кот. Перед глазами все плывет, дышать трудно, он едва ли слышит утвердительное мычание, остервенело втираясь в чужое бедро и покусывая горячую мочку. – Лань Чжань. Лань Чжань… Так хочу тебя. — Вэй Ин… Следы, – Ванцзи закрывает глаза, слова даются трудно, он тает в чужих руках. – Я тоже хочу.. Хочу тебя, Вэй Ин. Усянь тихо подвывает, запускает руки в штаны Ванцзи и хватает член, срывая с чужих уст громкий стон. Ванцзи кусает тонкие губы, и Вэй Ин словно с цепи срывается, ударяясь в них своими. Он хочет кусать их сам, но не может сказать — не хочет отрываться — и стонет в поцелуй, а Ванцзи отвечает ему коротким и тихим, плавясь. Вэй Ин двигает рукой рвано, запутано, как и его мысли, но чувствует, как сильно пульсирует плоть в его ладони. Руки Ванцзи тоже путаются, нащупывая резинку чужих шорт, и припускают их, ложась прохладными электрическими разрядами. Он и не замечает, как Лань Чжань перехватывает инициативу, просто сходит с ума, когда учитель обхватывает два члена сразу и они касаются друг друга плоть к плоти, ощущая неистовое биение пульса ниже пояса. И оргазмы чуть ли не до крика. Как же долго не было так хорошо. Вэй Ин тычется в шею Ванцзи, целует кадык, шепчет что-то невнятно прямо в ухо. Учитель громко дышит — воздуха не хватает. Так сказочно невероятно видеть его таким. Усянь расплывается, чувствуя, как с шеи стягивают полотенце. Ванцзи тщательно вытирает его живот, запачканый семенем, но едва он опускается чуть ниже, к паху, как Вэй Ин снова стонет, а член наливается новой силой. Лань Чжань ведет длинным пальцем по стволу, пока Усянь снимает с него рубашку. — Лань Чжань.. Повернись, – он с придыханием шепчет ему, и Ванцзи послушно поворачивается. – Да.. Вот так, умница. Вэй Ин стягивает штаны рывком, те не поддаются, и он чудом не рвет их — Лань Чжань помогает, расстёгивает и припускает вниз, даёт Вэй Ину снять самостоятельно, алея по ушам. — Прости... Прости, Лань Чжань, я не могу терпеть. — Не.. – он сглатывает ком в горле. – Не терпи. Я уже… Вэй Ин моргает, затем широко улыбается, когда понимает, что ему говорят. В руку ложится пузырек с маслом. Рука Ванцзи чуть подрагивает. Он такой милый и наивный. Его. — Ты уже растянулся? С самого начала так хотел? Бесстыдство, учитель Лань, – он мурлычет ему в ухо, ухмыляясь, когда тот утыкается лбом в холодную дверь. – Смущаешься? Ты такой милый. Знаешь, Лань Чжань? Пальцы проскальзывают внутрь. Хватает всего ничего — и становится дурманяще свободно. Он достает их, чувствуя аромат сандала и чего-то цветочного. Вэй Ин улыбается. Улыбка совсем не сходит с губ. Это всегда так трепетно, видеть Ванцзи открытым и послушным, видеть его редкие эмоции, смущение. — Ну скажи же, Лань Чжань, – он водит горячей головкой меж ягодиц, скользит вверх, дышит в шею. – Скажи, как ты думал об этом. И чем ты делал это. Пальцами? У тебя такие красивые пальцы, Лань Чжань. Или, может, ты купил игрушки, учитель Лань, м? Надо было дождаться меня, я бы помог с выбором. — …Бесстыдник, – он вскидывает бедра навстречу, трется и подаётся назад, даёт войти, упираясь в дверь рукой. — А ты не бесстыдник? – Вэй Ин смеётся возле уха, коротко целует и двигает бедрами резко, входит до конца, ощущая, как дрожит тело под ним. Ванцзи стонет тихо, с облегчением. Усянь улыбается, толкается ещё, стонет в ответ в чужое ухо громко и развратно, хватаясь за бедра Лань Чжаня, как утопающий. Резкие движения выбивают почву из-под ног. Ванцзи ударяется в дверь, ловит ртом воздух, но жадно подставляется в ответ, скребётся ногтями. Ему хорошо, и Вэй Ину хорошо до звёзд перед глазами. Он целует, кусает, лижет чужую шею без разбора, забывая обо всем, когда чувствует такое же желание в движениях навстречу. Не останавливается, даже когда ноги перестают держать. Ванцзи садится сверху, целует и хватается за плечи Усяня, тот дышит ему в шею. Дышит и не может надышаться.

***

Шумная ночь. Лес. Запах дыма и шашлыков. Ветки в костре потрескивают, и Вэй Ин переворачивает мясо, прыснув от смеха. Вэнь Чао взмахивает рукой, выплеснув добрую треть пива из банки. — А потом я засадил ей по самые яйца, прикинь! Она таак кричала, – он отхлебывает из банки, ругаясь из-за пролитого алкоголя. – Я с той ночи ее так и не видел. Сейчас у меня новая. Мэй Су, видел? — Чтоо? – Вэй Ин ухмыляется, наклоняется ближе и смотрит с ехидством на Чао. В их баскетбольной команде он стоял в защите и, несмотря на свой хвастливый и довольно проблемный характер, играл он хорошо, потому Цзян Чэн до сих пор держал его при себе. – Она же школьница, старик. Смотри, чтобы у нас не было потом проблем. Эй, брось и мне бутылочку. — А ты словишь? – смеётся Чао, делая вид, что целится. Когда он был подвыпившим, почему-то становился много более приятным собеседником, чем на трезвую. Да уж, у этого парня мозги работали наоборот. — Ты ещё сомневаешься?! Эй, вообще-то в отличие от некоторых, у меня не только член из правильного места растет, – подтрунивает Вэй Ин, и Чао будто обиженно фыркает, кидая в него банку. — То-то мы ни разу не слышали про твоих баб. А может ты и не по бабам вовсе, а? Колись давай, теперь не отделаешься. Вэй Ин улыбается натянуто, скрывая это за глотком пива. — Я просто не говорил о ней, вот и все, – отвечает он, и взгляд снова загорается. – А зачем ты спрашиваешь? Надоела женская компания и ты засмотрелся на меня, а? Сбоку фыркает Цзян Чэн. — Да кому ты нужен вообще, – он толкает брата бедром, отодвигая. – Двинься, идиот, ты спалишь все мясо. Вэй Ин обиженно дуется, но на самом деле Цзян Чэн сыграл ему на руку – он пододвигается ближе к Лань Чжаню, тот не смотрит на него. Обиделся? А Вэнь Чао все никак не угомонится. — Ну и? Кто она? Рассказывай давай. Вы трахались? – он прикуривает сигарету от костра, и Вэнь Цин, покоившаяся до этого в объятьях Минцзюэ, учителя физкультуры Вэй Ина и Цзян Чэна, зло морщится. — Иди погуляй с этой дрянью! Ты испортишь нам мясо! Вэнь Чао фыркает, но взгляд Минцзюэ устремляется на него следом, и он выпускает дым чуть в сторону, а рука мужчины хлопает девушку по плечу, и она снова утыкается ему в шею. — Чего замолчал, Вэй Ин? – подаёт голос Минцзюэ, ухмыляясь. Они с тренером ладили ещё со времён учебы. — Ну ладно, ладнооо, – лениво тянет Усянь, замечая, как дёргается рядом рука Лань Чжаня. Хочется накрыть ее своей, сплести пальцы, давая понять, что ему не о чем беспокоиться, но он не может. — Ее зовут Чэньцин, – беззастенчиво врёт он. – И да, мы трахаемся. Я давно ее знаю. Пришлось немного пообхаживать, но она купилась на мой острый язык. Он ей, кстати, нравится больше всего,– смеётся Усянь, чувствуя, как Ванцзи сжимает дерево, на котором они сидели, соорудив импровизированную лавочку возле огня. Ревнует. Прости, Лань Чжань. – А ещё у нее такая задница, знал бы ты, какая, Вэнь Чао. От одного вида слюнки текут. Вэй Ин не выдерживает, незаметно касаясь пальцем холодной даже у костра ладони, и нежно поглаживает нефритовую кожу. Лань Чжань пододвигает руку чуть ближе, не меняясь в лице. Так капризно и так мило. Что ж, терпение Ванцзи после таких диалогов ему ещё нужно будет хорошенько отработать. — И что? Фотки ее есть? Не знаю никаких Чэньцин, – хмурится Чао. — Не-а. Не покажу. И вообще, тебе ее закадрить все равно не светит, старик. Она только моя, – хмыкает он, чуть ли не мурлыча, когда Лань Чжань одобрительно гладит его в ответ. – У нас большая, большааая любовь. — Фу, – сплевывает он. – Неинтересно. – и переводит взгляд на Цзян Чэна, но тот не успевает сказать и слова, как вмешивается Вэнь Цин. Они с Цзян Чэном сдружились, когда она латала его после того, как ему в нос прилетел баскетбольной мяч. Вэнь Цин работала хирургом в местной больнице. — Только попробуй, Чао, я подпорчу тебе достоинство и хвастаться будет нечем. Почему нельзя поговорить о чем-то нормальном? И почему ты его поддерживаешь вообще? – она толкнула Минцзюэ в плечо своим, но тот лишь издал короткий смешок. Вэнь Чао фыркает и смотрит на Ванцзи, но тут Цзян Чэн, улыбаясь после слов Вэнь Цин, подаёт-таки голос, спасая положение. — Мясо готово. Зовите остальных.