Ковкий металл

— Я отойду, – Ванцзи поднимается, внешне спокойный, но странное чувство не покидает Вэй Ина. Слишком резко он убрал руку. Он ждет, что кто-нибудь спросит, но никто так и не реагирует: Чао машет рукой, Цзян Чэн коротко кивает, Вэнь Цин греет руки у костра, похоже, и вовсе не замечая происходящего, а Минцзюэ отправился поднимать уставших «воинов». Наконец, он не выдерживает. — Куда? – ноет Вэй Ин, удержавшись, однако, чтобы не потянуть его за рукав. Сядь, мол, на место. — Отлить, – прищуривается Ванцзи едва заметно и поворачивается, отрезая всякие ответные пререкания. Усянь от удивления вскидывает брови, укладывая в голове, чьими устами были произнесены эти слова, а затем улыбается хитро, с нахальным прищуром. Вернувшийся Минцзюэ свистит ему вслед, призывая встать по стойке смирно, когда старшие зовут. — Куда это ты собрался? — Помогать учителю, конечно! – усмехается он, и Минцзюэ хмурится. Вэй Ин понимает намек и продолжает: – Ванцзи захотел отлить, а я скрестить струи. Хотите с нами, тренер? – обманчиво почтительным тоном тянет он. На секунду на лице Минцзюэ мелькает удивление. Взгляд так и выражает неверие вперемешку с удивлением. «Ванцзи? Отлить в лесу? Ты что, его споил?» Но как только он слышит последнюю фразу, тут же сплевывает и гонит того рукой. — Ещё чего, – фыркает он. – Я не в ответе, если тебе порцию не придержат. Вэй Ин смеётся и бросается следом за учителем. Он заходит довольно далеко, как ему кажется. Вокруг уже темно. Настолько, что различить что-то, что не двигается, можно в метре, не более. Он хмыкает и зовёт игриво: — Лань Чжань? Куда ты спрятался от меня? – он касается ствола сосны, ругаясь, когда на пальцах остаётся смола. – Черт! Ну вот, я уже замарал руки. Лань Чжань, ну где ты? Я ведь ещё даже не коснулся тебя. — У тебя достаточно фантазии, чтобы касаться себя и оставаться удовлетворённым этим ещё долго, – Ванцзи выходит из темноты, сверкая светлыми, точно у хищной птицы, с выразительным разрезом глазами. Вэй Ин смеётся и подходит ближе, гладит плечо, но не нежно, а скорее с жадностью коллекционера коснуться своей любимой дорогой антикварной вещи, которая хранится под семью замками, чтобы показываться на глаза лишь хозяину. И когда он трогает ее, в его глазах — азарт. — Значит, это была ревность? Скажи, любовь моя, ты ревновал или просто капризничаешь? Ванцзи хмурится, смотрит в упор. Сейчас он смотрит совсем как его дядя, когда Вэй Ин чудачил в школе. Откровенно доминирует, приказывая заткнуть рот, пока в него не затолкали свод правил по листу и не заставили все проглотить. Разница только в том, что его дядя не пытался заставить его кончить одним взглядом. — Ревновал, – отвечает он, и Вэй Ин победно ахает. — Значит, тебе не понравилось, что я говорил о девушке? О женском теле? Я мужчина, конечно женские тела привлекают меня тоже. Тебе не нравится, что я могу думать о другой груди, Ванцзи? Что мысленно кусаю ее за соски и тяну, ловлю стоны и бью по руке, когда она хочет ниже, да? Или задница? Круглая, упругая попка. О, да! Это то, о чем ты думал! – он обвивает его за шею, смотрит в глаза неотрывно и ловит прямой, немигающий и опасно близкий янтарный взгляд. — Тебя зацепило про задницу. Даа! Я вижу по твоим глазам, – он выдыхает на мочку уха Ванцзи, задевает громким шепотом. – Ты думаешь, что она лучше твоей. Ты завидуешь, Лань Чжань? Давай, скажи мне на ушко. Он отстраняется, поворачивая голову, выставляя шею и ухо для Ванцзи. Тот послушно наклоняется, безэмоционально громко говорит в ухо. — Моя лучше. Он говорит это так… сильно, с такой собственнической властью, что Вэй Ин буквально тает, млеет, чувствуя, как ноги становятся ватными. Какой же он чертовски сексуальный, когда делает так. Как же он чертовски любит, когда Лань Чжань ревнует. — Значит, всё-таки грудь, м? Или… — Нет, – резко. — Ты не дал мне закончить, Лань Ванцзи, – он накручивает чужую прядь на палец, щекочет языком ямочку возле уха, и не собираясь отступать. Ему хочется ещё. – Значит, в твоей голове горячее порно, где я называю ее деткой и шлепаю ладошкой по… — Называй так меня. Вэй Ин на секунду теряется, и Ванцзи замечает эту растерянность, прижимает ближе, даёт почувствовать свой жар. — Деткой? – переспрашивает Усянь. — Да. — Но тебе не нравилось. — Нравится. Вэй Ин смеётся громко, не сдержавшись, утыкается в шею Ванцзи, чтобы заглушить рвущийся смех. Ванцзи терпеливо ждёт, пока он успокоится, и не двигается. Когда юноша отсмеивается, он глубоко вдыхает запах парфюма учителя и ведёт носом по шее вверх-вниз. — Хорошо, детка. Ты меня возбудил, – он спускается ладонями вниз, сминая через одежду подтянутые ягодицы, любовно мурлыкая, когда те напрягаются. Но неожиданно Ванцзи с коротким «хорошо» убирает его руки. Вэй Ин непонимающе смотрит, а когда Лань Чжань намеревается идти обратно, и вовсе столбенеет. Он же только что прижимался к нему, чувствовал бугор в штанах, как Лань Чжань мог так взять и уйти? Голос едва не дрожит и звучит натянуто, когда он хватает его за руку и тянет на себя. «Ну хоть не вырывается», думает он. — Лань Чжань? Ты.. Куда ты собрался? — Обратно, – он поворачивается, смотрит спокойно. И ничего необычного, но Вэй Ин с ужасом осознаёт, что не может различить эмоций. Нет, он всегда был до смешного невосприимчив лицом, но почему-то сейчас это было проблемой. — Лань Чжань, – Вэй Ин подходит ближе и настойчиво обнимает, целует в подбородок. Ему нужно знать, что все хорошо. Ванцзи опускает взгляд вниз и кладет руку ему на талию. Но почему-то в этом жесте, вроде таком привычном и естественном, он чувствует холод. — Я тебя обидел? Прости, я не хотел заходить так далеко. Ты мог бы и остановить меня. Лань Чжань, поцелуй меня, чтобы я знал, что ты меня не разлюбил, – он смотрит просяще и нетерпеливо. Мужчина наклоняется поцеловать, проникает влажным языком в рот, и Вэй Ин с детской радостью прижимается ближе, однако ощущение отчуждённости все ещё не покидает его. Он отстраняется. — Лань Чжань, любовь моя, скажи уже, поругай меня! Накажи меня! Только не делай так, прошу тебя, у меня сердце разрывается. Я больше никогда так не буду! – он вжимается в чужую грудь, крепко обвивает за талию и сжимает рубашку сзади так, что отодрать его можно было бы только с кожей. Он чувствует страх. Вдруг он Лань Чжань обиделся очень сильно? Вдруг он захочет взять перерыв? А если бросить? От этих мыслей становится невыносимо больно, и Вэй Ин не сразу понимает, что его зовут. — Вэй Ин. Он робко поднимает голову. — Ты не бросишь меня? Не бросай меня, я не буду больше никогда! – он втискивается ещё сильнее, и Ванцзи тихо говорит снова. — Вэй Ин, отпусти. Его как молнией поражает. На глаза набегают слезы, и он с дрожью в теле переосмысливает, что вообще говорил. Сказал, что ему нравятся девушки. Что за бред! У него даже никогда не было девушки. Ему нравится только Лань Чжань, зачем вообще было говорить такое?! Вэй Ин разжимает руки, отходит и чувствует, что сейчас упадет. — Да, Лань Чжань… Ванцзи, я не виню тебя. Я плохой парень, я тебя обижаю, и мы почти не видимся даже. Чего вообще стоят эти урывки! Я только и могу, что сексом все покрывать. Прости, Лань… Ванцзи. Ты прав, что бросаешь меня, я не осуждаю. Он с раздражением, а затем и вовсе с нервным смехом вытирает проклятые слезы. Его потряхивает. Паника всегда охватывает людей поразительно быстро. — Прости. Не смотри. Я сейчас вытру. Я не плачу. Я не плачу, это просто слезы… Боже, что я вообще несу.. — Вэй Ин, – Ванцзи подходит ближе, снова кладя руку на талию и легко прижимая, а другой большим пальцем аккуратно вытирает слезы с чужих щек. Усянь хватает его за руку, сжимая большую холодную ладонь в своих. — Лань Чжань! Не бросай меня, Лань Чжань. Я не вынесу. Я не хочу. Я исправлюсь, я… — Я не собирался, – обрывает он и аккуратно высвобождает руку, снова утирая соленые дорожки. – Не плачь, Вэй Ин. Он бессильно плюхается на грудь Ванцзи, снова цепляясь за рубашку на спине. Его дрожь передается мужчине. Ванцзи коротко вздыхает. — Вэй Ин, отпусти, – но Вэй Ин лишь крепче сжимает ладони. — Я не собирался уходить без тебя, – успокаивает он. Его тон серьёзен, и Усянь икает, а потом чувствует, как почти незаметно подрагивает чужая грудь. Он поднимает глаза. Уголки губ учителя слегка приподняты в улыбке. Вэй Ин застывает. Проходит несколько секунд прежде, чем он с силой бьёт Ванцзи в плечо, а потом ещё раз, отшатываясь. — Ты издевался?! Ты… Ты напугал меня и смеёшься? Ты издевался?! — Нет. — Какого черта, Лань Чжань?! Почему ты не сказал с самого начала?! Нет! Не подходи ко мне. — Я с самого начала не говорил, что собираюсь тебя бросить. — Ты молчал! Ты просто умолчал! Ты специально это сделал! — Нет. Ты не дал мне сказать. — Не оправдывайся, блять! Ты напугал меня! Ты.. Я сказал не подходи! — Вэй Ин, замолчи. В конце концов, ты наказал сам себя, – он хмурится, насильно притягивая вырывающегося юношу обратно. Когда сопротивление сходит на нет, он мягко отстраняет его и заглядывает в глаза: — Больше никаких девушек. — Никаких девушек, – его лицо все ещё выглядит зло-обиженным. – И поцелуй. — Ты вымазал рубашку смолой, – поясняет Ванцзи в перерывах между короткими поцелуями в губы и по щекам, склевывая оставшуюся соль. — Ты это заслужил, – фыркает Вэй Ин. — Я собирался вернуться к костру. — Ты обижался. И заставил меня бегать за тобой! — Не заставлял. — Нет, заставлял. Я не знал, что думать! — Ты решил подумать, что я брошу тебя. — Я не знаю, я представил самое худшее. Это потому, что мы редко видимся. Мне страшно, что я могу потерять тебя. Я не знаю, что буду делать. Чего мне тогда вообще ждать? Я живу от встречи до встречи, а потом умираю каждый раз, когда ты... Да, вот так. Когда ты делаешь так. Ванцзи целует его в шею очень нежно и ласково, точно большой и мягкий кот, невесомо щекоча кожу языком и посасывая. Руки гладят по пояснице под черным худи. И Вэй Ин тает. Злости как и не было. — И всё-таки, – Усянь смотрит на выпрямившегося мужчину. – Что тебя задело? Про зад, да? Лань Чжань, ты же знаешь, что я все это время представлял твой зад? Я говорил про твой зад, понял? Мне нравится твой зад. Ванцзи кивает. Затем молчит мучительно долго, а когда поднимает глаза, в них — сомнение. Много сомнения. — Ты хотел бы, чтобы я был девушкой? – осторожно спрашивает он. Вэй Ин удивляется, но понимает причину таких вопросов в его голове. Он гладит чужую скулу. Глупый... — Нет, – наконец говорит он. — Ты долго думал. Сомневаешься? Усянь качает головой. — Почему ты так долго думал? — Может, так было бы легче, – отвечает он, пожимая плечами. – Но знаешь, мне все равно. Ты нравишься мне таким, какой ты есть. Мне нравится с тобой и сверху, и сбоку, и снизу, Лань Чжань. Смог бы я так с девушкой, м? — Мгм. Ванцзи смотрит на него, но словно куда-то мимо. Он слишком много думает, и Вэй Ин берет его лицо в ладони, поджимает щеки так, чтобы он словно надулся, и целует в губы эту забавную рыбку. — Я люблю тебя. — И я тебя, – незамедлительно отвечает Ванцзи, и Вэй Ин прыскает со смеху, а затем хохочет долго, до спазмов в пустом животе. — Ты бы видел себя, Лань Чжань! Пхаха! Боже, это теперь официально мое любимое выражение лица! Ванцзи стоит неподвижно, хмурится. — Ты вымазал лицо смолой. — А ты предпочел бы кое-что другое? – хихикает Усянь. — И плюнул мне в лицо, – парирует Ванцзи, игнорируя ответ на его вопрос в своей голове. В темноте не видно краснеющих кончиков его ушей. Вэй Ин делает наигранно виноватый вид, прикрывая рот ладонью. — Куда? Покажи, я все уберу. Мужчина пальцем указывает направление, а когда Вэй Ин целует его туда, игриво поглаживая за теплым от притока крови ушком, его палец скользит к губам. — Сюда, – шепчет он. — Ах ты хитрец, Лань Чжань. И они долго целуются, пока не слышат хруст веток. Вэй Ин подпрыгивает и отскакивает от Ванцзи, но с облегчением выдыхает, когда видит Цзян Чэна. — Все уже ушли спать, – он окидывает взглядом двоих, прищуриваясь, и явно разглядывает лицо Ванцзи, с темными пятнами от смолы на нем. Вэй Ин смеётся. — Я думал, вы хотя бы раздеты, – фыркает брат, и Усянь цокает языком. — Извращенец, ты же каждое утро смотришь на меня нагишом! — И я бы с радостью отказался от этой перспективы. Еды вам, кстати, никто не оставил, – бросает он через плечо, когда они идут обратно. — Ты врееешь, – тянет Усянь, подбегая и толкая его в плечо. – На самом деле, хорошо, что все ушли. Мы немного увлеклись, и теперь мне придется всюю ночь отмывать учителя от смолы. — Подальше от меня. Когда они приходят, на столе под крышкой стоят две щедрых порции, и Вэй Ин отправляет брату воздушный поцелуй, когда тот идёт к деревянному домику, в каких они и остановились. — Спасибо, А-Чэн! — Пошел ты. Вэй Ин смеётся и давится кусочком мяса. Лань Чжань протягивает стакан с колой и получает короткий поцелуй, когда Вэй Ин наконец выравнивает дыхание. — Мой спаситель! – улыбается он и протягивает пустой стакан, чтобы его вновь наполнили, когда рядом проходит Вэнь Цин, шутливо прикрывая ладонью глаза. — Я не смотрю, не смотрю, только водички попить, – говорит она и берет со стола пачку чипсов и бутылку колы. — Останься, нам как раз не хватает третьей! – просит Усянь, и Вэнь Цин все так же несерьёзно закатывает глаза. — Ванцзи, как ты терпишь его? — Да брось, я же шучу только в кругу близких! — Пока шутки не выходят из-под контроля, – отвечает Ванцзи. Вэнь Цин садится, и он наливает ей колы тоже. — Знаешь, первое время я думала, что он действительно... Гей. Спасибо, – она кивает, отпивая. — А сейчас? – сербает напитком Вэй Ин, и девушка раздражённо морщит нос. — Все ещё думаю, что ты гей. И ещё целый букет комплиментов. — О, да? Ванцзи, а ты будешь моим парнем? – хохочет он. Лань Чжань как всегда молчит. Просто подливает ему ещё колы. — Надеюсь, когда-нибудь он сможет перебороть свою вежливость и заткнет тебя. — Только если поцелуем! Кстати, Вэнь Цин, а чем можно свести смолу с одежды? — Господи, дай Ванцзи сил, – вздыхает она и отправляется в свой с Минцзюэ домик за средствами.