Коробка хлопьев и маленький рост

— Что будете заказывать? — молодой официант привлекает внимание пепельноволосого парня, заставляя того вздрогнуть. Сидящий отвлекается от мыслей, называя несколько простых, но наверняка вкусных блюд. В этом ресторане людей достаточно много, они шумные, но это не отвлекает парня от рассматривания совсем незнакомого Милана. Заведение находится на шестнадцатом этаже, поэтому вечерний город кажется особенно красивым с высоты. Он начинает светиться разноцветными огоньками в разных местах, чтобы потом, когда солнце окончательно покинет небо, засиять наполную. Италия не похожа на Корею, а Милан — на Сеул. Что-то в этом месте есть особенное, то, чего нет нигде, но ради чего сюда так любят ездить туристы. Какая-то атмосфера, что вызывает улыбку, счастье, которое оседает сладким послевкусием на душе в конце дня. Чимин, пребывая в новом городе второй день, понял, что если рядом никто не обнимает, некого взять за руку и просто улыбнуться — делать здесь явно нечего.

***

До Нового Года 13 дней Чимина встречает квартира, в которой вовсю витает ванильный запах с нотками зефира, владелица которого сейчас играется в детском саду. Пепельноволосый скидывает пальто, разувается и проходит в квартиру, не забыв пакет с покупками. Юнги с кем-то разговаривает в зале, наверное, не заметив прихода парня. На кухонном столе только миска с пряниками в виде человечков и несколькими конфетами к чаю. Ёнми любит их, но знает, что много нельзя. Чимин уже представляет сверкающие глаза трёхлетней дочурки, которая этим вечером будет украшать дом разноцветными дождиками и снежинками вместе с отцом и папой. Это их традиция — каждый год всей семьёй делать новогоднее настроение один второму. Чимин улыбается сам себе, спеша похвастаться перед Юнги только что купленными новогодними украшениями. Утром, когда Ёнми уже была в садике, альфа позаботился о ёлке, поэтому сейчас, если войти в зал, можно вдохнуть аромат леса. Омега никогда не любил искусственные ёлки, они кажутся неправильными, фальшивыми среди настоящего и радостного, а игрушки не так смотрятся на неживом куске пластика. В коридоре Чимин останавливается перед дверьми гостиной, чтобы поднять игрушку дочери, которую та забыла в спешке. Чёрный медведь с красными щеками и какими-то странными пугающими глазами всегда казался омеге далеко не детским, даже отругал Юнги за эту покупку, хотел отдать кому-то, но девочка сразу же привязалась к подарку отца, отказываясь прощаться с ней, поэтому Чимин просто не смог лишить её этой радости. — Нет, он красивее, — слышится за дверью, и омега улыбается уголками губ, подбирая ещё несколько вещей. Альфа весело что-то с кем-то обсуждает. — Да, мне придётся отказаться, но, надеюсь, я не пожалею… Я как посмотрел на эти виды, сразу понял, что откажусь от прошлого, просто ещё не знаю, как это сделать, — Чимин почему-то настораживается, прислушиваясь к громкому разговору. — Нет, ещё не пришёл… Кого? Я похож на того, кто оставит свою дочь здесь? Ей не помешает новое место и эмоции… Поздно Намджун-а, я первый выбрал эту крошку, теперь пора покорять новые вершины, пока совсем не состарился, — Юнги негромко смеётся, а омега за дверью застывает. Чимин уверен, что это просто недоразумение, а страшные догадки, без просу поселившиеся в голове, далеко неправдивы. Просто нужно расспросить Юнги что и как. Непонятных ситуаций между ними никогда не бывает только потому, что они сразу же стараются во всём разобраться. Какая-то игрушка падает на кровать с глухим стуком, а альфа сразу же останавливается на полуслове. — Я перезвоню. Пепельноволосый напрягается, но немного отходит от двери, поднимая упавшую часть конструктора. — Как долго ты здесь? — в голосе альфы слышатся нотки некого испуга, а ладонь в напряжении сжимает ручку двери. — Только что подошёл. Решил убраться за Ёнми, вы ведь вчера бардак-то навели, а как убирать, то сразу уснули, — старший на это улыбается, пропуская омегу в гостиную. — С кем разговаривал? — С Намджуном, — спокойно отвечает блондин, помогая Чимину спрятать игрушки в большую коробку, которая каким-то чудом переместилась из детской комнаты сюда. — И что у него нового? — Этот кусок идиота опять потерял наушники. Почему я как купил свои два года назад, так они и есть, так ещё и работают? Да, Юнги и Намджун — лучшие друзья вот уже как два года. Весёлые альфы, которые, если оставить их одних, превратятся точно в школьников, которым только и дай, что подстебнуть или разыграть. Даже Ёнми однажды подметила, что отец, как ребёнок с дядей Джуном. Правда, девочка так и не поняла, почему папа не отпустила её с ними. От греха подальше. — И всё? Ваш разговор был о наушниках? — омегу это напрягает, пускай он и старается этого не показывать, закрывая коробку крышкой. — Он не рассказывал, как будет встречать Новый год? — А дальше я услышал подозрительный звук в коридоре. Как ты вообще так тихо заходишь в квартиру? — Как терминатор, заходишь только ты, — смеётся Чимин, наблюдая, как глаза старшего закатываются. Юнги подходит сзади, обнимая омегу за талию и прижимая к себе. Такого тёплого, маленького, своего. Чимин слышит, как его шеи касаются чужие губы, проводя дорожки к ключицам, где начинается кофта. Младший не против замурчать в этих сильных и любящих руках. Хочется оставаться в них всегда, потому что, парень уверен, там нет никаких забот, холода и проблем, так норовящих выскочить с любого угла. — Юнги-я, ты от меня что-то скрываешь? — спокойно спрашивает пепельноволосый, пока тело тает, кажется, превращается в бесформенную жижу. Глаза закрыты в наслаждении, а рот остаётся приоткрыт, но дышать почему-то не легче. — Ничего важного, малыш, — старший отстраняется, укусив за ухо и услышав тихое шипение. — Ты купил украшения? — Да, на кухне оставил. Осталось ёлку в горшок поставить. Чимин преданно ждёт продолжение, но последние частички тепла стремительно улетучиваются, когда Юнги направляется в коридор. И омега усердно пытается убедить себя, что это не уход от темы, которая породила столько скрытых ответов.

***

— Ей, зефирка, я уже больше похож на ёлку, чем сама ёлка, — наигранно бурчит Юнги, пока дочь весело смеётся и продолжает украшать отца дождиком и вырезанными ею и Чимином снежинками. — Папа, тепель вместо ёлки будет светить отец! — вскрикивает Ёнми, поднимая руки вверх. На себя она тоже намотала красный дождик, подобно шарфу, так подходящему к такому же цвета платью. — Давай ещё гилянду! Пепельноволосый давит улыбку, смотря на мужа, который глазами просит помощи, но омега с хитрым выражением берёт небольшую коробочку, доставая оттуда новые огоньки. — Вы что, сговорились? — но никто не реагирует на обречённый голос. Чимин вставляет вилку в розетку, пока девочка аккуратно обматывает отца, чтобы случайно не повредить недавно купленную вещь. Родители смогли воспитать дочь, чтобы с ней не было особых проблем. Почти всегда послушная, аккуратная, вежливая. Без редких капризов и выходок не обходится, но в общем парни гордятся ею. — Что ж, отлично, — Юнги расставляет руки по бокам, ярко светясь, а Чимин решает выключить свет, чтобы созерцать блестящего во всех смыслах этого слова блондина. Ёнми хохочет, забыв о ёлке, от которой ещё полчаса назад отстать не могла, подгоняя родителей быстрее заканчивать дела и украшать дерево. — Лучшей ёлки я уже не увижу, — улыбается Чимин, беря телефон и делая несколько фотографий кривляющегося парня. Потом несколько селфи на память с необычным новогодним деревом. — Ёнми, встань около отца. Девочка подбегает к Юнги, становясь рядом и позируя, словно модель, вызывая только умиление родителей. Платье ей очень идёт, два белых хвостика делают личико куда милее. Ёнми — это отдельное живое счастье, которое каждый день бегает по квартире, разговаривает, смеётся и плачет. Самое настоящее солнце в жизни Юнги и Чимина, которые полностью отдают себя их девочке, ничего не жалея. Особенность в этом мире, потому что даже врачи удивились, что у двух парней родится не мальчик, а маленькая принцесска, зефирка. Кто-то даже сказал, что это какое-то недоразумение, от чего Чимин хотел рвать и метать, а Юнги просто тонко намекнул, чтобы медбрат закрыл свой рот. Чимин вообще иногда не верит своему счастью. Был ведь никому не нужным изгоем, неким отбросом в этом мире, но всего лишь одна коробка спровоцировала счастливую встречу, любовь, замужество, семью. Бывает, что парень даже боится, что это окажется сном, но понимает — не проснётся, потому что реальность. Сладкая, как и вечный запах в их доме. На окнах уже висят специальные наклейки в виде подарков и ёлочек, с люстры свисают пластмассовые снежинки, на стенах новогодние рисунки Ёнми, бумажные самодельные украшения, которыми девочка так гордится. А ещё запах мандаринов и негромкая музыка с колонок, которая гармонично переплетается со смехом троих людей. — Папа, у нас есть ещё конфеты? — спрашивает дочь, когда отец начинает убирать с себя гирлянду и вешать на ёлку. — Можешь взять ещё одну, но не больше. Сегодня ты достаточно съела, — спокойно отвечает Чимин, помогая Юнги. Девочка убегает в коридор, оставляя родителей наедине. Чимин смотрит наверх, понимая, что главную жёлтую звёздочку будет нелегко надеть на верхушку ёлки. — Наверное, это выше полки магазина, — улыбнулся Юнги, поняв, о чём задумался омега. Тот только фыркнул, легонько ударив старшего в бок. — Ты её вешать и будешь, — дует губы Чимин, слыша, как сзади сильные руки окольцовывают его талию. Его резко разворачивают, нежно целуя. Младший сперва хочет отстраниться, но всё же поддаётся, уголком глаз наблюдая за дверьми и тенью в коридоре. Юнги, как всегда, аккуратен, показывает, что в его руках безопасно, тепло и уютно, а Чимин верит. Прижимается сильнее, обнимая за шею. Внутри так хорошо, полноценно и светло. Не хочется прерывать этот момент, хочется продолжения. Похоже на сказку, конфетно-букетный период. — Отец, папа, на дволе снег! — слышится с коридора, и парни отстраняются, смотря друг другу в глаза, где океан любви, она не выльется, разве что раз за разом будет разливаться по телу, греть и напоминать, что они не одни. За окном и вправду маленькие снежинки опускаются на белую землю, завораживают, манят детей выйти на улицу и побеситься, но Ёнми ни за что не променяет веселье со своими родителями на почти каждодневные прогулки. — Зефирка, ты не против, если твой папа в этом году наденет звезду? — с улыбкой спрашивает Юнги, приседая около дочери. В прошлом году это делала она и ей слишком понравилось, поэтому Мин видит в её глазах мимолётную грусть, но она тут же сменивается на радость, видя замешательство папы. — Холосо, толко… — альфа замечает, как глаза девочки бегают то на достаточно высокую ёлку, то на Чимина. Юнги не может скрыть тихий смешок, от чего пепельноволосому хочется его ударить. — Наш папа коротышка, — издевается альфа, подходя к младшему. Тот сверлит его удивлённым взглядом, пока блондин оборачивается, немного приседает, чтобы взять парня на спину. Чимин держится за плечи, принимая от дочери желтую звезду. Малышка широко улыбается, наблюдая за родителями, как отец дразнит папу, словно вот-вот упадёт, на что второй ворчит и вскрикивает. — Почему ты такой тяжелый? — с издёвкой спрашивает Юнги. — Это ты слабенький, — Чимин несильно ударяет ладошкой по чужой спине, от чего старший негромко смеётся. — Ладно, я погорячился, ты легонький, как облачко. — Ты думаешь, я не знаю, что облако весит тысячу тонн? — повышает голос пепельноволосый, виляя ногами. — Значит отпусти меня. Но Юнги и не думает — крепко держит, оборачивая голову и встречаясь взглядом с наигранно злым парнем. Чимин видит напротив весёлые искорки радости вместе с немереной любовью. Он не знает, как вообще мог в нём сомневаться. От этого внутри становится как-то нехорошо, даже тяжело. Юнги наконец-то подходит к ёлке, позволяя Чимину надеть звезду. Это то, о чём мечтают многие, но получают, к сожалению, далеко не все.

***

До Нового Года 13 дней Утро выходного дня — это, кажется, вторая жизнь, перезагрузка. Чимин пьёт кофе, читая книгу в телефоне, пока Юнги уехал по каким-то делам, а Ёнми смотрит мультики в гостиной. Никаких дел, проблем и забот сегодня не намечается, поэтому омега наслаждается тишиной и покоем, планируя позже выйти погулять с дочерью. На дворе за ночь выпало немало снега — радость для ребёнка. Девочка уже просила папу об этом, но парень дал обещание немного позже. — Отец сейчас плидёт! — вскрикивает Ёнми и бежит на кухню, чтобы рассказать Чимину, словно это не услышали скорее всего соседи. — Не кричи, — делает замечание пепельноволосый, не смотря на дочь, полностью погрузившись в выдуманный мир какого-то непопулярного автора. — Толко он раговаривает с кем-то, — тише говорит Ёнми, заглядывая в окно. — С дядей Джуном? — Неа, это омега навелное. Чимин только кивает, хотя желание подорваться и посмотреть впервые такое сильное. Но парень сдерживает себя, обещая спросить у Юнги самостоятельно, чтобы без догадок и ненужных мыслей. Через несколько минут двери с негромким скрипом открываются, а через ещё минуту на кухню входит альфа, беря обнявшую его дочь на руки. — Куда ездил? — спокойно спрашивает Чимин, делая глоток почти остывшего кофе. — Надеюсь, проблем в фирме нет? — Всё как никогда гладко, просто нужно было кое-какой вопрос решить. Предлагаю сегодня пойти погулять, на дворе так хорошо, — после этого Ёнми с радостным визгом хлопает в ладошки и обнимает отца за шею. — А с кем ты был? — иногда Чимин даже радуется, что их дочь задаёт много вопросов. Некоторые из них полезные. И пускай в её года нормально интересоваться всякой, казалось бы, ерундой, но это иногда подбешивает, что скрывать? — Со своим знакомым. Давно не виделись просто. — Конфеты тоже от него? — в лоб спрашивает пепельноволосый, замечая в коридоре небольшую коробку со сладостями. И омега на самом деле ждёт объяснений, с интересом смотря на альфу, одним взглядом умоляя о чём-то, сам толком не зная чего. — Это… Ёнми, можешь брать, — девочка, не думая, бежит к коробке, пока Юнги с задумчивым видом подходит к чайнику, словно не хочет встречаться взглядами с любимым парнем. — Если ты что-то подумал не то, то отбрось ненужные мысли, это просто знакомый, а конфеты он просто так отдал. В красивой красной коробке, которые стоят не так уж и дёшево. — И кто он? — Чимину непривычно даже для самого себя ревновать, но по-другому, кажется, никак. — Просто знакомый Минхёк, Чимин-а. Мы в универе вместе когда-то учились, он сох по мне, пока я сох по тебе. Пепельноволосому не остаётся ничего, кроме как просто поверить. Провести взглядом удаляющегося Юнги, который, видимо, не хочет продолжать глупую тему. И Чимин, на самом деле, не против. — Ёнми, не ешь все за раз, — слышится от альфы, а пепельноволосый выдыхает. Нужно прогуляться. Свежий воздух должен заставить здравый разум проснуться и не накручивать Чимина на ровном месте. Вообще, Юнги всегда старался не давать повода ревновать, но последнее время его парень чувствует какое-то сомнение, постоянные нагнетающие мысли не дают спокойно выдохнуть, оседают тяжёлым грузом, душат. Попытки серьёзно поговорить с альфой тщетные. Нет, Юнги не убегает, не врёт, но что-то не договаривает, хорошо скрывает, не оставляя и малейшей зацепки, только все те же догадки, съедающие изнутри. До Нового Года девять дней, Ёнми не может дождаться, её отец тоже сверкает, стоит напомнить о празднике. Только пепельноволосый парень не чувствует новогодней атмосферы. Наблюдает за любимым парнем, как он ездит куда-то постоянно, с кем-то говорит, после чего сияет хорошем настроением. Но ничего толкового не говорит. Никаких точных объяснений, что могли бы логично сложиться в пазл в Чиминой голове. Омега бы никогда не подумал, что такое может случится с ним. Что он заподозрит мужа в измене. Того, кто рядом девять лет, кто подарит такую прекрасную жизни и занял место в сердце навсегда. Нет-нет-нет, такого ведь быть не может, правда? А на работе он задерживается из-за того, что в конце года много работы, много чего нужно закрыть и доделать… Звонок телефона отвлекает Чимина от мыслей, в которых он опять погряз. Юнги срывается с дивана, оставляя омег, чтобы ответить на, возможно, важный звонок. Пепельноволосый наблюдает за парнем, у которого уголки губ почти незаметно поднимаются при виде звонящего. — Алло… Готово?.. Ты на месте?.. Почему же так сложно-то, а… Ладно, жди, сейчас подъеду, только если я приду, а ты не готов, я… Отлично, тогда до скорого, — Юнги говорит тихо, но Чимин всё-таки может разобрать некоторые слова, чтобы сложить главный смысл в логическую цепочку. Сейчас альфа стал чаще разговаривать по телефону в отдельной комнате, чтобы никого не было рядом. Далеко не всегда, конечно, но это всё равно напрягает, потому что толковых и чётких объяснений всё никак нет. — Чимин-а, я должен поехать кое-что разузнать, — Юнги входит обратно в гостиную, садясь около младшего и обнимая за плечи, словно извиняясь. — Куда? Ты надолго? — опять куда-то уезжает. Такие разъезды тоже участились, пускай альфа и не пропадает надолго. По крайней мере, редко задерживается на долгое время. — Скоро вернусь, обещаю. Нас всё-таки ждёт каток, — Мин взъерошивает чужие волосы, поднимаясь и уходя в ванную, оставляя телефон. Да, Юнги ещё позавчера обещал сводить семью покататься на коньках, прежде всего Чимину, и в такие моменты омега на самом деле думает, что все его переживая лишние. Потому что в совместном времяпрепровождении ничего не изменилось. Всё также проводят время вместе, дурачатся и играют. Юнги всё также по утрам обнимает спящего Чимина, прижимает к себе, шепча о добром утре и о любви, укутывая младшего теплом. Каждый день пепельноволосый встаёт с кровати и думает, что пора бы успокоится, он просто накручивает себя. Омега видит лежащий около него телефон. Червячок сомнений опять начинает давать о себе знать, а парень ничего не может с собой поделать. Пароль он хорошо знает, где находится журнал звонков - тоже. Выдох получается каким-то обречённым, потому что последний номер как всегда от кого-то знакомого Чимину, на этот раз от Намджуна. Вот только этот звонок был полчаса назад…

***

До Нового Года неделя — Папа, с тобой всё холосо? — спрашивает Ёнми, видя Чимина сидящим на кухне без какого-либо дела. Просто сидит, смотря в одну точку. Наверное, парень и вправду в последнее время выглядит не очень, если даже трёхлетняя дочь что-то заподозрила. Пепельноволосый берёт девочку на колени, прижимая к себе, гладит по недавно зачёсанным волосам. — Да, всё хорошо, просто много думаю, — объясняет, целуя в лоб. Юнги спрашивал тоже самое вчера после того, как в очередной раз за последний вечер задержался на работе. Чимин ничего не ответил, грустно улыбаясь, потому что бесполезно спрашивать о чём-то, альфа мастерски выкручивается, даже не докопаешься. — О чём думаешь? Отец мне говолил, что много думать бывает вледно. Это точно дочь Юнги. В будущем она будет ещё умнее, Чимин уверен, а пока что нужно отвечать на всякого рода вопросы, чтобы не отбить у ребёнка интерес к миру. — Это правда, но иногда нужно всё-таки над чем-то подумать. Вот ты про что любишь думать? Ёнми сперва хочет что-то сказать, но замолкает. Парень ожидал этой реакции, поэтому просто улыбнулся. — Не отвечай, я в курсе, что ты не знаешь. Повисает тишина. Дочь ещё маленькая, чтобы забивать голову тяжелыми мыслями, а поэтому не следит за тем, о чём думает. Это вполне нормально. Мы не задумываемся над мыслями, пока не начинаем анализировать себя. На самом деле иногда Чимину хочется плакать. Лежа под боком у любимого человека, хочется пустить солёную слезу, потому что поведение Юнги слишком загадочное. Догадки увеличиваются с каждым днём, они кажутся неправильными, но других нет. Каждый раз Чимин пробует для себя оправдать альфу, вот только с каждым разом это всё больше теряет смысл. Сказки не вечные. Наверное, приходит конец и этой. От этих мыслей ком в горле не даёт дышать, застревает, душит, но, кажется, пускай лучше перекроет кислород, чем Чимин будет готовиться к худшему. — Папа, мы подём гулять? Вообще, пепельноволосый не планировал сегодня куда-то выходить. Юнги на работе, сегодня обещал не задерживаться, но как-то не верится. Хотя с каждой секундой всё больше хочется подбежать к альфе и обнять его, сказать, что любит, что не отпустит. В ответ услышать тоже самое, только правдивое, искреннее. Ложь от правды отличать всё тяжелее, почти невозможно, от чего Чимин ещё больше загоняется. — Да, пойдём собираться. Сейчас пепельноволосому не помешает лёгкий ветер в лицо, суета и просто природа, иначе парень не выдержит в водовороте приятных воспоминаний, который смешивается с тусклой реальностью. Не верит концу, не хочет готовиться.

***

Чимин не знает, когда именно эта прогулка стала бесящей и до жути неприятной. Возможно, когда Ёнми начала забирать у другой девочки лопатку, из-за чего небольшая детская ссора переросла в Чиминовы извинения перед папой ребёнка. А возможно, когда парень случайно увидел Юнги, выходящего из машины со стороны водителя, и знакомого уже омегу с пассажирского. Тот, который несколько дней назад вручил альфе коробку дорогих конфет. Пепельноволосый быстро увёл Ёнми, чтобы она и не видела отца и самому скрыться. На разговоры нет ни сил, как и желания, потому что устал. Чимин бегает по узкой дороге, где в одном конце вера в счастливую жизнь и неправильность догадок, а в другом — смирение с, наверное, неизбежным. От этого горько, слёзы наворачиваются на глаза, которые парень умело скрывает от ничего не подозревающей дочери. Мелодия, играющая из кармана, хорошо отвлекает, парень тянется за телефоном, а на лицо предательски лезет улыбка, когда на экране светится имя любимого парня. Потому что Юнги давно надел на Чиминову шею петлю, а теперь, куда бы не пошёл, душит, перекрывает кислород, но заставляет радоваться, когда сидит рядом, грея. — Алло, — голос предательски дрожит то ли от радости, то ли от того самого удушья. — Чимин-а, ты дома? Я уже освободился пока что. Омега пытается закрыть глаза на тот фактор, что здание, где работает Юнги, далеко не здесь. — Мы с Ёнми гуляем в центральном парке. Придёшь? — Конечно, сейчас буду. Может, вам чего-нибудь купить? — Нет, не надо. То, что я хотел бы от тебя получить, к сожалению, не продаётся. Альфа соглашается, завершая вызов. Петля опять перестаёт душить, а тепло возвращается. Мнимое, мимолётное, лживое. Жалкая пародия на то, что было ещё совсем недавно. — Отец плиедет? — спрашивает Ёнми, которая тихо идёт рядом. Чимин хорошенько поругал её за неожиданную выходку, из-за чего девочка боится говорить ещё что-то злому папе. — Да, но я ему расскажу о том, как ты поступила, — угрожает парень, наблюдая, как дочь опускает голову с надутыми губами. Ей стыдно, а лучший способ проучить — рассказать это кому-то, а именно Юнги. Чимин не зверь, чтобы мучить ребёнка и давить слишком сильно. Знакомая голубая машина подъезжает через считанные минуты, что, впрочем, не удивительно. Ёнми бежит к отцу, но на лице читается явное чувство вины. Чимину не особо хочется поднимать эту тему, но воспитание дочери важнее. После такого небольшого морального наказания девочка долго остаётся послушной. И пускай много времени это не занимает, но омеге кажутся вечностью извинения Ёнми и просьба с предупреждением Юнги так больше не делать. Потому что есть разговор важнее, который терзает Чимина. Очередная попытка, в успех которой Чимин верит всё меньше с каждым разом. Дочь бежит на качели к каким-то детям, но играется уже одна, а омега делает глубокий вдох, смотря куда-то вперёд, только не на альфу. — Что-то не так? — спрашивает блондин, садясь на скамейку около Чимина. — В последнее время ты какой-то не такой. Пепельноволосому это смешно слышать, но грустную улыбку он скрывает. Его рука падает на колено альфы, она сразу же оказывается в тёплой чужой ладошке. — Я видел тебя с тем омегой. Со знакомым, который тебе ещё конфеты дарил, — тихо говорит Чимин, незаметно для себя сжимая большой палец Юнги, словно ребёнок, который ищет защиты, держится за последнюю ниточку, пускай она же и губит. Больше не за что. — Ты не был на работе? — Был, — спокойно отвечает блондин, даже с некой ухмылкой, которая кажется Чимину неправильной в этот момент. — Просто Минхёк попросил его подвести, вот и всё. Плюс он мне в кое-чём помог. А ты что, ревнуешь? Омега прикусывает нижнюю губу, с надеждой смотря на альфу. Впервые с ним так сложно поддерживать зрительный контакт, а говорить при этом так вообще невозможно, поэтому Чимин едва заметно кивает, от чего второй только улыбается, обнимая за плечо. — Глупый. — Ты ведь явно что-то скрываешь. Скажи, что именно, — взгляд пепельноволосого падает на Ёнми, которая лепит снеговика с гордостью на него смотря. — Чимин-а, не забивай голову лишним, хорошо? Всё потом будет потом, а сейчас расслабься. И омега рад бы верить, расслабиться, вот только непонятное предложение совсем не успокаивает, ничего не объясняет. Возможно, если бы Юнги изменял, вообще не вспоминал имя того омеги и ничего не объяснял. До Нового Года неделя. Семь быстрых дней, но ночь первого января обещает быть не сказочной.

***

До Нового Года три дня — Чимин-а. Омега слышит своё имя, тяжело вздыхая. Сейчас вечер выходного дня, а это значит, что… — Ты завтра задержишься на работе? — кричит с кухни спокойным голосом, вытирая руки после мытья посуды. Казалось бы, этот вечер ничего не испортит — за чашечкой чая с шоколадным тортом было так уютно, по-домашнему. Разговаривать на самые различные темы и шутить среди гирлянд, когда за окном медленно падает снег, он же блестит на подоконнике под светом уличных фонарей. — Не совсем, — голос Юнги звучит как-то насторожено, не совсем уверенно. Это передаётся Чимину, вот только в последнее время это постоянные его друзья, которые везде вместе. Омега заходит в спальню, где альфа сидит на краю кровати, оперевшись локтями на колена. Голова опущена, из-за чего блондинистая чёлка падает на глаза. Это явно говорит о том, что Юнги сомневается. Хочет что-то сделать, сказать, но чего-то боится. В такие моменты пепельноволосый просто обнимает любимого, даёт знать, что всё хорошо, после чего слушает. Вот только сейчас Чимин не чувствует спокойствия, каким мог бы поделиться. — Что случилось? — только и может спросить, прикусывая нижнюю губу. Что-то внутри подсказывает, что пора готовиться к худшему. Что настоящая жизнь прекращается. — Ты ведь не обидишься на меня, правда? — Юнги поднимает голову, протягивая руки к парню. Тот колеблется, но поддаётся, садится на колени, пытается по максимуму наслаждаться теплом любимого тела, которое ещё недавно казалось нескончаемым. — В зависимости от того, что ты хочешь сказать, — Чимин чувствует, как его обнимают сильные руки. Возможно, с любовью, возможно, просто чтобы вызвать доверие. Но омега до сих пор хочет верить, что первое. — Мне нужно к маме в Тэгу. Она попросила помочь ей с домашними делами. Я постараюсь к Новому Году приехать, хорошо? — альфа целует в лоб, словно отчитывается перед ребёнком. — Я уже подумал, что это что-то серьёзнее, — Чимин улыбается, облегченно выдыхая. — Просто я знаю, насколько для тебя важно отмечать Новый Год всей семьёй. Да, это чистая правда. Отмечать этот праздник в кругу семьи лучшее, что можно представить. Особенно это можно понять, когда подрастаешь и понимаешь ценность сбора семьи, когда часы отбивают полночь. — Знаешь, — омега задумывается на какую-то секунду, понимаю, что до Нового Года осталось всего ничего, а Юнги будет крайне неудобно ездить туда-сюда и везде спешить. Новогодняя суета не должна быть такой, — мы ведь все вместе можем поехать в Тэгу. Там и отпразднуем. Пепельноволосому нравится идея. Когда-то они уже встречали праздник в Пусане, у родителей Чимина, и это было весело. Ёнми была ещё совсем маленькой, громко не праздновали, но тем не менее это было незабываемо. Омега не сомневается, что с мамой Юнги будет не менее хорошо. — Давай как-нибудь в следующий раз? На этот раз я поеду сам, хорошо? Что-то в середине Чимина даёт очередную большую трещину. — Хотя бы Ёнми. Она давно тебя просила свозить к бабушке. Секунда, пока Юнги даёт ответ, кажется вечной, потому что альфа никогда не отказывал свозить дочь в Тэгу или Пусан, если он тоже туда едет. Даже иногда сам предлагал, чтобы скучно в машине не было, но на самом деле было приятно видеть, как его мама и ребёнок обнимаются, показывают, насколько скучали и как любят одна другую. Потому что это чувство незаменимо, оно стоит тысячи километров и потраченных денег. — Думаю, она поймёт на этот раз. И мама тоже. Что-то в середине Чимина разбилось на маленькие осколки. — Но почему? — получилось слишком жалобно, неуверенно. — Потом всё узнаешь, Чимин-а, прости, — Юнги целует в лоб, а омега не знает, что думать. Столько секретов, странностей… Омеге просто это надоело, сил не остаётся, но он почему-то продолжает терпеть, оттягивает момент, когда в голове все пазлы собраны. Конечно узнает. Даже готовится к больному финалу, но, кажется, к этому невозможно быть готовым. Для Чимина главное не упасть, не заплакать, показать, что он не прощает предателям и не нуждается в их близости. — Скажи, пожалуйста, — шепчет пепельноволосый, кладя голову на чужое плечо. Но в ответ тишина. Может, Юнги и вправду не услышал.

***

До Нового Года шесть часов… Солнце садится за горизонт, вызывая у людей предвкушение. Оно тягучее, сладкое, украшенное разноцветными мигающими огнями. Через несколько часов Новый Год. В каждом доме суета, на улицах заторы, потому что все спешат к своим родным домой с подарками. Все надеются на чудо, что после двенадцати ночи жизнь станет лучшей. Чимин тоже надеется. Зря, наверное, пора бы смириться, что Юнги не приедет, что останется… где-то. На глаза наворачиваются слёзы. Так нельзя встречать Новый Год, но парень ничего не может с собой поделать. Чтобы не испортить праздник хотя бы Ёнми, он отправил её к Тэхёну с Чонгуком. Там на год младшенький мальчик, с которым она хорошо дружит, поэтому сразу обрадовалась, что Новый Год будет встречать там. Обеспокоенные Чоны предложили другу остаться тоже, но тот отказался. Он всегда встречает этот праздник дома. Знакомство в магазине благодаря коробке хлопьев и маленькому росту Чимина… Звучит, как начало сказки, потому что о таком многие просто мечтают. Омега так вообще не планировал в тот день идти в супермаркет, просто мимо проходил и решил зайти. Но каждой сказке приходит конец, текст заканчивается, последний лист переворачивается. Перед глазами постаёт страшная реальность, которая и чуть не похожа на сказку. Вообще, Юнги на протяжении этого времени звонил Чимину несколько раз в день, заставляя сердце младшего биться сильнее. Слышать родной голос сейчас как никогда приятно и больно одновременно. Альфа не говорит ничего лишнего, разговоры не затягиваются, но омеге и этого достаточно. Почти погасшая надежда ещё продолжает тлеть, почти не грея. Вообще, парень уже подумывал над тем, чтобы забрать Ёнми и тихо уехать в Пусан, сбежать, чтобы без разборок, лишних нервов и криков. И нет, Чимин не загоняется просто так. Он никогда не был против, чтобы Юнги навещал друзей и родных, потому что никогда не сомневался. Верил, встречал парня с распростёртыми объятиями после нескольких дней отсутствия. И сейчас бы вместе с дочерью готовил ужин, надеясь, что альфа вернётся, вот только… Сегодня перед обедом Чимин своими глазами видел выходящего из супермаркета Юнги с красной коробкой конфет. Старший перед этим же звонил, спросил как дела, всё ли хорошо, но про себя промолчал, сказал, что смотрит телевизор с мамой. Омеге как никогда хотелось всё выплеснуть, сказать всё, о чём думает, вот только ком в горле не дал. Парень просто сбросил вызов, на последующие звонки никак не реагируя. Пока Юнги приедет, Чимин успокоится, сможет думать трезво и тогда поговорит. Момент некуда уже оттягивать. Лучше не станет. Экран телефона засвечивается вот уже который раз от сообщений и звонков Юнги, но омега ещё не успокоился, ещё не время. Он стирает дорожки слёз, прикусывая нижнюю губу, чтобы не разрыдаться. Незачем тратить слёзы, они ещё пригодятся. Чимин подходит к небольшому столику, где стоит бутылка красного вина и бокал. Один. Правда, последнее парню не нужно, он из горла делает несколько глотков, морщась, когда горло жжет. Хочется напиться. Впервые настолько сильно, чтобы наутро не соображать ничего. У него такое было несколько раз на больших праздниках, но крайне редко, а сейчас и праздник, и горе. Гирлянды бездельно висят, не светятся, а ёлка не кажется такой красивой, как раньше. Всё серое, далеко не праздничное. Что же, возможно, так будет лучше. История с коробкой хлопьев и маленьким ростом закончится также неожиданно, как и началась. Чимин свыкнется. Должен будет свыкнуться, пускай это будет тяжело, он не сможет жить с тем, кто так подло поступил, а на это указывают слишком много фактов. Парень слишком долго оправдывал Юнги перед собой, переубеждал себя, что глупо ошибается. Реальность наступает. Чимин делает ещё несколько глотков вина, смотрит в одну точку, пока губы и ресницы дрожат. Он построит новую жизнь, сможет встать на ноги и дать лучшее Ёнми, начнётся новая жизнь, следующий период. Из мыслей выводит звук закрывшихся дверей. Омега настораживается, быстро вытирая рукавами пелену слёз, устремляя взгляд в коридор. Знакомые быстрые шаги, заставляют парня замереть, он с ужасом ждёт пришедшего, надеясь, что это какой-то пьяный бомж немного заблудился. Но перед ним далеко не бомж, и незнакомцем его назвать язык не поворачивается. Юнги стоит в дверном проёме, разглядывая плачущего Чимина, пока омега смотрит в ответ. Последний, видя взволнованного и растрёпанного альфу, с ужасом понимает, что не сможет. Не сможет без него, как бы не переубеждал себя, как бы не планировал дальнейшие действия, не готовился. — Чимин-а, дорогой, — старший за секунду подбегает к парню, обнимая его и прижимая к себе. А омеге оттолкнуть бы его, накричать и больше не подпускать к себе, но не может. Руки не поднимаются оторвать любимого от себя. Две стороны внутри Чимина ведут жестокий бой, пока парень стоит, не двигается, даже, кажется, не мигает. — Скажи что-нибудь, а? Тебе кто-то что-то сделал? Обидел? Почему на звонки не отвечаешь? — Юнги несильно трясёт омегу, заглядывая в пустые красные глаза. Чимину смешно с этих вопросов. Такие глупые, наивные, что злость берёт. — Не уходи, — только и шепчет. — Что? — Не уходи, прошу, Юнги-я, не надо, — младший умоляет, льнёт ближе, сам же растаптывая свою гордость, которая до этого была достаточно велика. Чимину самому тошно от себя, чувствует себя тряпкой, которой можно управлять, как хочешь, собачкой, которая прибежит по первому зову. Но парень обещает себе, что больше просить не будет. Если Юнги откажется, то больше не переступит этот порог, не появится здесь никогда, забудет дорогу. Но сейчас омега хочет что-то сохранить, попытаться. Такого счастья у него больше не будет, как эти годы, если альфа бросит его. — Я здесь, Чимин-а, я не ухожу, — успокаивает альфа, ничего не понимая. По крайней мере, делает вид, что раздражает ещё больше. — Ты знаешь о чём я! — повышает голос, сдерживая рыдания, бьёт несильно кулаком в грудь. — Объясни нормально, пожалуйста, — голос Юнги спокойный, вот только эта спокойность не передаётся второму. — Да? Хорошо! — Чимин делает шаг назад, зло смотря в глаза напротив, где беспокойство, любовь, озадаченность. — Я знаю всё! Слышишь? Знаю! — Ч-что? Откуда? — альфа бегает глазами по омеге, словно на нём есть ответ, но вот только кроме слёз, видной грусти и злости — ничего. — Ты реально думаешь, что я такой тупой? — Я же… Тебе кто-то сказал? Глупые вопросы, из-за которых хочется просто ударить. Посильнее, чтобы мозги вставить. — Ты придурок?! — Чимин кричит. Смотря сквозь мокрую пелену, кричит, желая проснуться. Может, это сон. Страшный, неприятный. — Я, может, умею видеть! И слышать! И сопоставлять факты! Хватит притворяться, самому не тошно? Потому что мне всё это вот тут сидит, — парень показывает ребром ладони на горло, где давно стоит ком. — Я вот никак не думал, что ты будешь так реагировать, — на лице старшего шок, а Чимин замирает от неожиданных слов. Оказывается, у этого альфы наглости ещё больше. Думал, что всё сойдёт с рук? — А как? — младший думает несколько секунд, не зная, что вообще можно на такое сказать. — Как я должен реагировать? — Чимин, я тебя не понимаю, — Юнги берёт за плечи омегу, но тот сразу стряхивает их. — Я думал, у тебя будет более радостная реакция. — Ты вообще спятил? — пепельноволосый не выдерживает, от злости дышит часто, а рука так и чешется, чтобы ударить. Юнги не раз говорил, что врать нужно до последнего, так, чтобы правду не узнали никогда, но не перебор ли это? — Если уж так, — Чимин выдыхает, достаточно спектакля, он слишком устал, — тогда я уйду вообще. — Но тебе же как и мне нравится Италия, в чём проблема? — Ты улетаешь в Италию? Отлично, счастливой жизни, — с сарказмом говорит омега, делая попытку пройти мимо альфы, но тот хватает за запястье, останавливая. — Какого… Чимин, я не понимаю тебя, что с тобой вообще случилось? Куда и почему ты хочешь уйти? — Не знаю куда, но какая разница тебе? Я не собираюсь оставаться с тем, кто так нагло изменяет мне. Чимину наверное показалось, что альфа застыл, смотря квадратными глазами на младшего. — Ч-что? — омега хочет вырваться, но Юнги продолжает крепко держать руку. — С чего ты это взял? — Ты издеваешься? — и пепельноволосый не выдерживает, разворачивается, ударяя ладонью по чужому лицу. Больно становится самому. Альфа касается своей рукой большого места, со страхом и непониманием смотря на второго. Никто из них никогда не поднимал руку на любимого, чтобы не случилось. Чимину хочется извиниться, но он продолжает делать невозмутимый вид, смотря ему между глаз. — Ты думаешь, я не замечаю, как ты задерживаешься на работе? Как разговариваешь о «ней» и о «нём», прячась от меня? Если я тебе так надоел, то скажи на прямую! Скажи о том, что ты обещал мне рассказать потом! Я оправдывал тебя, не верил себе, но ты, наверное, даже и не ездил в Тэгу! Чимин быстро дышит, кажется, из ноздрей сейчас пойдёт огонь, а Юнги просто смотрит. Смотрит на омегу несколько секунд, после чего начинает смеяться. Негромко, но этого хватает, чтобы парень напротив удивился такому повороту. — И тебе смешно? Но альфа не отвечает. Молча прижимает к себе омегу, который слабо пытается отпихнуть старшего. — Какой же глупый, — шепчет Юнги на ухо младшему, но тот никак не реагирует, ждёт продолжения развернувшейся сцены. — Ты такой придурок, если на самом деле подумал, что я могу променять тебя на другого. — Не отмалчивайся, — но получается совсем не грозно, как-то спокойно. Хочется поверить этим словам, вот только стоит ли так сразу? — Да, я говорил о «ней», прятался и кое-что скрывал, даже думал, что ты можешь что-то подозревать, но не думал, что зайдёт так далеко. Наверное, это моя ошибка, — Юнги улыбается, не отпускает Чимина с объятий, а тот не понимает. Затаив дыхание, ждёт хоть чего-то что прояснить эту ситуацию. — Тогда я тебе даю шанс, — но скорее всего, омега даёт шанс себе, будь бы это другой человек, он и не стал бы слушать. — Италия, — альфа медленно отпускает младшего, словно боится, что тот убежит, но Чимин и не думает, смотрит в родные глаза, где нет вранья. Хотя... если так подумать, то и не было вообще. — Это был сюрприз на Новый год. Правда, возникли небольшие проблемы и это переносится, — Юнги достаёт из кармана три небольших бумажки, показывая младшему. Чимин с интересом разглядывает, не веря своим глазам. — Эти билеты было нереально сложно достать из-за очередей, частых заказов и других проблем. — Юнги-я… — Я никогда тебе не врал, Чимин-а, — Юнги смотрит с любовью, чистой, а на лице лёгкая улыбка. Голос более серьёзный, но не пугающий. — А частые задержки на работе? — Конец года, нужно всё закрыть перед тем, как идти в отпуск. Работы на самом деле было много. Чимин открывает рот, но понимает, что пазл опять сложился, только совсем по-другому. Картина получилась намного лучше. — А сегодня я видел тебя в Сеуле, но ты говорил, что ты в Тэгу! — Я звонил тебе, когда был ещё в Тэгу. Тебя с Ёнми я не хотел брать, потому что знал, что у меня могут возникнуть ещё дела на счёт билетов, а ты мог бы догадаться обо всём. Не хотел лишний раз о чём-то волноваться. А маме и вправду нужна была помощь, я изо всех сил старался, чтобы успеть. По моим планам, мы должны сейчас быть в Милане, но не повезло, не фортануло. Чимину стыдно. Он виновато смотрит на альфу, не зная, что сказать. — А Минхёк? Те конфеты, которые он дарил тебе? Ты его сегодня подвозил ещё. — Он вправду мой знакомый, который сох по мне несколько лет назад. Сейчас мы встретились и оказалось, что он имеет связи в турагентстве, поэтому я попросил помочь ему. Он купил мне конфеты в знак прошедших чувств, а я в благодарность за помощь. Мы ещё вспоминали былые времена в кафе, и, наверное, это чудо, что ты нас не увидел, — смеётся Юнги, наблюдая, как омега мечется, прикусывает нижнюю губу и смотрит в пол. — Юнги-я, прости… На глаза снова слёзы то ли от радости, то ли от понимания своей большой ошибки. Младший так много придумал себе, так боялся и не спал ночами, а это всего лишь сюрприз, превратившийся в недоразумение. — Прости, я… я правда глупый. — Думаю, тут мы оба виноваты, — Юнги кладёт билеты на столик, подхватывает младшего под бёдра. Чимин счастлив. Смотря на родного парня, который его до сих пор любит и будет любить, он опять чувствует нарастающее счастье, которое сильнее за чувство вины. — Нужно было напрямую спросить, — говорит Юнги, а Чимин легонько ударяет его в плечо. — Я-то пытался, только вот кое-кто каждый раз убегал от темы, — омега замечает, как альфа на мгновенье напрягается, превращая губы в тонкую линию. — Видимо, я слишком переживал, что ты обо всём узнаешь. — Узнал. Старший смотрит ещё секунду, после чего целует. Нежно, аккуратно, извиняясь, а Чимин робко отвечает. Без мыслей, что поцелуй может быть не искренним, фальшивым. Парень греется переполняющими чувствами, избавляясь от ненужного холода, который поселился и отказывался идти. — У тебя сильная рука, оказывается, — старший негромко смеётся, прерывая поцелуй. Чимин с сожалением смотрит, нежно касаясь ладонью больную щеку. — И ещё раз ты будешь игнорировать звонки, тебе будет несладко, — угрожает, видя, как тот прикусывает губу и несколько раз кивает. — Я места себе найти не мог. Чимин прячет лицо в чужой макушке. Да, он виноват. Много в чём, но теперь просто будет надеяться, что Юнги не будет обижаться. По крайней мере, сейчас сложно сказать, что он чувствует что-то, кроме любви, радости и счастья. Впрочем, как и сам омега. — Кстати, — альфа отпускает парня, взъерошивая его волосы, — я кое-что забыл в коридоре, принеси, пожалуйста. Младший кивает и выходит из спальни. Сейчас отказывать Юнги не хочется, поэтому он медленно идёт по коридору, ища забытую в спешке вещь. А когда глаза находят, улыбка расцветает по уши. Чимин хватает предмет, после чего бежит обратно, чтобы вскочить на руки альфе и окольцевать его руками и ногами. — Что Чимин, что Ёнми — дети, — делает вывод альфа без толики зла. — Где ты их только находишь? — Нужно уметь. У Чимина в глазах искорки, на лице радость, пока он смотрит на коричневую коробку хлопьев с цветочками и разноцветным названием.

***

— Бытлее, отец, — возмущается Ёнми, наблюдая, как Юнги поджигает второй бенгальский огонь. Первый девочка держит вместе с папой, потому что держать одной ей не позволили. — Сколо Новый Год. Дочурку парни забрали почти сразу. Она немного загрустила, прощаясь с Чонами, которые готовили салют, но вскоре забыла, дурачась с отцом, пока Чимин накрывал на стол. По телевизору речь президента, которую никто особо не слушает, вокруг светятся гирлянды, а посередине гостиной — красавица-ёлка. На телевизоре звучит громкий бой курантов, отсчитывающий последние секунды старого года. Парни хватаются за бокалы вина, давая Ёнми стакан сока, после чего следует хоровое. — Три! Два! Один! С Новым Годом! — звук бьющихся стаканов не слышен среди громкого «ура» и смеха. Всей семьёй, дома они встречают Новый Год с улыбками на лицах и счастьем. Чимину думается, что расплакался бы, если бы ему пришлось говорить «С Новым Годом» в пустоту квартиры. Но этого не случилось и вряд ли когда нибудь случится. Юнги берёт Ёнми на плечи под её звонкий смех, подходя обратно к столу. — Что же, я начну, — он наливает ещё вина и сока, поднимая вверх, — пускай в этом году будет только хорошее. Маленькие и большие мечты сбудутся, сердце будет наполнено счастьем, как этот бокал — вином. Плохие мысли чтобы и не думали появляться, не заставляли грустить, потому что в этой жизни важна радость, улыбка, выдержка, терпение и умение трезво мыслить. Хорошего здоровья, весёлой жизни и шила в заднице, чтобы крутиться! Новый год с чистого, белого, аккуратного листа! И пускай этот лист таким и останется! С Новым Годом! Горло приятно обжигает алкоголь, Чимин не морщится, заедая салатом. В этом году ничего особенно на столе нет, но, не смотря на это, еда всё равно более вкусная, чем в обычные дни. — Смотлите, салюты! — Ёнми подбегает к окну, наблюдая за разноцветными фейерверками, пока отец садит её на подоконник. С правого боку пышно расцветают множество красных звёздочек один за другим. — Это дядя Чонгук? — Может быть, — отвечает Юнги, взглядом ища место, откуда приблизительно прилетела эта красота. После этого со всех сторон полетели салюты, все по-своему красивые, большие, особенные. — И всё-таки, — слышит Чимин, пока чужая рука обнимает его за плечи, — как хорошо, что тогда я выбрал именно тот супермаркет и последовал за парнем со сладким запахом. — Ты на расстоянии услышал мой запах? — удивился омега, поняв, о чём говорит старший. На самом деле, они никогда особо не обсуждали этот день. — Слабо, но да. Ты думаешь, я просто так стоял и выбирал три часа печенье? Ты мне слишком понравился, коротышка. — Вот так прям с первого взгляда. — Ты показался милым. Я рад, что тогда додумался подсунуть твои хлопья ближе, чтобы их пробили вместе с моими покупками, — пепельноволосый на это устремляет взгляд на лицо Юнги, который продолжает смотреть в небо. — И ты мне это говоришь только сейчас? Ты знаешь, как мне тогда неловко было? — Знаю, но я надеялся, что так мы продолжим хоть как-то разговор, чем просто разойдёмся, после того, как помогли друг другу. Ты был таким милым, когда бегал вокруг меня с теми деньгами, — негромко смеётся старший, пока второй легонько бьёт его по плечу. — Хорошо, что тогда первого ряда коробок не было, а я оказался таким маленьким. — Да, тогда бы мне пришлось что-то думать. Я помню, как провёл тебя через парк, а общага была совсем в другой стороне. Я тогда долго возвращался, — улыбается альфа, прижимая парня к себе сильнее. Пепельноволосый не хочет думать «а что если…». Есть так, как есть и это самое лучшее, что происходило в жизни обоих. То, что спустя столькие года наполняет сердца парней. Чимин, маленький ростом, смотрит сперва на очередной салют, а потом на коричневую коробку хлопьев на подоконнике, которая окрашивается разными цветами в зависимости от фейерверков.

***

— Я хочу посмолеть на лыбок, — Ёнми хватает палец Юнги, показывая на аквариум, пока взрослые рассматривают меню. — А ты уже сделала заказ? — улыбается отец, давая книжечку дочери. Та рассматривает непонятные буквы, делая умный вид, тем самым забавляя родителей, но сдаётся, пожимая плечами. Альфа решает взять выбор дочери на себя и заказать ей чего-то сладкого. Пускай Чимин ему и не позволяет много, но здесь точно можно. Вообще, парням сильно повезло, что в этом меню есть переводы блюд на английский. — Папа, идёшь с нами на лыбок смотреть? — с усмешкой спрашивает Юнги, подражая дочери, получая несильный удар по руке. Наверное, такое передаётся генетически. — Да, скоро подойду, только официанта нагружу твоими хотелками, — Чимин складывает руки на груди, ухмыляясь. Альфе, как омега только что понял, нужно губозакаточную машину. Тот фыркает, уводя Ёнми к аквариумам. Младший наблюдает за радостной дочерью, которая быстро идёт между остальных столиков, спеша к «лыбкам», которых она точно никогда не видела. Быть честным, Чимин тоже многих видов не видел. Её голубое платье ниже колен, но тёплые белые колготки и высокие чёрные сапожки не дают на дворе замёрзнуть маленьким ножкам. Два белоснежных хвостика придают ребёнку ещё большей невинности, а радостные глаза явно говорят о том, что она счастлива. Да, Чимин с Юнги дали девочки всё, что нужно для её воспитания и счастливого детства. И будут давать. Потому что Ёнми — их личный лучик, который нужно оберегать, чтобы он светил всегда. И пускай парни не знали, как воспитывать девочку, боялись этой трудности, будучи раньше уверенным, что у них будет мальчик, но они смогли. Всем доказали, что Ёнми — не странность в семье парней, а особенность в этом мире. — Что будете заказывать? — молодой официант привлекает внимание пепельноволосого парня, заставляя того вздрогнуть. Сидящий отвлекается от мыслей, называя несколько простых, но наверняка вкусных блюд. В этом ресторане людей достаточно много, они шумные, но это не отвлекает парня от рассматривания совсем незнакомого Милана. Заведение находится на шестнадцатом этаже, поэтому вечерний город кажется особенно красивым с высоты. Он начинает светиться разноцветными огоньками в разных местах, чтобы потом, когда солнце окончательно покинет небо, засиять на полную. Италия не похожа на Корею, а Милан — на Сеул. Что-то в этом месте есть особенное, то, чего нет нигде, но ради чего сюда так любят ездить туристы. Какая-то атмосфера, что вызывает улыбку, счастье, которое оседает сладким послевкусием на душе в конце дня. Чимин, пребывая в новом городе второй день, понял, что если рядом никто не обнимает, некого взять за руку и просто улыбнуться — делать здесь явно нечего. Пепельноволосый поднимается с места, направляясь к семье, которая пристально над чем-то наблюдает. Обнимает Юнги со спины, тепло улыбаясь. Потому что девять лет назад омега решил прогуляться один, а в магазине полка была слишком высокой…