Amor omnia vincit

Начало нового дня наступило неожиданно. Как и все, что происходило с Зеро в последнее время. С того несчастного шестнадцатилетия и злополучной ночи прошло чуть больше трех месяцев, март царствовал уже вовсю. Обычно, Кирию довольно радостно воспринимал начало весны, когда наконец появлялось теплое солнце, греющее его замерзшую за зиму душу, ветер переставал быть колючим и приятно ласкал кожу, цветущая сакура радовала глаза, а все мысли были погружены в дежурство, экзамены и предстоящие каникулы. Так было из года в год и вполне устраивало Зеро. Но в это раз все было по другому. Уже три месяца Зеро жил в тайном поместье Канаме, о котором не знал никто, кроме семейства Куранов, парочки приближенных и самого Кирию (пока еще Кирию). Сказать, что убранство поместья было богатым — ничего не сказать. Полы выложенные где-то мрамором, а где-то дорогущим паркетом, персидские ковры, шелковая и атласная обделка стен, дорогие хрустальные и фарфоровые люстры, тяжелые бархатные портьеры, позолоченные вазы с всегда свежими букетами роз, ручная лепнина потолков с золотыми вставками, камины, располагающиеся то тут то там, которые так же украшали различные лепнины. Всего было три этажа. Первый — общий. На нем располагалась гардеробная для верхней одежды, гостинная, малый обеденный зал, большой обеденный зал, где так же проводили балы и приемы, кухня, прачечная, большая библиотека, застекленная и открытая веранды, винный погреб, в котром хранилось не только вино, но и другие алкогольные напитки, пара подсобных помещений для хранения уборочного инвентаря прислуги. Второй этаж — полностью был отдан прислуге, на нем находились в основном жилые комнаты. Третий этаж — это этаж, где располагается комната Зеро, комната Курана совмещенная с кабинетом, свободные комнаты, одну их которых переделывают под детскую, комнаты для гостей (это в основном для Юки с ее мужем и Ичиро с Шизукой), их общая спальня, малая библиотека, широкий балкон для обедов и чаепитий, выход на чердак, в котором располагалась комната со стеклянно крышей для наблюдения за звездами и оснащенная телескопами. Несмотря на то, что сам особняк обстановкой походил на старинный, в нем было много современного для удобства жизни. Но мы совсем отошли от темы. Расскажем все по порядку, для этого вернемся на 3 месяца назад, через несколько дней после дня рождения Кирию. Зеро ненавидел чистокровного всем сердцем. За все, что тот с ним сотворил, за то, что надломил его дух, его уверенность в самом себе и завтрашнем дне, за то, что сломил его гордость, опорочил его, да много еще за что. И за то, что медленно и неумолимо его приручал. Да, как бы это было не странно. И дело было не только в чертовом вампире, но и в том, что они по жестокой шутке судьбы были истинными, альфой и омегой, теми, кто должен быть едиными, и поэтому вся суть Кирию тянулась к сущности Курана, стремилась стать с ним единым целым, слиться в одно. Чертова омега! А еще Зеро ненавидел себя: за слабость и ничтожность. Любой охотник в его положении уже бы застрелился, чем сдался бы на милость врагу. Но у Кирию не было выбора, Канаме приказал забыть о попытках причинить хоть какой-то вред самому себе, их детям и самому альфе, приказ чистокровного абсолютен, и вампирская, да и омежья сущность не смогли пойти против воли сильнейшего альфы. За это блондин ненавидел себя еще больше. В первые дни после той ночи, Зеро честно пытался сопротивляться, бороться против Курана, пытался его убить, каждый раз наставлял на него прицел кровавой розы, и каждый раз не мог нажать на курок. При появляющейся возможности хватал первый попавшийся колюще-режущий предмет, замахивался на чистокровного… и не мог ударить. Невидимая сила удерживала его от этого, мешала. Когда попытки убить вампира проваливались одна за одной, Кирию попытался наложить на себя руки, что в итоге тоже было провальной идеей, ведь его останавливала сила приказа. Потом после примерно недели попыток убить чистокровного, голодовки, так как он отказывался от любой предложенной еды, будь то обычная еда, кровь, нанятые специально для этого слуги-люди, да даже вампирская кровь самого Курана, Зеро подвыдохся. Постоянные гнев, ненависть и самоуничижение забирали много сил и физических и моральных. Куран приходил почти каждый день, пытался вразумить блондина, но тот вообще его не слушал, бросаясь на чистокровного, словно дикое животное, которое загнали в угол, с одной лишь разницей, Зеро не был диким животным, он был просто в отчаянии. Но это нисколько не умоляло того, что сколько бы тот не скалился, не кричал о своей ненависти и не пытался убить, рано или поздно Кирию успокоится и проникнется к Канаме той же любовью, что брюнет испытывал к бывшему охотнику. Такова уж природа истинных омеги и альфы. Да, он понимал, что поступил по своему жестоко с омегой, но тот был слишком упрям, слишком твердолоб, чтобы к нему можно было подступиться по другому. Он был слишком охотником, слишком человеком, с раннего детства выращенный в ненависти к вампирам. Поэтому, другого способа Канаме не видел. Пусть не сейчас, пусть потребуется много времени, но Зеро будет его, будет принадлежать и разумом и сердцем, будет примерным мужем и отцом их детей. Пусть и через долгое время. Даже спустя эту неделю, Зеро продолжал сидеть запершись в своей комнате. Большую часть комнаты он разгромил еще в первые пару дней, оставив не сломанными только большую кровать, да санузел. Теперь Кирию больше не пытался проткнуть или пристрелить всякого, кто приходил в его комнату, будь то слуги или Куран, он перестал обращать на них внимание, сидя на широком подоконнике и смотря на, так надоевшее, обилие красных роз, мраморные статуи, изображающие прекрасных девушек и юношей, как одних, так и в парах, просто застывших в позах или предающихся любви, красивый сад с каменными дорожками и разными экзотическими цветами, лабиринт, сделанный из кустарников и сад с фруктовыми деревьями. Весь открывшийся пейзаж Зеро бы даже назвал красивым, если бы его сейчас радовало бы хоть что-то. Но нет, внутри себя охотник ощущал дыру, которая затягивала в себя все больше и больше. Параллельно с этим, Куран приходил, что-то говорил, но Зеро не хотел его слушать и не слушал, всем своим сознанием пребывая где-то далеко, где-то не здесь. Так прошла еще неделя. И так все бы продолжалось до одного случая. Зеро как обычно сидел на облюбованном подоконнике, в это раз с книгой в руке, которую откопал в недрах книжного шкафа. Листал ее, особо не вчитываясь, тем самым просто развивая скуку. Как обычно, к нему пришел Куран, нарушая его покой и личное пространство. — Зеро, нам надо поговорить. Так продолжаться больше не может, — снова затеял чистокровный непросто разговор. — О чем ты? Все прекрасно, нам не о чем с тобой говорить. А раз нам не о чем говорить, исчезни, — впервые все же решил поддержать разговор Кирию, делая вид, что ему очень интересно написанное в книге. — Нет, мой ангел. Я не уйду, пока мы с тобой поговорим. И учти, я могу и по плохому, так что пока я пришел к тебе с миром, пользуйся моей благосклонностью, не совершай своих ошибок снова, ведь я могу тебе приказать, — настаивал на своем чистокровный, постепенно подходя к омеге все ближе и ближе. Медленно, словно зверь на охоте, крадущийся к своей жертве, готовы в любую секунду сделать бросок и поймать ее в свои лапы. От Кирию этот маневр не укрылся, поэтому тот повернулся спиной к стеклу, пряча беззащитную спину и следя за действиями чистокровного более внимательно. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, следя за каждым движением мышц, за каждым взглядом, ища друг в друге слабости. Они были одновременно и охотниками и жертвами. — Хах, прикажешь?! Так прикажи! Давай, заставь меня! У тебя же это получается лучше всего — брать и подчинять против мой воли! И что ты сделаешь?! Оттрахаешь меня?! Так ты уже это сделал, лишил меня чести и превратил в свою шлюху! Заклеймишь?! Так твоя метка уже на моей шее, а ошейник, что ты надел на меня своим приказом уже давно душит! Заставишь вынашивать твоих детей, сделаешь меня инкубатором?! Так давай, давай прикажи как ты это умеешь! — взорвался Зеро, теряя последние крупицы самообладания и выплескивая все то, что гложило его уже две недели. — Зеро! — Можешь даже убить меня, давай! Хуже уже точно не будет! — не унимался блондин. Незаметно для него самого, глаза наполнились влагой. Так же незаметно как и начались, слова, которые хотелось сказать, закончились. Повисло молчание. Куран, наплевав на все, подошел к Зеро, и, невзирая на жалкие попытки сопротивления, заключил в свои объятия. Окутывая успокаивающим запахом альфы, поглаживая одной рукой серебристые волосы, а другой крепко прижимая к себе омегу, Канаме заговорил. — Тише, мое сокровище. Все будет хорошо, обещаю тебе. Поплачь, дай выйти всему негативу, что накопился в тебе. Позволь себе быть слабым и оберегаемым мной, ты омега, а я твой альфа, и я буду оберегать и защищать тебя. Тебе больше не надо притворяться сильным, ведь я знаю, что все твои колючки лишь защита от жестокости этого мира, но теперь все измениться, — Канаме поднимает Зеро за подбородок, вынуждая смотреть прямо глаза в глаза, — Только не отталкивай меня, не причиняй боль своим холодом, ведь именно это заставляет меня быть к тебе жестоким. Я люблю тебя, мой ангел, моя омега, я готов на все, лишь бы ты меня полюбил. И я сделаю все для этого. Пусть не сразу, пусть нам с тобой потребуется время, но я верю, что настанет день, когда мы будем единым целым. Просто не отталкивай меня, — по мере того, как Куран говорил, расстояние между их лицами сокращалось, пока в конце концов их губы не слились в поцелуе. Это не был страстный поцелуй, совсем нет, это был мимолетный, невинный поцелуй, как обещание, которое Канаме дает Зеро и которое Кирию дает Курану. Охотник может и рад был посопротивляться, повырываться, но сил уже не было, две недели голода, бессонницы и стресса, а в итоге и сильное эмоциональное потрясение совсем подкосили Зеро и тот, прямо в объятиях Курана заснул, впервые за столь долгое время. После этого прошло два дня, Зеро не выражал особой радости от времяпровождения с Кураном, но при этом не психовал, правда, на некоторые прикосновения к себе, будь то попытки Канаме взять его за руку или обнять, дергался, но терпел. Ко всему прочему, себя голодом он перестал морить, но от крови стоически отказывался, предпочитая обычную еду. Вот и сейчас они сидели вдвоем на балконе, где им подали обед и разговаривали. Вернее не так, говорил Канаме, а Зеро его слушал, параллельно жуя очень вкусный крем-суп из шампиньонов и о чем-то задумавшись. С Самого утра Кирию что-то тревожило, но что это тот понять не мог, списывая все на то, что еще не отошел от всего происходящего. Ему было сложно, действительно сложно бороться с самим собой, со своей укоренившийся неприязнью к вампирам и конкретно к Курану. Они столько лет были врагами, во всяком случае Кирию все эти годы в это верил, и видеть такого Канаме, который признается ему в любви, касается нежно, будто боясь причинить боль, говорит обо всем на свете, шутит, смеётся — было в новинку. И этот выход из зоны привычного, приносил дискомфорт, так как Зеро совершенно не знал как ему на это поведение чистокровного реагировать. — Зеро. Зеро, ты меня слышишь? Что-то случилось? — обратил на себя внимание вампир, видя, что его любимый витает где-то не здесь. — А, что? Ты о чем-то говорил? Прости, я задумался, — пришел в себя блондин, орудуя ложкой быстрее, чтобы не выдать своей нервозности. — Да, Зеро, о том, что если ты захочешь, то мы можем съездить навестить Юки и ее мужа, они приглашают нас в свое поместье и устраивают прием по поводу своей уже состоявшейся свадьбы, так как поженились они без свидетелей и праздник не организовывали из-за срочности. Ты хочешь поехать? Я же могу надеяться, что после этой поездки ты не закроешься от меня в свои неуместные чувства к Юки? Пойми, она обрела свою пару, а ты свою, и теперь вы больше ничем не связаны. Я повторю вопрос: я могу тебе верить или ты пока не готов встретится с ней? — по мере своего рассказа, Канаме становился более серьезным, ведь понимал, что чувства изменить не так-то просто и боялся нарушить то хрупкое равновесие в их отношения, которое удалось добиться. Если для сохранения мира в их отношениях придется изолировать Зеро на долгое время от Юки, чистокровный это сделает, но он не хотел давить на своего ангела, не хотел лишать его общения с человеком, который был ему дорог. — Да, конечно Ка… — уже собирался ответить Зеро, но его неожиданно и резко скрутило. Было больно. Очень. Боль мешала дышать, скручивала внутренности. Кирию не смог сдержать крика боли. Куран тут же подорвался, пытаясь понять чем он может помочь. — Лекаря! Сюда! Немедленно! — отдает приказ чистокровный, тем временем обнимая Зеро, пытаясь своей магией забрать боль, облегчить состояние. Но организм охотника будто отталкивал его магию, что было очень странным и непонятным, — Зеро, любовь моя, где болит? Что болит? — продолжал выпытывать у своего омеги Куран. — Ж-живот. АЙ! болит… — тяжело дыша, прохрипел блондин, не зная куда себя девать. В лихорадочно соображающем уме всплыла одна догадка, что могло произойти с его ангелом, и он решил попробовать, не надеясь на то, что это правда. — Зеро, обними меня, вот так, молодец, а теперь кусай, — садя на полу в обнимку и открывая лучший доступ для клыков любимого, сказал брюнет, пресекая попытки сопротивления омеги, — Кусай, сейчас же! Тебе станет легче! Не упрямься! — Кирию хотел попытаться что-то возразить, но новый спазм, скрутивший его, заставил охотника сдаться и вонзить свои клыки в такую податливую шею. То, что испытывал Зеро, глотая этот живительный нектар, нельзя было передать словами: чувство резкой боли сменилось эйфорией, все тело разом расслабилось, эмоции били шквалом, хотелось петь, кичать, прыгать, бегать, хотелось всего и разом. По всему телу растекалось тепло, сосредотачиваясь где-то в животе. Было невероятно хорошо, Зеро в жизни еще никогда не было так хорошо. От питья крови блондина остановила рука Канаме, отодвинувшая голову Кирию от своей шеи. Тот постепенно начал приходить в себя, осознавать происходящее, выбираясь из сетей неги. Куран же, залечив на шее рану от клыков, продолжал обнимать приходящего в себя Зеро, давая тому время успокоиться. Вот он и подтвердил свою догадку, испытывая неимоверное счастье от этой новости, но вот как ее воспримет сам Зеро и как ему об этом сообщить, Куран не знал. Лекарь же не прерывал пару, стоя в проходе и наблюдая за всем происходящим. Он тоже понял, что с молодым господином, светящаяся внутри него частичка энергии для лекаря его уровня и способностей говорила больше любых слов. — Куран-сама, мне остаться или я могу идти? — спросил лекарь, вампир, на вид которому было лет сорок пять, но в действительности около семисот. — Шого-сан, останьтесь, мне с вами нужно поговорить. Зеро, я отнесу тебя в свою комнату, чтобы ты был под моим присмотром, а мы с Шого-сан переговорим кое о чем, — проинформировал любимого чистокровный, беря того на руки и неся в свою спальню. Парень ничего не ответил, находясь в полусонном состоянии. Лекарь последовал за ними. Уложив свою драгоценную ношу на постель, и эта ноша незамедлительно свернулась клубочком и задремала, двое мужчин последовали в кабинет, чтобы обсудить случившееся. — Шого-сан, присаживайтесь. Что можете сказать по поводу Зеро? — приступил сразу к делу чистокровный. — По тому, что я видел, Канаме-сама, я думаю вы догадались, что случилось с Зеро-сама. Но если вам нужно мое подтверждение, то да, ваш возлюбленные беременный. Я вижу в нем частичку новой энергии, еще маленькой и пока белой, еще слишком рано говорить кто будет, но то, что это ребенок — могу вам сказать с полной гарантией. Мои поздравления, Канаме-сама. Пусть ваш ребенок будет сильным, как вы и таким же красивым как Зеро-сама. Долгих лет жизни и процветание вашему роду, — сказал самые искренние поздравления лекарь, служивший этой семье уже не одну сотню лет и действительно радующийся за господина. — Благодарю, Шого-сан. Можете пока быть свободны. Зеро я сам сообщу эту новость. Когда потребуется, я вас вызову, так же вы будете наблюдать за моим омегой всю его беременность, на вас будет большая ответственность за жизнь Зеро и нашего ребенка, поэтому не подведите меня, иначе вам лучше не видеть меня в гневе, — предупредил Куран лекаря, хотя и полностью доверял этому вампиру, иначе бы даже не заговорил об этом. — Для меня это честь, господин. Я вас не разочарую, — ответил вампир, кладя руку на сердце. На том они и разошлись, лекарь ушел, а Канаме вернулся в комнату к своему сокровищу, ложась рядом, обнимая того, все еще не веря, что у них тогда все получилось. Так незаметно и чистокровный провалился в сон, размышляя как теперь он будет сообщать Зеро такую новость.