Путь Души: Трон Короля

      Ощущение тела возвращается медленно, словно нехотя. Я поднимаю тяжёлые веки, чтобы через мутную и искривлённую призму посмотреть на белый потолок помещения, что охвачено полумраком. С трудом повернув голову немного влево, вижу, что явно нахожусь в лаборатории, где проводятся не самые гуманные эксперименты. В углу, в залитых жёлто-зелёной жидкостью колбах плавают искажённые пустотой зародыши, которые ранее принадлежали человеческим детям, словно в попытке внедрить отрицательную энергию в человеческую душу без обращения в минуса. Искусственные подчинители?.. В любом случае, вряд ли это первые образцы, совершенно точно были и другие.       В стороне находятся различные приборы, чья часть предназначена для исследования, другая — для вскрытия и проведения различных операций. Ещё левее видно множество экранов, отображающих графики и процессы, связанные с анализом различных типов рейши и результатами их взаимодействия. Но узнать подробности невозможно, и так слишком много сил приходится прикладывать, чтобы изучить окружение. — Быстро же ты очнулся, — с долей удивления произносит входящая в комнату личность, представляющая собой старика, облачённого в одеяния шинигами, пусть и с небольшими дизайнерскими изменениями. — Не зря решил сразу использовать убийственные яды, а не обычные наркотики… Хах, твоя регенерация невероятна! Моё почтение, — он подходит ближе, позволяя рассмотреть усеянное морщинами лицо, а также осколок маски пустого, закрывающий правый глаз. «Гибрид», — мелькает мысль в полусонном сознании, которая не вызывает особого удивления. — Наверное, тебе интересно узнать, кто я такой? — и не спрашивая моего мнения тут же отвечает: — Позволь представиться, моё имя — Амацуки Бансуи, скромный изобретатель и тот, кого ты отныне можешь звать хозяином, — усмехается, видя мой безучастный к такому заявлению взгляд. — Хм, похоже ты ещё не отошёл до конца, либо не имеешь особых претензий.       Игнорирую словоблудие неестественного «шинигами» и пытаюсь задействовать духовную силу, но подтверждаю худшие опасения — та подавлена, причём даже думать не нужно, каким образом. Шею болезненно сковывает ошейник, чьи шипы пробили кожу и проникли в горло, причём без особой необходимости в столь радикальном решении — это банальная попытка продемонстрировать жестокость. Ингибитор не просто подавляет рейрёку, а ещё практически полностью лишает контроля даже малых доступных крох энергии, что обычно идут на поддержание жизни. В крайнем случае я готов применить этот неприкосновенный запас, но и подобное более невозможно. Подвижности самого тела я также лишён, ибо руки и ноги прикованы к стальному столу, причём «наручи» обладают единой структурой, что добавляет им прочности, а прилегают к коже так плотно, что будто вгрызаются в неё. Глупо было бы ждать иного результата, но ситуация пока не плачевная. — Даже не пытайся, я внимательно изучил данные о твоих способностях, твоём мышлении, твоём окружении, что позволило заполучить тебя, а уж на этой базе не принять качественные меры по удержанию… — протягивает слова, мол, и сам всё понимаешь. — Может скажешь чего-нибудь? Например, имя, — в безумных глазах Бансуи видна потребность в общении, которое будет удовлетворено, хочет того собеседник или нет. Я просто посмотрел на него взглядом, мол, свали. — Хо, какой молчаливый, — тихо процеживает, и это словно стало командой к действию.       Неприятное чувство резко пронзает шею, что по ощущению сравнимо с отрыванием головы от тела. Следом оно мгновенно распространяется по всему телу посредством мощного тока, который поражает мозг, а затем активирует абсолютно все нервные окончания, отправляя по ним импульс боли. Не знающие истины такое назовут агонией — очень неверное слово для описания любых страданий физического тела. Такой термин может подойти лишь для ужасающего урона по душе, в данном случае же скорее будет верным сказать, что это просто неприятное ощущение. Несколько секунд уязвлённости, и вот я одариваю ублюдка таким же взглядом, отчего появившаяся на лице улыбка сползает, сменяясь разочарованием. — Тц! Упёртый… Знаешь, а мы довольно похожи, — подобно откровению заявляет Амацуки. — Оба упрямые и оба переступили ступень обычных шинигами и пустых. Есть нечто забавное в нашей встрече… Это определённо судьба, — он опасно прищуривается. — Но неважно, больше меня интересует тот факт, что тебе известно о не самой распространённой вещи как ингибитор рейрёку. Хм, так кто же ты такой?       Хмыкнув, прикрываю глаза, высказывая нежелание вообще вести хоть какие-то диспуты со своим врагом. Всё равно это никак не повлияет на ситуацию, задуманное им будет исполнено. Рассказывать же что-то о себе просто ради продления момента до неизбежного — бессмысленно. Он может попробовать меня заставить, но потерпит поражение. Ибо боль хоть штука и неприятная, только вот её вполне можно вынести, было бы желание. Амацуки такое явно не нравится, лик приобретает в чём-то пугающее выражение. — Свобода воли прекрасна, но раз ты не желаешь идти на контакт и проявить уважение к тому, кто собирается фактически спасти тебя… — впервые его слова заставляют меня прислушаться к ним, и «шинигами» видит подобное, ведь знает, на что давить. — Да-да, ты всё правильно понял! Твоя эволюция — насквозь хаотичная, статистическая погрешность, спонтанная мутация! Я успел изучить тебя, пока ты пребывал в бессознательном состоянии, — и замолчал, типа прояви уже инициативу. Я не был настроен на «переговоры», но всё-таки попал на крючок, прекрасно то понимая. Желание жить запечатлённое в генах, в самой душе буквально не оставило шансов. — Поясни, — почти что приказываю тому, только ему того и надо — поболтать. Он улыбается с явным довольством. — Рад, что ты спросил! — Бансуи подходит к столу, расположенному поблизости, где лежали угрожающей формы инструменты, чья часть предназначена для всевозможных способов расчленения тела, а вторая для введения и выведения жидкостей в организм и из него соответственно. — Всё довольно прозаично. Пустые — это отрицательная полярность, шинигами — положительная, и они притягиваются, но также разрушают друг друга, вызывая явление, называемое «самоубийством души», — объяснение намеренно растянуто, словно тот смакует момент прежде, чем приступить к операции. — Их можно уравновесить и объединить, но столь сложный процесс возможно совершить либо при помощи точного расчёта, либо… хех, удачи. В твоём случае было последнее, но этот параметр такой нестабильный, что обязательно будет своя ложка дёгтя. «Какой же он болтливый», — сдержанно фыркаю, попутно перебирая всевозможные варианты по спасению в голове, хотя это воистину больше похоже на жест отчаяния, чем на реально осуществимый шанс. — Ты незавершён. Должен быть подобен мне, — один его глаз, скрытый осколком маски, сияет ядовитым зелёным цветом, а второй хищно прищуривается, — но являешься обычной заготовкой, ждущей искусного кузнеца, — последнее выражает особенно гордо, мол, таков уж я. — Ты съехал с темы, — напоминаю тому, пусть и сам догадываюсь уже, что к чему. — Точно! — хлопает в ладоши, выражая озарение. — В тебе протекает процесс «самоубийства души» из-за насильственной мутации духовной силы. Он пока очень медленный, фактически незаметный, но чем больше бы времени проходило, чем активнее бы ты использовал рейрёку, тем больший темп приобретал бы этот неконтролируемый апоптоз, — он берёт в руку шприц, чьё содержание понять невозможно. — Не хочется заканчивать нашу беседу столь рано, только вот иначе никак. Мне нужна твоя сила, а личность будет лишь мешать. Я хоть и стар, но осторожен всё-таки, — игла с несомненно опасной инъекцией замирает в опасной близости от кожи. — Есть последние слова? Одариваю «шинигами» настолько презрительным взглядом, на который вообще способен, после чего с удовольствием высокомерно произношу: — Может уже заткнёшься, мусор? — и почти незаметная ухмылка, как бы говорящая, что запугать он может попробовать кого угодно, но не меня. Пора. — А?.. — не успевает тот закончить свои слова, как в его рожу прилетает мой кулак, отбрасывая учёного в ближайшую стену.       С явным удовольствием поднимаюсь с операционного стола, разрывая закреплённые на руках стальные оковы. Быстрым же движением срываю и ингибитор, ловя на себе откровенно шокированный взгляд этого Амацуки, у которого в голове не укладывается нынешнее развитие событий. Я презрительно осматриваю того в ответ, потирая уже зажившую шею. — Как?! — наконец, мысли в его гениальной голове оформляются, он требовательно спрашивает, словно всё ещё является хозяином положения. Очевидно же, любой нормальный изобретатель внедряет секретный код отмены, чтобы творение не использовалось против него, но ему это знать не обязательно.       Вместо ответа срываюсь в сторону противника, хватая пока не успевшего сориентироваться врага за грудки правой рукой, а вторую же представляю к роже оного, мгновенно формируя залп Серо. Увы, закончить всё сразу не выходит — Бансуи лёгким ударом частично отклоняет удар. Энергетическая атака проходит по касательной, выжигая кожу на роже, что неприятно, конечно, но далеко не смертельно. Уходя дальше, луч вгрызается в потолок, который не выдерживает издевательства, тут же обваливаясь на нас. Используя мою небольшую отвлечённость на неустойчивом окружении, гибрид изворачивается и материализует деревянную трость с навершием в виде черепа с двумя парами глаз. Этим, грубо говоря, оружием он бьёт мне в грудь с удивительной для своего возраста силой, отбрасывая моё тело в операционный стол, который не выдерживает издевательства и сминается. «Признаться, не ожидал», — раздражённо отмечаю, поднимаясь на ноги и разбивая редкие каменные обломки, стремящиеся упасть на одного пустого.       Используя выигранное время с пользой, бывший шинигами покидает помещение, закрывая проход за собой монолитной стеной. Следом комната наполняется различными газами, на что немедля высвобождаю реацу на полную и даже на всякий случай перестаю дышать во избежание эксцессов. Примерно понимая, что из себя представляет данный тип, давать тому время на подготовку категорически недопустимо. Поэтому я, уже полностью вернувший контроль над собой, срываюсь в погоню, пробивая стену Вспышкой Пустоты. На той стороне меня встречает длинный коридор из камня Уэко Мундо с вкраплениями стали, переполненный различными пустыми. Если минусы сами по себе изуродованы отрицательной силой, то этим досталось ещё больше, когда повстречали такого типа как Бансуи. Их тела сшиты из различных частей, нет, целые холлоу принудительно объединены в одно целое, создающие образы химер, что угнетают буквально одним своим видом. «Как же… знакомо», — немного напрягаюсь, подавляя видения прошлого.       Они нападают, но не как безумные звери, отравленные новой порцией страданий от нынешнего существования. Их реацу слабое до отвращения, но не количеством, а полным отсутствием воли, той движущей силой каждой из душ. Обычные марионетки напоминают отработанные механизмы, атакуя по заведомо просчитываемым траекториям, игнорируя моё пассивное давление. С виду это смотрится грозно, но по факту совершенно неопасно. Я разрываю их тела с одного удара, совершая серию атак за серией, не останавливая продвижение вперёд — туда, откуда исходит «запах» гнилистой душонки гибрида.       Кто-то из них пытается давить грубой силой, кто-то ловкостью, кто-то стремится напасть со спины, маскируя намерение и реацу, но я легко отбиваю воистину детские попытки моего убийства. Гротескный вид каждого буквально кричит о специализации, вложенной в него создателем, и даже так, не зная той, ни в одном аспекте им со мной не сравниться. Возможно, дай им волю, больше времени — в итоге бы вышли могущественные пустые, но полный контроль загубил подобные перспективы, хотя уже сейчас никакой Адьюкас на моей памяти с ними не сможет справиться.       Заливая окружение и себя чёрной кровью, ломаю очередную стену, входя в огромный зал, чей конец рассмотреть довольно проблематично. Иллюзия ночного неба в потолке и каменная пустошь внизу, и на середине сего безобразия меня ждёт тройка необычных холлоу. Их уровень энергии на уровне сильных адьюкасов, но чувствуется как извращённая смесь шинигами с примесью пустоты, форма больше отдаёт на таковую у васто лорде… удивительно близка к человеческой и от того ещё более отвратительна.       Первый похож на мифических наг: нижняя часть полностью змеиная, а вторая более человеческая, но всё удивительно искажено пустотой. Кожа белая, но чешуя чёрная, всё тело укрыто оранжевыми узорами и множеством наростов из бледной кости. Лицо не скрытое маской демонстрирует отсутствие губ и частокол острых зубов, пока на голове располагается подобие короны. Правая рука химеры слита с клинком, пылающим рыжим сиянием, причём длина клинка такова, что легко перерубит условного шинигами напополам. Вкупе с общими огромными габаритами, создаётся ощущение опасного противника. Второй ростом поменьше, метр восемьдесят, кожа смертельно бела и на нём растёт чёрный мех, образующий нечто вроде балахона, из-под ног которого, что будто одолжены у чёрта, змеится бесконтрольно хвост. Собственно, весь его образ — это смесь чёрта и типичного воплощения смерти, что дополняют рога на голове и маска-череп с боевой косой в руках. Третий и последний пустой является девушкой, чья форма наиболее гуманоидная из всех. У неё длинные тёмные волосы, выглядывающие сквозь цельную маску без глаз с двумя полосами алых узоров. Вместо привычной полной защиты лишь подобие нагрудника, который охватывает предплечья и переходит в хвост-позвоночник, стоящий торчком. В остальном она обнажена, но кожу покрывает слой спрессованной рейреку чёрно-алого цвета на руках чуть выше локтей, на ногах до колен и ещё на поясе, ветвясь тьмой, образуя юбку.       Я не атакую их, как прошлых противников, ибо они ощущаются совершенно иначе. В их странной, безобразной и искажённой реацу есть воля, а значит понятие разума им нечуждо. И пусть даже их совместная сила не превышает мою, но совершенно неизвестно, какими способностями обладают данные приспешники Бансуя. Для проверки выпускаю в них луч Серо, на что те с отчётливым хлопком перемещаются, оказываясь позади меня. Я их видел, но дело не в этом — они владеют техниками арранкаров. «Ещё лучше», — нерадостно протягиваю, пытаясь выявить местонахождение главного босса, но сенсорика выдаёт лютый бред, мол, он повсюду.       К сожалению, спокойно подумать мне не дают. Пустой в образе жнеца взмахивает своей косой, пытаясь обезглавить, но я легко отклоняю голову, чтобы затем отпрыгнуть от выпада змееподобного. Сразу же в мою сторону устремляется целый дождь из сгустков тьмы, который всё-таки настигает меня. Конечно же, разница в силах нивелирует урон, зато вот траты рейреку растут. Хмыкнув, решаю проигнорировать данный трюк и нападаю на эту девушку, пытаясь достать ту кулаком, но та просто отступает в Сонидо. «Ага, значит, понимают, на чьей стороне преимущество», — быстро разгадываю их стратегию боя, которую можно описать как попытку закусать до смерти… или же потянуть время.       Зная это и понимая, что ни к чему хорошему подобное не приведёт, совершенно забиваю на защиту, принимая комбинированную атаку из трёх Серо на голую ладонь, что вытягиваю перед собой. Импульс при столкновении проходит по моему телу и настигает землю под ногами, заставляя ту просесть. Хмыкнув, начинаю наступать вперёд, буквально продавливая энергию тактильным контактом, чтобы через пять шагов уже перенаправить ослабшую технику в сторону и развеять её. Но я не останавливаюсь, игнорируя атаки девушки, настигаю ту, даже несмотря на попытки уйти при помощи Сонидо. Всё это бессмысленно, ибо я неустанно следую по пятам, периодически уклоняясь от ударов остальных. Есть такая штука, как предел перемещений, который зависит от уровня мастерства. Учитывая же оказываемое мной давление, как духовное, так и физическое, всего лишь вопрос времени, когда она допустит ошибку. И она допускает.       Когда безымянная оступается, я уже оказываюсь позади неё, хватаю за этот хвост-позвоночник и одним движением вырываю тот, следом нанося удар в правый бок со всей силы. Учитывая отсутствие защиты, то кулак легко наносит внутренний урон, приправляя всё вспышкой моей рейрёку. Противницу отбрасывает на сотню метров, впечатывая в одну из скал с ужасным грохотом. Но опасаясь фактора регенерации в догонку отправляю ослабленный, но быстрый луч Серо, устраивая небольшой взрыв. Ощущения сразу же говорят, что уровень реацу проседает до критического. «Минус одна», — удовлетворённо хмыкаю, принимая лезвие косы на запястье, высекая снопы искр. Всё же, достаточно сконцентрировать кучу энергии, как приобретаешь удивительную прочность.       «Чёрт» на удивление не отступает, его плащ обращается живыми лентами и сковывает мои руки и ноги. Безуспешно, но достаточно, чтобы задержать, благодаря чему подоспевает пародия на нага, пытаясь срубить мою голову. Честно говоря, вполне возможный вариант, ибо выставить укреплённые конечности не успею, а клинок химеры отдаёт какой-то разрушительной аурой, причём именно остриё.       Наверное, я делаю самую безумную и варварскую вещь — перехватываю оружие врага зубами. Да, раз уж доверия не внушает именно режущая кромка, то я просто использую преимущество более могущественного тела и зажимаю зубами лезвие, чего явно не ожидали двойка союзников. На самом деле, не будь у меня критически превосходящих параметров, я бы не стал такое вытворять, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. С подобными мыслями не разжимая зубы резко дёргаю головой, разламывая лезвие надвое, после чего вонзаю оное в «чёрта», куда-то в область ключицы, отчего это место сразу же исходит паром, а путы мои спадают. Мгновенно прописываю удар в маску-череп раненому, разбивая ту напрочь и отправляя ещё одного врага в длительный сон.       Последний и самый огромный из всех пытается сбить меня с ног хвостом, но я просто подпрыгиваю и легким ударом выбиваю тому практически все зубы. Инстинктивно склонившись, он получает ещё один мощный выпад сверху-вниз прямо по челюсти, что сопровождается невероятно чётким хрустом, а шея змееподобного неестественно выворачивается. На секунды тело замирает, словно не понимая, что произошло, а затем оглушительно падает наземь. Вот и всё. Удивительно, но вроде никто не умер из них, разве что получили сполна и более недееспособны. — Хм, неплохая работа. — холодно протягивает голос позади.       Поворачиваясь к его источнику, я уже знаю, кого там увижу, и это знание не может оставить меня равнодушным. Напротив гордо стоит темноволосый арранкар, смотрящий на меня зелёными глазами… практически моими глазами, если не брать полную опустошённость в них, что говорит о сущности марионетки. Его внешность идентична моей, даже уровень сил на первый взгляд равен… Да что там, даже духовная сила неотличима. — Это что ещё за трюки? — хмурюсь, уже осознав, что всё до боли реалистично. Не иллюзия.       Увы, моя имитация не настроена на разговор, она вытягивает указательный палец в мою сторону и атакует Вспышкой Пустоты, на что я практически сразу же проделываю аналогичное действие. Два зелёных луча сталкиваются в недолгой борьбе, которая оканчивается взрывом. Мы тут как тут сближаемся, нанося совершенно одинаковые удары с правой, которые достигают цели, заставляя нас обоих практически сделать шаг назад. С затаённой злостью я понимаю, что он не только выглядит, как я, но и владеет теми же навыками. Удивительно, но эмоции захватывают меня, ибо подобное равносильно попытке отнять мою индивидуальность. — Фальшивка! — пренебрежительно высказываюсь, перехватывая запястье дубля, чтобы правой ударить того в лицо.       Он пытается уклониться, но дёрнув того за находящееся в захвате запястье, предотвращаю данную попытку и вминаю наспех сформированную Балу в голову. Разрывая черепушку, на что меня омывает кровь и ошмётки мозгов. Мертвец падает, пока моя конечность спешно регенерирует. Я сам же с удивлением отмечаю тот факт, что достиг удивительного прогресса в контроле буквально скачком, раз смог сформировать технику арранкаров столь быстро. Что же насчёт имитации, то, видимо, та оказалась с изъяном, коль никак не защитила от духовной силы той же частоты. «Клин клином вышибают», — очередная истина подтверждена.       Я быстро сосредотачиваюсь на ощущении реацу, по-прежнему чувствуя присутствие Бансуя повсюду. С раздражением от подобного начинаю намеренно давить на пространство собственной силой, распыляя ту. Со звоном разбитого стекла, которое насквозь нереально, я разрушаю маскировку, чувствуя как спустил некоторое количество сил на подобный трюк. Сразу же чувствительность указывает на одну точку в метрах двадцати от меня, на которой с ухмылкой и интересом во взгляде стоит Амацуки, сжимая в руках трость. — Быстро… Жаль, я не успел подготовиться на такой случай должным образом, — разочарованно вздыхает учёный, чья сила равна капитанскому уровню, сейчас я это чётко ощущаю. — И мои слуги, и собственная копия, пусть и наспех созданная, всё-то ты режешь как горячий нож масло, хех. Я излучаю намерение не просто убить, а сожрать. — Ладно, видимо, придётся использовать грубую силу, — он поднимает трость, а рейреку вокруг него становится плотной ярко-зелёной аурой. — Пожинай, — поток столь силён, что инстинктивно заставляет прикрыть глаза рукой, — Сегадор Северо! — буря скрывает его, энергия закручивается водоворотом, а затем стихает, открывая изменившийся облик моего главного противника.       Его рост отныне превышает три метра, телосложение стало худощавым, но удивительно жилистым, а кожа приобрела серо-бирюзовый оттенок. Его голова обратилась черепом с двумя парами глаз, что сияют алыми точками в пустых глазницах, и всё это безобразие венчают рога. Теперь Бансуи похож на жнеца, но жнеца скрещённого с каким-то демоном, словно отражая раннюю и нынешнюю природу. — Узри же то, кем я стал, того, кто превзошёл границы и стал лучшим существом! — в голосе теперь звучат нотки металла, придавая внушительности ранее старческому гласу. — Нет, — отрицательно мотаю головой, видя перед собой обычного лицемера. — Ты и близко не подобрался к вершине, а лишь уверил себя в подобной глупости, — его гнев практически осязаем. — Позволь показать тебе её, но уже как часть меня. — Ха-ха, что за глупость? Собрался поглотить более совершенное существо? Да ты смешон! — и словно подтверждая собственное высказывание заходится в безумном смехе. — Знаешь, я собирался сделать тебя лучше, но теперь просто убью и создам марионетку для захвата других, более подходящих кандидатов для своей будущей армии. — Армии? С кем же воевать-то собрался? — искренне интересуюсь планами того, о ком не имею вообще никакого понятия. Всё же нужно обладать немалой удачей, чтобы нарваться на какого-то типа, обладающего и знаниями, и силой, которая удивительно огромна даже по моим меркам. — Не с шинигами ли часом? — высказываю догадку, которая на девяносто процентов верна. Ну да, более в этом мире всем могли насолить лишь жнецы. — Верно, удивительно проницательно для пустого, — с усмешкой произносит тот, пока ещё не наступая и видимо желая поболтать, чему я в данный момент не против, ведь восстанавливаю силы. — Общество Душ — пережиток прошлого, который всеми силами цепляется за своё существование. Они говорят, что защищают души от минусов, но почему-то не решаются разобраться с истоком проблемы, а не с её симптомами. — А ты, значит, нет? — во мне зреет скепсис. — Конечно, я был близок, но власти предали моё имя позору, а сам я был изгнан. Вот она, награда для тех, кто пытается двигать прогресс и желает разрушить ненужные устои! — сколько же презрения, затаённой обиды и ненависти сквозит в каждом слове, в каждом жесте. — И сколько таких энтузиастов было до меня? Раз Общество Душ не желает измениться добровольно, то нужно сделать это насильно! — не сдержавшись, издаю смешок, чем сбиваю собеседника с мысли. — Что такое? Находишь это смешным, пустой?! Честно говоря, либо он наивен, как дитя, либо пытается манипулировать мной, и, кажется, ответ очевиден. — Не играй со мной, недо-жнец, — предупреждаю с явной угрозой. — Хочешь сказать, что действуешь исходя из общего блага? Хах, забавно, но насквозь лживо, ведь любой увидит это чёткое желание отомстить, — растягиваю губы в еле заметной улыбке. — Как же, гения не признали, а он теперь делает вид, что не знал путь, на который ступил. Нет, ты всё знал, ты прекрасно знал о последствиях, но теперь лицемерно заявляешь подобное и пылаешь плохо скрытой жаждой мщения? Ты так жалок. Передо мной какой-то клишированный злодей, а я с ним разговоры веду — не шутка ли? — Ни капли уважения, как по-детски. Раз не желаешь понять очевидное, то умри! — видимо, более не в силах переносить столь открытое пренебрежение, он наконец решает перейти в прямую конфронтацию.       Бирюзовый луч Серо срывается с его пальца за какую-то секунду, столь велик контроль, а соответственно и скорость, пусть будет, каста. Благо, моя реакция позволяет заметить и отреагировать, я просто отклоняю голову, убирая ту с траектории техники, позволяя ей нанести ущерб окружению позади, но никак не мне. Практически сразу же выполняю аналогичный приём, собираясь испепелить Бансуя Вспышкой Пустоты, на что он даже не пытается уклоняться. К моему удивлению, «шинигами» принимает залп буквально на грудь, и что самое пугающее — Серо просто развеивается, не достигая его плоти, а затем поглощается оной в виде нейтральных частиц. Он… взаправду сделал нечто подобное? — Ха-ха-ха, мальчишка, неплохо-неплохо, но совершенно бесполезно против обладателя богоподобных сил, — с ничем неприкрытым превосходством хвалит себя, демонстрируя напропалую свой комплекс бога. — Попробуй-ка вот это, — щелчок пальцами обозначил начало проблем.       Перед ним стеной загораются огни, каждый из которых устремляется в мою сторону в виде Балы. Сотни пуль из сжатой духовной силы летят с такой скоростью и накрывают такую площадь, что уклониться не представляется возможным. Пытаюсь накрыть их рассеянным Серо, но те непринуждённо меняют траекторию, настигая меня со спины и боков. Концентрирую реацу, чтобы затем ощутить богатый спектр неприятных чувств. Каждый удар рвёт кожу, ломает кости и вредит внутренним органам, но не становится смертельным, пусть и приближает к ней. Так, прикрывая голову, терплю подобный урон около пяти секунд, уже припадая на колени. Поднявшаяся пыль опадает, позволяя нам увидеть друг друга. Он — гордый жнец, который и шага не ступил, я — окровавленный кусок мяса, с которого чуть ли кожа не сползает, обнажая разорванные мышцы. — Кх!.. — болезненно кривлюсь, само существование сейчас приносит боль. — Чудно, великолепная живучесть, причём дело далеко не в прочности, — его тон не оставляет сомнений, что он ожидал более худшего для меня исхода.       И правда, регенерация постоянно отодвигает меня от той грани, восстанавливая прямо на глазах. Разрывы стягиваются, кости возвращают целостность, любые повреждения сходят на нет, даже внутренности восстанавливаются, о чём тот, другой я, мечтать не мог. Это совершенно ненормально, противоестественно и сложно для столь высокоорганизованного организма, но я знаю источник такого явления. Подобное можно назвать давним последствием желания жить во чтобы то ни стало. Я поднимаюсь, позволяя жестокой ухмылке вылезти на лицо. Если и суждено проиграть, то точно не позволю случиться этому быстро и просто. — А выдержишь ли ты это? — с невероятным интересом Амацуки выпускает в меня два луча Серо.       Раны уже сошли на нет, поэтому без проблем ухожу влево, благо успел понять всё до того, как те сорвались в мою сторону. Уже находясь в стороне от них и пропуская снаряды, отмечаю, что негативные лазеры просто исказили собственную траекторию, словно на их пути находилось невидимое зеркало, и теперь они снова метят ровно в меня. Сжав зубы от раздражения, присаживаюсь, пропуская техники дальше, а затем сразу уклоняюсь при помощи переката, но они продолжают следовать за мной, отразившись от земли, как и прежде. Несомненно, данные Серо совершенно обычны, их особенность кроется совершенно в другом. Воздух, земля и любая другая материя, нет, даже скорее рейши служит отражателями, но каким образом? Выделывая пируэты, наблюдаю за тем, как четыре глаза «шинигами» неотрывно следят за всем.       Отныне я больше концентрируюсь на противнике, позволяя телу уклоняться в автоматическом режиме, на одних инстинктах. Это позволяет быстро разобрать суть выполняющегося трюка. Одна пара глаз гибрида неотрывно следует за мной, будто служа системой наведения для техники, а вот вторая задерживается ровно в тех точках пространства, куда затем угождает луч для дальнейшей смены траектории. Взаимосвязь очевидна, как и необходимость в полном внимании на данном деле. «Это шанс!» — уходя в сторону очередным рывком, запускаю выходящую обычно через раз Балу в противника, пока тот не способен сосредоточиться на чём-то другом. В этот момент энергетическая пуля прилетает в череп Амацуки, заставляя того отступиться. Сразу же теория подтверждается, Серо более не искажаются, а просто улетают в никуда. — Ах ты!.. — гневно кричит «шинигами», убирая руку от лица, по которому теперь идёт небольшая трещинка. — Убей себя! — наши глаза встречаются, и я уже понимаю, что произошло нечто странное.       Тело совершенно не ощущается, но ладонь поднимается на уровень лица, и на ней формируется Вспышка Пустоты. Мой разум в полном порядке, но сознание пребывает в хаосе, ибо желаемое и действительное различаются. Рейши, из которых состоят определённые области мозга, работают сами по себе, их ведёт воля врага напротив. И его прошлые трюки, и нынешний — это, по сути, одна удивительная манипуляция над духовными частицами. «Богоподобный, да?» — начинаю считать подобные изречения отчасти верными, пока я собираюсь снести свою голову энергетическим зарядом.       Субъективное восприятие времени замедляется, мысли текут с максимальной скоростью, отчего даже голова начинает побаливать. Ясно как день, что ментальный контроль осуществляется посредством зрительного контакта, но проблема в том, что разорвать тот я не способен, ибо контроль. Получается замкнутый круг. Выхода нет и не наблюдается. «Значит, нужно возглавить», — совершенно расслабляюсь и начинаю питать технику всё большим количеством силы, вызывая дестабилизацию.       Опять же, его приёмы требуют концентрации, и если манипулировать ничейными рейши относительно просто, то вот на чужие приходится тратить больше сил. Это сравнимо с борьбой, где мы оба прикладываем все свои физические возможности, чтобы сдвинуть противника, но необязательно же побеждать, если можно лично сделать резкий шаг назад, верно? Вот и я перестаю как либо сопротивляться и даже усиленно помогаю Амацуки, отчего духовный поток в технику резко увеличивается.       Хаотичная энергия неожиданно вырывается на свободу, нанося не точечный урон, который может стать смертельным, но рассеянный по площади. Техника обращается обычным взрывом, что сносит меня с ног и сжигает кожу. — Ловкий гадёныш! — пусть и с гневом, всё же выражает восхищение столь пусть и откровенно суицидальному, но правильному решению. «Погоди у меня, недолго тебе ещё так стоять», — мысленно отмечаю.       Сжимая зубы, поднимаюсь на ноги, практически ослеплённый на несколько секунд. Глаза просто выжгло, погружая мир во тьму, правда ненадолго. Картина происходящего возвращается ко мне — я вижу, как враг касается рукой ближайшей скалы, которая перетекает, трансформируется в форму Бансуя. Всего-ничего, и напротив уже стоит «шинигами» и его идентичный дубль. — Теперь видишь? Эта сила невероятна, хоть и не идеальна, всё же ты удивительно легко справился с собственным двойником… Что же, мне просто нужно изучить тебя поподробнее, — после этих слов его копия оказывается возле меня за одно Сонидо.       Он обрушивает удар, который я принимаю на скрещенные руки, проезжая ногами по земле несколько метров. Место удара отдаёт тупой болью, а я с удивлением понимаю, что дубликат представляет собой камень. Он отличается от моего двойника, тот был органическим при касании, но тут же лже-Бансуи сохраняет элементальную природу, из которой и был порождён. — Вижу, заметил, что он отличается от прошлого. Увы, для более идеального результата необходимо время и усилия. Тебе же и этого хватит, — презрительно протягивает «шинигами» создавая прикосновением ещё парочку репликантов, что незамедлительно нападают.       Если копии обладают такими же навыками, как и оригинал, то Амацуки можно назвать искусным бойцом. Он отводит удары, старается блокировать как можно меньше, бьёт без прикрас, но точно в самые болезненные точки. С одним-то справиться непросто, а тут их трое, отчего закономерно начинаю сдавать. Отступать? Нет, я действую агрессивно, игнорирую защиту, оставляя последствия такой тактики на фактор регенерации, пока сам пожинаю плоды. Удар в челюсть выбивает зубы? Значит игнорируем и просто берём того в захват, всаживая свободной рукой Серо в упор, кроша каменную голову в пыль. Очень неприятно, очень раздражает эта игра, в которой мне предоставлена роль более слабого, но другого не остаётся. — Попался, — констатирует реплика, буквально вдавливая меня со спины в себя и блокируя возможность пошевелиться.       Сразу в голову прилетает удар лапы, от которого что-то трескается в оной. Ориентация в пространстве теряется, на тело сыплются тяжёлые атаки, выбивая дух. Под оглушительный хруст дубликаты переламывают мою ногу во множестве мест, затем вторую, следом руки… Словом, лишают всякого движения. Я падаю на каменистую поверхность, пока ноги и руки придавливают до состояния фарша, блокируя регенерацию. — Вот и всё, было полезно протестировать свои возможности в более серьёзном сражении, хех, — настоящий Бансуи грубо приподнимает меня за волосы на уровень своего лица. — Честно говоря, достойное сопротивление для незавершённого арранкара. В награду — есть последние слова? — …П… — давлю слово, выплёвывая кровь. — Что-что? — усмехается «демонический жнец». — …П… л… я… — сознание проясняется, смотрю прямо в глаза, давя откровенно презрительную улыбку. — …Попался…       Он изливает в пространство непонимание прежде, чем мир погружается в тишину, прерванную громким хлопком. Мгновенно в глазах сконцентрировалась духовная сила и двумя лучами устремилась к одной паре глаз Бансуя. Несмотря на превосходство в реацу, того оказалось недостаточно, чтобы нивелировать урон по столь уязвимым органам. Они взрываются кровавой кашей, а подлая атака почти настигает мозг, увеличивая фатальные повреждения. — А-А-А-А-А-А-А-А-А! — кричит от боли и ненависти «шинигами», зажимая рану и отступая.       Я чувствую, как захват теряет былую силу. Собственно, данные дубли полностью зависимы от владельца, управляются им напрямую, поэтому достаточно сбить внимание, как они обращаются идеальными статуями, не более. Пока не способный встать, я вытягиваю язык в сторону раненого врага, заряжаю Серо на полную и выстреливаю им прямо в ошарашенного Бансуя, который временно не в силах развеять рейрёку. Зеленый луч сжатый практически до бела сбивает жнеца, вбивая в ближайшую скалу.       Тем временем, конечности вновь начинают ощущаться. С трудом, но всё-таки поднимаюсь на ноги. Мой путь лежит через поле недавней битвы, где замечаю и подхватываю боевую косу проигравшего пустого. То ли экстремальная ситуация влияет, то ли банальная удача, но мне удаётся исполнить своевольное Сонидо, оказываясь возле поднимающегося противника. И хоть одна пара его глаз выжжена напрочь, а вторая частично повреждена, тот успевает заметить и среагировать, преимущественно благодаря духовной чувствительности. Остриё косы, укреплённое энергией на доступный максимум, вгрызается в подставленную руку «шинигами», но увы и ах, я уже со всей силы вбиваю кулак в его череп, который натужно трещит. Его голова погружается в твёрдую породу под ногами, пока я резким движением ломаю древко косы и вгоняю острый край обломка в мозг Амацуки прямо через пустую глазницу.       Он конвульсивно дёргается, а я же двигаю орудие убийства из стороны в сторону, нанося дополнительный ущерб. Спустя секунд десять жизнь покидает его, пусть пока и весьма условно. Во мне пробуждается жадность и злоба. Хватаю павшего и буквально затягиваю внутрь ослабленную душу, которая сейчас не представляет для меня особой опасности, кроме как обычной траты времени. Сразу же тело наливается тяжестью, практически все силы уходят на сдерживание и переваривание, но я чувствую себя как-то великолепно, что совершенно нелогично. — А сколько гонору-то, — поднимаюсь на ноги, посматривая на иллюзорное ночное небо.       Мыслей нет, лишь опустошение, слишком выматывающим оказался бой. Я прошёл по тонкой грани и не упал в бездну только из-за того, что противник оказался самоуверенным. Сначала эта самоуверенность погубила Мурамасу, теперь же очередная сильная личность стала её жертвой. Причём не он первый, не он последний, судя по всему. О чём говорить, что даже мне суждено было пасть из-за подобного? Не из-за неожиданной силы, которая пробудилась в рыжем мальчишке, а потому что я уверился в превосходстве и позабыл об осторожности. Такого допускать нельзя, лучше учиться на чужих ошибках, чем на собственных.       Вдруг я ощущаю движения, как физические, так и в духовных колебаниях. Перевожу спокойный взгляд на его источник, которым является тройка ранее проигравших пустых. Их раны почти исцелились, они видели всё, наблюдали со стороны за расправой над собственным… Кем? Начальником, тираном, создателем? Неважно, более это не имеет никакого смысла. Они просто смотрят на меня, в их взгляде ощущается потерянность, как если бы лишились цели всей жизни, но нежелательной. С одной стороны, подобное должно обрадовать, а с другой — иного-то не знают. — Либо уходите, либо присягните мне. В противном случае — вас ждёт смерть, — выдвигаю ультиматум, ничуть не страшась практически полностью недоступных запасов реацу, ведь у них ситуация не лучше, а я в собственных чисто физических силах уверен на все сто. Не сказать, что мне нужны эти странные пустые, но почему бы и нет?       Они переглядываются и начинают идти в мою сторону. Когда уже бой кажется неизбежным, тройка останавливается в метрах двух от меня и преклоняется, обозначая своё решение. Удовлетворённо хмыкнув, ещё немного позволяю себе посмотреть на здешнюю иллюзию, после чего направляюсь на выход. Нет, не в Лас Ночес, а на выход из этой тренировочной площадки в лабораторию. Всё равно требуется дождаться окончания процесса усвоения, а значит можно попутно разобраться, что к чему вообще. Кто этот бывший шинигами? Чем он тут занимался? Каких результатов добился и многое другое? Думается мне, что это всяко занимательнее, чем разгребать проблемы Баррагана. Надеюсь, фракция не потеряет голову, пока меня не будет. — Хах? — дыра холлоу излучает боль, мир окрашивается на мгновения в алый. — Так… быстро?..       Я припадаю на колени, чувствуя, как нечто пытается разорвать меня изнутри. Источник моей смешанной силы словно взбесился, сила рвёт и мечет, заставляя взвыть. Нет, это не жалкая физическая боль. Сама душа меняется, причём скачкообразно, вызывая далёкие от приятных ощущения. Сжав зубы и возвращая самообладание, смотрю на собственную руку, с которой медленно опадает чёрный мех, открывая вид на обычную, пусть и бледную, кожу. Глубоко вдохнув и выдохнув, я поднимаюсь и направляюсь дальше. Если расплатой служит очень болезненный процесс, то так тому и быть.

***

«Ты должен показать результат в кратчайшие сроки», — эти слова «бога смерти» проносятся в его голове, пока он смотрит в буйство пламени и стали. Его разработка, его откуп, но всё-таки и близко не его творение. Кому как не искусному кузнецу и верному «другу» доверить реализацию совершенного ненужного шедевра?       Молот опускается на заготовку с огромной силой, удары заставляют разгорячённый воздух разойтись по помещению мощным потоком, что способен сбить с ног простых людей. Поднять-опустить, поднять-опустить, закалить духовный металл — породить форму для оболочки, взять чистую душу — поместить в сосуд, сплавить их воедино! В адской жаровне рождается что-то принципиально иное, изменённая сущность, которая возвысит того, кто готов отдать часть себя взамен. «Я всё сделаю», — ответ был мгновенен, ибо выбора не было. Нужно быть отчасти безумцем, отчасти алчным человеком, чтобы поддержать эксперименты, чья суть не ясна в полной мере никому, кроме создателя оных. Но за всё приходится платить.       Стены огромного зала раскалены, уже кожа краснеет и жжётся, но отступать нельзя. Требуется безумная энергия, чтобы перековать душу в нечто непривычное для неё. Кузнец покрыт потом, который испаряется практически сразу же, как выступает. Глаза прикрыты чёрными очками, чтобы те не иссушило, а руки, ранее облачённые в защитные перчатки, теперь голы, демонстрируя волдыри от ожогов на них. Наконец — алая сталь погружается в ледяную воду, мгновенно испаряя ту. — Чувак, это нечто нереальное! — усталым и довольным голосом протягивает будущий «бог мечей», пожирая взглядом всё ещё достаточно тёплую катану. — Хм, — он берёт ту в руки, тщательно рассматривая. — Отличная работа, — и уходит с новым орудием, стремясь поскорее сдать то на руки покровителю, чтобы вернуться к более важным делам. Время не ждёт. — Эй! А как назовём-то этот тип клинков? — кричит в спину Оэцу. — Как хочешь. Не я же его сковал, это сугубо твой артефакт, — ненадолго остановившись, поясняет не особо заинтересованный во всём Хикэру. — Мы получили каждый что хотел: я — наглядный результат, ты — прорыв в кузнечном деле, это было хорошим актом сотрудничества, — в довольно странной манере тот выражает признательность.  — Это всё прекрасно, но ты так и не рассказал, чем так увлечён и какого чёрта связался с домом Рюдоджи, — решает высказать Нимая, который доселе предпочитал найти подходящий повод, но с каждым днём пропасть между ними увеличивалась, отчего возникает чёткая мысль: «если не сейчас, то никогда». — Они же подозрительные типы, даже прочие благородные их стороной обходят. — Да, — чуть помедлив, соглашается, не выразив и доли волнений, — но в этом и суть. Они позволили мне отказаться от посторонних битв, они видят перспективы… — Говорю же, сомнительные ребята, чувак! — возражает кузнец, чувствуя раздражение. — Я понимаю, ты пытаешься найти решение, но его нет, это сказал лучший из лучших в своём деле. — Людям свойственно много чего говорить, но с реальностью это зачастую не имеет ничего общего, — в голосе мелькает настойчивость. — В любом случае, если вопрос исчерпан, то я пойду, — более не задерживается и вновь направляется к выходу. — Эх, делай, что хочешь, но потом не говори, что я тебя не предупреждал, — не чувствуя удовлетворения, Оэцу всё-таки сдаётся, понимая бессмысленность дальнейших попыток открыть собеседнику очевидную истину. — Смерть — это естественный порядок вещей, а мы стоим на страже порядка, поэтому прими уже собственное бессилие в некоторых вопросах… Нет, даже скорее бесправие, иначе рискуешь переступить черту, — последние слова брошены без особой надежды, практически в никуда. Он слышит это отвратительное смирение, и на него лишь давит презрительный хмык. «Нет ничего, что я не смогу разрубить, хоть неотвратимый рок», — самоуверенность, граничащая с отчаянием, рвётся из груди в такт биению сердца, пока рука сжимает клинок души до самой крови. — Черты не существует, раз её перешли раньше меня.

***

Тайные лаборатории — неделю спустя

      Я открываю глаза, отбрасывая видения прошлого и сосредотачиваясь на настоящем. Взгляд невольно опускается на лежащую в изумрудных ножнах катану. У неё стандартная длина, но гарда отлична, напоминает своей формой раскрытый глаз. Оружие из духовной стали лежит на рабочем столе, манит взгляд и ощущается, как любая другая часть тела. Хотя не будет ли оскорблением подобное сравнение? Она — материальная часть души, отвечающая за практически весь элемент пустоты, позволяя мне обладать более человеческой формой и легко управлять положительными силами, а также её смесью с отрицательной… Нет, вернее будет сказать, что они неотделимы и всегда смешаны, источник один, но вот этакий состав духовной энергии отныне более сбалансирован. «Так похож на оригинал, но создан иначе», — задумчиво постукиваю пальцем по рукояти.       Насколько мне известно, совершенные арранкары обладают другими занпакто, которые никак не связаны с таковыми у шинигами, разве что названием, но правда ли это? Я имею право усомниться в данном факте, ибо мой меч пусть и ощущается единым целым, но с долей отчуждённости, словно имеет свою волю. Это ненормально, какова причина? Так у всех или вновь отличился Улькиорра Сифер? Был странным пустым и странным арранкаром, а теперь и катана то ли с изъяном, то ли с преимуществом, словом — странная. Наблюдается тенденция, да, странная. — Хм, — задумчиво посматриваю на огромный экран перед собой, на котором отображается множество записей.       Честно говоря, их предостаточно, я даже спустя неделю беглого изучения отчётов и половины не изучил. Благо, с основами разобрался, особенный интерес вызвала личность бывшего владельца данного места. Итак, с именем и родом деятельности он не соврал. Амацуки Бансуи являлся учёным, что за свои исследования был изгнан из Общества Душ. Его исследования касались души и рейши, всё ради подавления процесса пустофикации. Это вызвало недовольство среди высшего эшелона власти, ведь так шинигами потеряют свою ценность как военная сила. Правда, дело не только в этом, может, Бансуи и уверился в данную истину, но на самом деле подобные действия можно списать на опасения того, что это пошатнёт баланс душ.       Да, наш мир удивительно хрупок. Когда-то он был един, а потом был разделён на несколько измерений, поддерживающим столпом которых послужил Рей-о, наречённый Королём Душ. История отвратительна, жертвоприношение первого квинси навсегда запятнало историю Общества Душ, но помимо прочего выстроило руками основателей благородных кланов хрупкую систему, которую нарушить проще простого. Убить слишком много пустых? Нужно убить ещё больше духов в загробном мире. Прошла великая война с большими жертвами? Пустых трогать теперь вообще не рекомендуется. Это сложная система, а пустые её важная, неисключаемая часть, так что совершенно неудивительно, что Амацуки был дан красный свет. Наверное, ему вообще стоило сказать «спасибо», что не казнили. Уверен, его не раз предупреждали, что есть вещи, которые лучше не трогать, но чего взять с алчущих до знаний личностей? «Идиот, какая месть, если получил заслуженно?» — тихо фыркаю, осуждая такой ребяческий подход.       Конечно, это ничуть не оправдает шинигами, на которых лежит ответственность за всё «хорошее» в данном мире. Но мы не можем его бояться, это смешно, есть лишь два пути: смириться или изменить. Нет ни верного, ни ошибочного варианта. Кто-то, как большинство, выберет первое, их нельзя за это осудить, а кто-то, единицы из единиц, выбирают второе. Что должно сподвигнуть Айзена занять престол? Разочарование от лицезрения трупа некогда могущественного божества? Желание показать всем, что можно взойти на трон по собственной воле? Его мотивы не узнать, тем более без личного общения, но это-то совершенно незначительно. Меня не сильно интересует, какой вариант выберут другие, когда и если узнают истину, только мой выбор имеет значение.       Я не хочу, чтобы моя жизнь каждое мгновение стояла под вопросом. Меня устраивает нынешний порядок, но не устраивает его зыбкость, поэтому я взойду на трон короля, тем самым став добровольным, а самое главное — надёжным, столпом трёх миров. Благо, есть всё необходимое — знания, и с ней же приходит сила. Был бы вариант надёжнее, чтобы самому просто постоять в стороне, я бы выбрал его не раздумывая, но хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам. — Пора бы решить одно дело, — со вздохом поднимаюсь на ноги, беря оружие в руки.       Я направляюсь на выход из комнаты наблюдения. На той стороне меня ждёт девушка-пустая, исполняя роль ненужного охранника и сопровождающего. Мы молча идём по коридору в молчании, чтобы спустя минут пять войти в тот самый зал, где и был убит Бансуи. Там меня уже ждут остальные двое, стоя болванчиками. Они уже знают, что я хочу с ними сделать.       Данные индивиды представляют собой искусственно выращенных людей, по факту, искусственные души, неотличимые от обычных человеческих. Гомункулы, на которых Амацуки с самого процесса зарождения воздействовал силой пустоты, пытаясь воспроизвести подчинителей. Эксперимент повторялся снова и снова, но постоянно проваливался. Большая часть погибала на различных этапах развития, а те, кто выжил, получили силы пустых. Спрашивается, так почему провал? А всё просто, сила подчинителей хоть и крайне родственна пустым, зарождается под влиянием негативной силы, но является привилегией, которая дарована не каждому. Фуллбрингеры — люди, отрешённые от мира, одновременно обладающие властью связи с ним больше, чем кто-либо другой. Недостаточно влияния одной энергией пустых, нужно ещё иметь то, на что будет происходить влияние. Частицы Короля Душ.       Да, когда Рей-о сковали и разорвали на части, некоторые его части были унаследованы людьми, позже ставшими называться фуллбрингерами. Отсюда за ними и идёт наблюдение со стороны Общества Душ, чисто на всякий случай. Именно из этих частиц, когда их собирают воедино, и образуется часть божественности Короля Душ, в будущем называемая Хогьёку. Данный артефакт — квинтэссенция власти бога, дарующая исполнение желания посредством манипуляции над реальностью. Разрушить границу между двумя видами? Даровать бесконечную эволюцию? Это невероятная вещичка, пусть и одна из множества частей бога. Короче говоря, без данного знания эксперименты в данной области обречены на провал. — Давайте, — киваю головой, на что тот самый пустой с косой подходит ко мне на расстояние вытянутой руки.       Возвращаясь к этим жертвам Амацуки, они являются, по сути, смесью пустых и людей, но в таком виде мало какой интерес для меня представляют. Поэтому я использую их как испытание новых сил — смогу ли сделать из них подобие полноценных арранкаров? Да, тот «шинигами» подарил мне удивительные силы, о которых можно только мечтать. Контроль над рейши — это фактически одна из ступеней на пути к божественному статусу, ибо если управляешь элементарными частицами — управляешь миром. Конечно, сугубо в потенциале, ни Бансую, ни мне не хватает ни духовных, ни ментальных сил, но даже так — нынешние возможности удивительны, а перспективы запредельны. Поглотив его душу я получил инстинктивное понимание новоприобретённых способностей, одна из них — Эволюция. По сути, одним касанием без всяких проблем могу произвести трансформацию любого пустого в арранкара, а шинигами в вайзарда. Уже звучит безумно, и действительно начинаешь понимать причину комплекса бога у моего бывшего врага. Это что-то на уровне отрицания той девчонки, Орихиме, вроде.       Собственно, я мог бы провести эту процедуру с моими новыми прислужниками гораздо раньше, но решил проявить осторожность и провести небольшое исследование. Оно строилось на способности Яхве, что, раздав частицы души, может по желанию или после смерти своих «детей» без проблем усиливать себя, поглощая их сущности. Это исключает того, что собственные силы будут использованы против тебя, а также не позволяет жизням слуг уйти в пустую. Нет, мной не двигало желание повторить его вынужденную способность, как-то не имею желание рвать собственную душу, пусть даже на мелкие частицы. Я просто пытался скопировать механизм для других нужд, сугубо для фракции. Всё ещё непонятно?       В общем-то, я подумал и понял, что учитывая опасность мира — кто-то из фракции рискует помереть. Такой исход весьма нежелателен, поэтому было бы неплохо сделать так, чтобы в таком случае — их души бы попадали в подпространство моей сущности. Как Мурамаса хранил внутри множество холлоу, так и я могу содержать тех. Важно просто не дать им быть затянутыми в поток душ, а дальше манипуляция рейши позволит воссоздать им оболочку, то есть воскресить. Скажу сразу, душу рвать невероятно больно, что усугубляется неким, не побоюсь признаться, страхом перед подобным, ввиду прошлых обстоятельств. Но если нечасто — можно пережить.       Итак, почти неделю я создавал аналог деления души Яхве и отрабатывал ту, естественно, не на себе. Рвал душу у содержащихся в лабораториях одних пустых, а затем внедрял осколки в других и следил за результатом. Поначалу все помирали в страшных муках, ибо происходил конфликт, процесс «самоубийства души» зарождался мгновенно. Причина — воля донора пыталась пожрать реципиента. Пришлось брать тех под контроль посредством другой способности Амацуки — Одержимость. Грубо выражаясь, это наполнение убитой жертвы собственной духовной силой с получением взамен полного контроля над той. Вот тогда-то дело пошло, лишённый собственной воли осколок уже не шёл в конфликт с душой, но взамен поглощался реципиентом. Данную проблему можно временно решать подпиткой того, точнее созданием защитной оболочки, но это так себе решение. Да и как его провернуть без постоянного надсмотра за ним? Тупиковый путь. Некоторое время я думал над решением, но затем поднапрягся, и меня, наверное, осенило.       Вот кто такие квинси? Обычные люди, но в их души внедрена, как некий сторонний орган, частица души их прародителя, исполняющая роль передатчика сил между ними и сыном Короля Душ, источником сил квинси. Собственно, мне нужно не просто поместить свой осколок в сущность пустого, а сделать частью, внедрить в систему, чтобы она была единым целым. Максимально упрощая, я стану Императором Пустых… Звучит. «Что же, больше оттягивать нельзя», — смирившись с не самой приятной процедурой для себя, прикладываю руку к груди одного из тройки, касаясь места, где расположен духовный орган, Звено Цепи.       Используя манипуляцию рейши, откалываю кусочек души, отчего чуть ли не погружаюсь в состояние шока, но всё-таки сдерживаюсь, пусть и кривлюсь. Следом, вместе с сильным потоком духовной силы направляю ту в сущность безымянного пустого. Да, они не могут говорить из-за дефекта, что находит отклик во мне, отчасти желаю им помочь, а не только удовлетворить своё желание. Добровольца охватывает зелёная энергия, в стремительно изменяющийся источник духовной силы внедряется часть меня, прочно сплавляясь с его душой. Сделав дело, отступаю, наблюдая за трансформацией. Все монструозные черты буквально осыпаются пылью, форма меняется на самом глубоком уровне, но без долгих зрелищ на манер превращения в оборотня или чего подобного. Это дело секунд тридцати, скрытой плотной аурой рейрёку, позволяющей увидеть лишь силуэт.       И когда та спадает, мне открывается вид на обнажённого мужчину жилистого телосложения. Его лицо скрыто белой маской-черепом, не позволяя рассмотреть лица. Рядом же с ним лежит занпакто, воплощённое как коса, что немного ожидаемо. Глаза нового члена моей фракции не пылают светом, поэтому глазницы кажутся чёрными провалами. Он неуверенно поднимается и осматривает себя, ощупывая дыру в груди, заполненную белой массой. Подобная вещь — обычное средство самоуничтожения, которое я не внедрял, но порожденное какими-то внутренними особенностями. Хм, операция прошла успешно. — Отныне твоё имя Эрнесто, — насколько мне известно, у них есть лишь обозначения как образцов, поэтому позволяю себе проявить вольность и даровать настоящие имена. Конкретно это означает «борец со смертью», что довольно забавно, ибо он выглядит, как классическое воплощение смерти, но при этом является естественным врагом настоящих служителей смерти. Обожаю иронию.       Он на это лишь кивает, видимо, пока не решаясь заговорить, но благо дальше времени полно. Используя рейши, создаю одежду, что сделать совсем уж просто, главное — представить дизайн, которую и передаю парню. Новоявленный Эрнесто принимает ту и на удивление быстро облачается в неё, чего я немного не ожидал, всё-таки она не должна быть привычна для него, но похоже Амацуки дураков не держал. Спустя минуту арранкар облачается в тёмный балахон с капюшоном, накинутым поверх синей футболки и чёрных штанов из плотной ткани. На ногах же белые сапоги с острыми носами, которые вызывают ассоциации с аналогичными у гиллианов. «Вот теперь настоящий жнец», — мысленно хмыкаю, переводя взгляд на змееподобного пустого.       Тот быстро понимает, чего я хочу, и подползает ближе. Не мудрствуя лукаво провожу ту же операцию, цедя сквозь зубы мысленные проклятия. Оранжевая реацу воспламеняется и затухает практически с тем же периодом, что и у прошлого испытуемого. По окончанию трансформации передо мной предстаёт молодой парень со средней длины тёмными волосами, отдающими слегка зелёным цветом. Остатки маски представляют собой тонкий ободок на лбу со вставленными зубами, но и та прикрыта чёлкой, которая полностью закрывает, помимо прочего, и левый глаз. Дыра же пустого совсем мелкая и находится в горле. — Херенсьюг — твоё имя, — говорю я, передавая ему одежду, представляющую собой откровенный, как будут позже обозначать, плагиат ещё несуществующей одежды арранкаров, точнее сугубо общий стиль, вещи я сам придумываю буквально на ходу. Его форма — змея, а к ним относятся драконы, вот и будет теперь себя так величать. — …Благодарю… господин, — в отличии от предшественника, он произносит слова, пусть и заметно, каких трудов это ему стоило. Просто кивнув, перевожу взгляд на последнюю оставшуюся.       Уже по отработанной схеме произвожу внедрение и эволюцию, осознавая, что на некоторое время достиг предела, дальше просто не готов отрывать от себя хоть кусочек, очень уж неприятная операция. Всё-таки, я не Яхве Бах, который поступает так вынужденно, и, вообще, у него это естественная способность, но со мной-то дела обстоят иначе. Тем временем, чёрно-алая энергия вихрем охватывает пустую, чтобы затем рассеяться, открывая вид на стройную девушку с чёрными волосами до поясницы. У неё чёрные губы и зелёные глаза, под которыми расположены эстигмы в виде капель слёз такого же цвета. Передавая ей наряд, произношу имя, которое так и просится на ум: — Умбра, — на что она признательно склоняет голову, облачаясь в предоставленные вещи.       Я внимательно осматриваю ожидающую мои слова троицу, сосредотачиваюсь на себе и на них, замечая плотную связь между нами. Хотя правильнее будет выразиться, что не с ними, а со своим осколком внутри них. Мне не нужно было как-то думать над её созданием, душа такая удивительная субстанция, что даже в разделённом состоянии едина. Такой вот парадокс, на котором строится концепция занпакто. Конечно, это всё относительно, но подтверждено на практике — подобное тянется к подобному. Мне достаточно пустить духовную силу по еле заметной нити между нами, чтобы сделать её более существенной. Используя данную связь, можно на расстоянии затянуть повязанную сущность и поглотить, коль будет желание. Конечно, если личность на той стороне обладает большей силой и сопротивляется, можно лишь рассчитывать вернуть своё, не более. — Итак, теперь у вас есть имена, теперь вы можете развиваться, а не в лучшем случае задаваться редкими вопросами, на которые не способны найти ответы из-за ограниченного мировосприятия, — решаю расставить точки над «I», чтобы установить границы между нами, а также ними и свободой со служением. — Будем честны, я — ваш личный бог, выше меня никого отныне быть не может, поэтому если я приказываю — вы исполняете, ясно? — дождавшись незамедлительных кивков, продолжаю: — Взамен же обещаю своё покровительство. Конечно же, вы можете высказать своё недовольство, но лишь чтобы донести собственную позицию и, возможно, заставить меня прислушаться к иным альтернативам, — по факту, я тут рассказываю им суть отношений между лидером фракции и его фрассьонами, а не, как может показаться, удовлетворяюсь чувством превосходства. — Инициатива очень даже приветствуется, поэтому не думайте, что я продолжу дело Бансуя. Желательно лишь порой отчитываться и действовать в пределах здравой логики… Хм, на этом всё, — заканчиваю вводную для наших официальных отношений как правителя и слуг. — Есть вопросы? Девушка кивает, после чего произносит: — Ваше… имя?.. — хмурится, пытаясь совладать с устной речью. Ах, да, я же не видел смысла доселе как-то обозначить себя. — Улькиорра Сифер, — исправляю былую оплошность, поправляя белую рубашку. — Можете звать так, как вам будет удобнее. — Сир, — немного удивляет она меня, выбрав наиболее краткий вариант, причём как свойственно обращаться к монарху. Интересно, где она это слышала? Вряд ли Бансуи предпочитал подобное привычному для Общества Душ «-сама» к имени. Возможно ли… нет… или да? — Хорошо, значит, осваивайтесь с новыми телами и возможностями, — всё-таки их силы возросли до неплохого такого капитанского уровня в плане объёма, конечно же, лишь при полном высвобождении, сейчас поменьше процентов на сорок где-то. — Я же пока займусь своими делами, — и направляюсь вновь в личную комнату Амацуки.       Нужно ещё хоть немного вникнуть в творимую им ересь, отдохнув от опыта деления души. Как только же приду в норму, а тройка арранкаров привыкнет к новой природе, я с ними отправлюсь в Лас Ночес, заявлять свои права на трон владыки Уэко Мундо. Ранее я не планировал так сразу использовать силовой захват, здраво опасаясь, что многие из-за смерти своего обожествлённого лидера попытаются напасть, либо же, что вероятнее всего, не захотят признавать мою власть. Теперь же нет нужды медленно набирать авторитет, строя милостивого кандидата в лидеры, сейчас можно форсировать события. Я поступлю как Соуске, приду и раздавлю нынешнего правителя, а когда души пустых окажутся в хаосе, принесу порядок… свой порядок. Причём от меня лишь потребуется сделать из них арранкаров, лишив столь ужасающего их голода.       Если так подумать, то «шинигами» оказал мне невероятную услугу, решив выползти на свет Божий и захватив меня в плен. Естественно, используй он для подавления меня не собственноручно изобретённый ингибитор, а что-нибудь другое, то моя бы песенка была спета, но просчёты допускает каждый, особенно те, которые невозможно предусмотреть. Порой обстоятельства непреодолимы и борьба с ними равносильна попытке победить тень, вроде и бьёшься, а по-итогу остаёшься ни с чем. В таком случае, можно только смириться… «Разрубить всё, да?» — частично изымаю клинок из ножен, наблюдая своё отражение в особой стали. — «Ну и ересь».