... тот мир, что за стенами его клетки.

Тэхен просыпается от скрипа и тяжелых шагов, смотрит, как мужчина закрывает двери подвала в стареньком заброшенном сарае и удаляется прочь, видно совсем не заметив подростка, спавшего в углу. Тэ сладко потягивается, встает и уже собирается уходить, как слышит шум льющейся воды откуда-то снизу, наверняка из-за двери подвала. Он не был любопытным, однако человеческий фактор сыграл свою роль и вот он уже медленно спускается по крутым лестницам вниз, освещая себе путь фонариком от телефона, то, что он видит внутри, заставляет его мир пошатнуться. Будучи сыном начальника полиции, он думал, что наслушался всякого о безумии людей, о их гадких и грязных желаниях, фантазиях, которые многие не стеснялись воплощать в жизнь. Тэхен думает, что он сам отвратительный человек, что его грехи когда-нибудь под суд пойдут, но то, что он видит не лезет ни в одни рамки. Мальчишка бледный, как сама смерть и тощий, словно его держат на одной воде с хлебом, жмется к стенке, дрожит всем тело, несет какую-то чушь про то, что его съедят и цепь на ржавом ошейнике звенит глухо, соприкасаясь о бетонный пол. А мальчишка босой, в одной футболке, местами рваной и растянутой, тонкие ноги все в синяках. - Эй... Тебя как звать? - вдруг спрашивает Ким, осторожно приближаясь к ребенку. Ему самому страшно. Впервые, кажется, за долгое время он чувствует страх. А еще боль где-то в груди. И злость... Много злости. Она разрывает его сердце. Кто мог сотворить такое с ребенком? Но мальчишка напротив ничего не отвечает, он просто оседает на пол, притягивая к себе коленки, утыкается в них, обнимая и плачет, протяжно всхлипывая и приговаривая, чтоб его не ели. Что он невкусный совсем и что его папа скоро вернется и спасет его. Тэхен подошел совсем близко к мальчику и присел рядом на корточки. Он бы хотел как-то успокоить, да только не знает как, поэтому вместо слов просто гладит его по голове, по волосам черным-черным, как смоль и мягким, что странно на самом деле. Все это похоже на дурацкий фильм, парень осматривает помещение - словно тюрьма, пещера какая-то, здесь люди не должны жить. - Как твое имя? - пытается вновь спросить Тэ, убирая руку с чужих волос, мальчишка поднимает голову и смотрит заплаканными глазами на незнакомца, шмыгает носом, все так же трясется всем телом. - Юнги... - шепотом отвечает тот, едва слышно, но Киму этого достаточно, он улыбается, так несвойственно для себя. Он не помнит когда последний раз просто так улыбался. - А меня Тэхен Юнги весь сжимается, смотрит на незнакомца, как на восьмое чудо света. Ему и страшно до коликов внизу живота и жуть, как интересно. Их миры слишком разные, даже не противоположности, а намного дальше. И сейчас под взглядом другого они рушатся, крошатся на маленькие осколки, рассыпаются. - Кто ты...? - так же тихо говорит мальчишка, тянется дрожащей рукой к парню напротив, тот жмурится, когда длинные худые пальцы касаются его щеки, волос, плеча, рук, словно на пробу, словно заточенный здесь незнакомец исследует Кима - А ты? - вопросом на вопрос отвечает Тэ и думает, насколько же глупо сейчас звучит их разговор - Почему ты прикован к стене? - Папа говорит, что снаружи живут одни монстры - Ким прыскает в кулак, заливаясь смехом. Ну кто, черт возьми, мог в это поверить? - Монстров не существует, глупый - все еще смеется парень, а потом натыкается на страх с примесью непонимания на чужом лице и замолкает, потому что осознает - мальчик и правда верит. Его мир - одни сплошные монстры и он один, сидит в подвале на цепи. Ким только сейчас понимает, сколько ужаса, должно быть, натерпелся мальчишка из-за больного мозга своего папаши. - Но папа... - Сколько тебе лет? - перебивает и смотрит в лисьи глаза Юнги, а у того вновь непонимание. - Что? - Твой возраст - повторяет Тэ и видит, как тот наклоняет в бок голову - Ну, сколько времени ты уже живешь. Лет, понимаешь? - он словно разговаривает с иностранцем, но кажется, даже с тем бы он рано или поздно пришел к какому-никакому ответу. - Я не знаю. - Что? Совсем? - вздыхает парень и садится на бетонный пол. Тот, к слову, холодный до ужаса и как мальчишка только ходит тут босиком. - Очень давно - говорит вдруг, его голос немного шепелявит - замечает Тэ, но он очень приятный на слух - Сколько себя помню. Я всю жизнь тут живу. И у Тэ что-то немеет от ужаса внутри, холодеет. Как можно вот так вот, всю жизнь? Он ведь не домашний песик, он человек, ребенок еще совсем, а потом у парня звонит в кармане телефон и глаза Юнги становятся по-настоящему огромными, он звуков таких раньше никогда не слышал, поэтому затыкает уши ладошками и жмурится сильно-сильно. Толстая цепь звякает, а звонок прерывается - слишком глубоко под землей. Ким думает, что срочно нужно рассказать отцу, что нужно делать что-то, ведь мальчишка умрет тут. Он осторожно тянется к Юнги, тот вздрагивает, вжимаясь сильнее в стенку, а Ким пробует расстегнуть ошейник - напрасно - тот на ключ закрыт. - Потерпи еще немного, ладно? - поднимается на ноги Ким - Я вытащу тебя отсюда - треплет мальчишку по мягким волосам, а тот жмурится, качая головой: - Я не хочу к монстрам! - парень фыркает. - Нет там никаких монстров и не было никогда! - ему бы держать язык за зубами, потому что Юнги начинает дышать тяжело - его внутренний мир дает сбои и Ким наблюдает за этим, за внутренней борьбой мальчишки, берет в ладони его щечки и улыбается тепло, так, как не мог никогда до этого - Послушай меня... - говорит спокойно и тот смотрит, затравленно совсем - Там нету монстров. Там нету этих противных стен и свет там яркий-яркий, голубое небо... - Небо? - тихо переспрашивает Юнги и смотрит уже не затравленно, а завороженно, вслушиваясь в каждое слово. - Там больше никогда не будет цепей на тебе - Тэ замолкает, понимая, что совсем не умеет объяснять, что не умеет дарить людям надежду, но сейчас так хочется сделать для этого ребенка хоть что-то. - А еще... ? - выжидающе просит мальчик - Молоко... Там много молока? - Что? - удивленный взгляд и снова смешок - Ты что, кроме молока больше ничего не пил? - Ну - краснеет, опуская взгляд к своим коленкам, все еще прижатым к груди - Еще водичку - совсем тихо. У Тэхена, кажется, в сотый раз за полчаса, что он провел здесь что-то внутри рушится. - Там очень много молока, Юнги. А еще там множество других напитков - тяжело вздыхает и уже не до смеха совсем - Много разной еды. - И это все можно... - Конечно, глупый - и видит как мальчишка улыбается, мечтательно и сладко-сладко. Парень на миг тонет в этой улыбке, совсем не отводит от нее взгляда. Думает, что если искра в его жизни, то вот она. Она сияет ярко-ярко в темном помещении, где жизни никакой нет, где нет никаких средств, чтобы поддержать ее свечение, но она не потухает... Думает, разве можно так? Разве такое вообще могло бы быть? Но вот ее свет в темное сердце Тэхена просачивается, всего за каких-то несколько минут. Он точно должен вытащить мальчишку отсюда. Точно должен показать ему весь этот мир снаружи, который сам так яростно ненавидит всей душой. В который, кажется, начинает потихоньку влюбляться. Ведь там это гребаное синее-синее небо, там нет этих стен, давящих из-за всех своих холодных бетонных сил. - Поэтому подожди немного, я скоро вернусь за тобой... - говорит Тэ и улыбаясь срывается с места, быстро выскакивая на улицу, довольный бежит домой. Он и не помнит, когда последний раз был переполнен всеми этими эмоциями. Не помнит, когда в нем так горело желание помочь кому-то. Его отец точно в силах это сделать, и он готов пообещать ему взамен за помощь все, что угодно, лишь бы эта искра не погасла там, глубоко под землей за ледяными стенами, заточенная в ржавых цепях. Но забытая открытая дверь в подвал, жалобно скрипит, ее ручку сжимает переполненный яростью мужчина. Он скрипит зубами и спускается вниз медленно. Сейчас бы весь свой гнев выплеснуть на кого-нибудь, в клочья бы разорвать... - Тэхен? - радостный звонкий голос мальчишки. Он правда ждал, хотел увидеть, что такое это небо... Успел помечтать о том, что выпьет огромное количество молока, сразу, как только окажется там, где нет этих стен... Где нет ошейника, так больно давящего на горло... - Юнги, малыш, здесь кто-то был? - звериный оскал, стеклянная бутылка с молоком лопается в руках мужчины. - Папа..?