In Darkness, I Dream

      Косой луч утреннего солнца, струился сквозь белоснежные полупрозрачные шторы. Пылинки кружились в неспешном вальсе, наслаждаясь весенним теплом. На подоконнике стоял нетронутый, давно остывший чай, который в следующую секунду был выплеснут в раковину.       Усталый вздох, рука ложится на заднюю часть шеи, делая массирующие движения. Метка пульсировала. Жглась. Посылая визуальный сигнал в мозг. Стоило лишь прикрыть глаза, как в памяти ярками вспышками мелькали воспоминания. Образ девушки словно отпечатался под веками, она будто призрак парила где-то за его спиной, дразня и сверкая ярким зелёным огнём. Её улыбка, смех, запах, прокручивались по кругу, словно испорченная плёнка.       Тяжелый выдох, наполненный щемящей тоской и… возбуждением.       — Харуно Сакура… — царапающее, будто заноза ощущение, засевшее под кожу, которое не даёт покоя.       Хатаке плохо спал, страдая от назойливых сновидений, сценариев, которых опять же были связаны с одной зеленоглазой особой. Его мучали постоянные приступы головной боли, состояние разбитости, физической и моральной.       Он смежил веки, ненадолго задумавшись о чем-то, но мысль тут же ускользнула, благодаря резкому сигнала телефона. Мужчина точно знал содержание письма и его отправителя.       Каждое утро и вечер, Сакура отправляла ему сообщения. Стандартное и банальное: «Доброе утро», «Как самочувствие?», «Доброй ночи». Только вот оно ни хрена не доброе, и ей это известно. Конечно, он отвечал иначе: вежливо, даже нежно, ведь Какаши не хотел отпугнуть или испортить с девушкой отношения.       Взяв телефон в руку, он разблокировал экран, и уголки его губ чуть приподнялись в мягкой улыбке. На заставке стояла единственная их общая фотография, сделанная в больничной палате: спящий, ничего неподозревающий, измождённый дикарь, и розоволосая девушка в белой медицинской форме, которая склонилась над ним, сверкая солнечной улыбкой. Харуно купила телефон в подарок и, сделав фотографию, оставила на прикроватной тумбочке. Хатаке не хотел его принимать, но Сакура настояла, сказав, что ей будет спокойнее, если он будет всегда на связи — и Какаши не смог придумать повода для отказа.       Ответив на сообщение, он вновь тяжело вздохнул, взгляд прошёл сквозь стекло, устремившись на живописный пейзаж.       Через большие окна открывался вид на парк: высокие заросли травы создавали впечатление, словно перед тобой лес, простирающийся на многие мили. Само жилище располагалось в спальном районе на окраине Токио, в тихом месте, вдали от дорог и городской суеты. Подальше от ветров, впитавших в себя загазованный запах города.       В его квартире пахло свежестью, полы и стёкла сверкали чистотой. Светлые комнаты были скромно обставлены, всё выглядело совершенно новым, создавая ощущение, будто тут и вовсе никто и не жил.       Он бережно относился к своему имуществу и к своей новой жизни в целом, ведь всё, что мужчина сейчас имеет — появилось благодаря ей. И это было не только чувство благодарности: Какаши искренне ценил всё, что она делала для него, ему даже не нужно было просить, казалось, что Харуно понимает его лучше, чем он сам.       Сакура организовала лечение, привлекла общественность и прессу к решению проблемы, нашла ему квартиру, даже помогла её обустроить, пока он лежал в больнице.       Только благодаря её стараниям Хатаке стал горячей сенсацией, народным героем. Приглашения на различные шоу и интервью сыпались один за другим, наполняя почтовый ящик. Спасибо Харуно, которая предвидела подобное развитие событий, и наняла ему адвоката. Неугомонные папарацци всё еще преследовали новоявленного героя, но уже в меньшей степени, нежели раньше, в конце концов, уже прошёл не один месяц после возращения.       Однако одна надоедливая особа настойчиво закидывала его просьбами об интервью, прикладывая к письму крайне личные фотографии сомнительного характера. Не то чтобы Какаши это смущало, нет, ему даже было любопытно, и он подумывал лично встретиться и обговорить этот вопрос. Пальцы ловко застучали по клавиатуре, печатая положительный ответ. Они договариваются о встрече сегодня, и женщина оставляет последнее слово за собой, прикрепляя к сообщению очередную недвусмысленную фотографию с подписью о том, что она с нетерпением ждёт встречи.       Какаши не любил выезжать в город: отвратительный запах и шум раздражали так же, как и люди, которые подходили с просьбой сфотографироваться с ним,поэтому без минимальной маскировки он на улицу не выходил.       Оделся Хатаке достаточно скромно: толстовка с капюшоном цвета кобальта, чёрные джинсы, тёмная тканевая маска, и завершали образ солнечные очки. Некогда растрёпанное гнездо сменилось стильной стрижкой, которая подчёркивала его мужественность. Теперь мужчину было не узнать, он выглядел совсем иначе — намного моложе своего возраста.       Какаши запустил пальцы в волосы, небрежно взъерошив их и, натянув на голову капюшон, взял ключи от машины, и вышел на улицу.       Дорога до назначенного места встречи не заняла и часа, но для человека, который торопился жить — это время показалось бесконечностью. Когда проживаешь долгие годы на необитаемом острове с единственным намерением — выжить — начинаешь иначе относиться к жизни.       С трудом отыскав свободное место, Хатаке удалось припарковать машину рядом с каким-то магазином. Какое-то время он неторопливо прогуливается по улицам в поисках нужного кафе, опаздывая в очередной раз. Не то чтобы он часто с кем-то встречался, но похоже за несколько месяцев это вошло в привычку, однако данный факт не сильно его волновал.       Над дверью зазвенел колокольчик, когда он вошёл внутрь уютного кафе.       Какаши окинул скучающим взглядом окружающее пространство, и его взгляд остановился на эффектной женщине с тёмно-рыжими волосами. Она выглядела так же хорошо, как на фото — даже лучше — и, не смотря на это… ничего. Хатаке совершенно ничего не почувствовал, ни малейшего интереса, а на что он, собственно, рассчитывал? Может на то, что эта женщина хоть немного будет похожа на Сакуру? И что бы он делал дальше? Использовал её?       Это встреча была плохой идеей.       Выдохнув разочарование, Какаши уже намеревался уйти, но остановился, услышав, как его окликает незнакомый женский голос.       Мей Теруми, — так она представилась.       Женщина была красивой, но фальшивой: искусственной, словно кукла, с удушающим пластиковым запахом.       Хатаке не почувствовал ничего, пока рыжая кокетливо щебетала какую-то ерунду, в которую он особо не вслушивался.       Он был разочарован, нескольких мгновений хватило, чтобы понять, что эта женщина ему не интересна. Тогда почему он согласился? Вежливость? Нет, это было точно не про него. Какаши не был лицемером, и никогда не утруждал себя притворной вежливостью. Сейчас это было очевидно… может, его привлёк цвет её глаз? Но в дневном свете он казался чересчур вульгарным, ядовито зелёный. Хатаке невольно сравнивал её с Сакурой, это было не правильно, но он ничего не мог с этим поделать.       Теруми же не скрывала своего интереса и, казалось, была готова на все, чтобы привлечь внимания мужчины.       — Какаши-сан… ой, могу я называть вас по имени? — её голос был неестественно сладким, а глаза внимательно скользили по лицу собеседника, в попытке прочитать чужие мысли. — Это неофициальная встреча, я бы хотела пригласить вас на…       — Нет. Мне это не интересно.       — Но все жаждут узнать подробности о вашей книге, потраченное вами время будет компенсировано нашим издательством, я… — в Мей разгорался азарт, похоже, она не привыкла слышать отказ. — Я очень заинтересована вами, Какаши-сан, вы очень интересный мужчина, и если вы не возражаете, я бы хотела обсудить детали в более приватной обстановке, — на последнем слове её губы растянулись в лукавой улыбке.       Было не сложно понять, к чему она клонит.       Хатаке был зол на то, что допустил подобную мысль в своей голове. Он не должен был думать об этом. Воспользоваться этой женщиной было бы неправильно.       Нестерпимое чувство одиночества, которое накапливалось много лет, перешло на новый уровень, почти физически ощущаясь всем телом. Раньше это несильно его волновало: когда он стал так зависим от других людей? Ведь даже в детстве находиться одному было более чем приемлемо и комфортно, но с Сакурой всё было иначе: он нуждался в ней, как ни в ком никогда не нуждался, но девушка не подпускала его к себе. Они никогда не оставались наедине —Хатаке не собирался мириться с этим.       — Мой ответ не изменится, не будем зря тратить время друг друга, и больше не пытайтесь связаться со мной, — спокойно и твёрдо произнёс он прежде, чем ножки стула с тихим скрежетом скользнули по полу.       Какаши осознавал, что поступил, как мудак. Плевать. Эта встреча помогла ему, наконец, решиться на действия. Поэтому этот вечер он проведёт за учебными пособиями порнографического содержания, с которыми за эти месяцы он уже не раз ознакомился в интернете. Нельзя было сказать, что Хатаке специально искал подобную информацию — это произошло почти случайно… Просто ему необходимо было узнать о том, что тогда с ним делала Сакура, но в итоге он выпал из реальности не на один час, конечно же, исключительно в научных целях.       Больше всего Какаши боялся того, что Харуно разочаруется в нём: ведь в отличие от неё, опыта у него не было. Возможно, по этой причине Хатаке решился на встречу с Мей и, не смотря на то, что дальше разговоров у них не зашло, он получил определенный опыт в общении с женщинами. Тем временем его глаза сосредоточенно следили за каждым движением мужчины, который с неусыпным старанием доставлял женщине удовольствие. Реакция его организма была незамедлительной и естественной для здорового мужчины, но по недавнему опыту Хатаке понял, что мастурбация не удовлетворит его в полной мере, поэтому он решил не отвлекаться и сосредоточиться на изучении технических аспектах, которые в дальнейшем могут ему помочь. Это оказалось настолько увлекательным, что Какаши не заметил, как пролетела ночь, и первые солнечные лучи начали пробиваться сквозь тёмную завесу неба.       Взяв телефон в руки, он вновь и вновь набирал номер, пока линия, наконец, не освободилась.       — Регистратура, чем могу помочь? — спешно проговорил знакомый голос.       — Доброе утро, а можно узнать, в какую смену сегодня дежурит Харуно Сакура?       — Какаши-сан? Это вы?       — Да Шизуне, это я, привет.       — В восемь, девять часов уже должна закончить, что-то случилось? Позвать её к телефону?       — Нет, не нужно, ничего не случилось. Я позвоню позже, запишусь к ней, только не говори, что я звонил, а то будет волноваться зря.       — Конечно, Какаши-сан. Ещё что-нибудь?       — Нет, спасибо тебе, и пока.       Завершив вызов, Хатаке какое-то время задумчиво смотрит на экран телефона, его большой палец едва касается лица девушки, которая запечатлена на фото: её зеленые глаза сверкали искорками озорства, а губы растянулись в солнечной улыбке.       Тяжелый выдох.       Всё решится сегодня.

***

      По комнате пронеслась режущая трель будильника, беспардонно вторгнувшаяся в окутавшую её дремоту. От резкой головной боли хрупкое тело девушки тут же сворачивается в комочек, словно пытаясь закрыться от суровой реальности.       Харуно понадобилось пять секунд для того, чтобы пересилить себя. Шипя ругательства сквозь зубы, она схватила пищащее устройство, и резким рывком отправила в полёт через приоткрытое окно. Личный рекорд: до сегодняшнего дня Сакура попадала лишь в стену рядом с ним.       «Это стоит отметить…» — девушка в победном жесте поднимает руки над головой в момент, когда скрипящий голос проносится в её мыслях.       Скривившись от неприятного привкуса во рту, она стоном сползла с кровати, и направилась в ванную, держась за дверной косяк. Сколько это ещё продлится? Сакура знала ответ на этот вопрос, но упрямо сопротивлялась очевидному факту. Он был нужен ей. Тело навязчиво, изо дня в день напоминало об этом, и требовало своё.       Сакура выяснила все тонкости связи между соулмейтами в тот же день, как вернулась с проклятого острова. Истинные пары испытывают физическую потребность друг в друге. Так же она выяснила, что существует несколько этапов связи, последним из которых было соитие, — совсем не подходящее слово, по её мнению.       Судьба неустанно напоминала об этом, усложняя жизнь всем, кто нашёл свою истинную пару, лишая человека полноценного существования в одиночестве. Харуно словно брела по руинам своих жизненных планов, а тем временем в воздухе повисло конфетти и летает серпантинчик. Несправедливая игра судьбы, где главным призом является нездоровая привязанность к чужому телу, от которой она чувствовала настоящую ломку.       Нет, она не ненавидела его. Самое печальное во всём этом было то, что Сакура не могла его винить ни в чем, как бы ей этого не хотелось. Более того, девушка могла бы ещё поспорить с тем, кому из них больше не повезло с партнёром: Харуно не считала себя прекрасной принцессой из сказки. Даже наоборот, скорее она была огнедышащим драконом, а дикарь, — прекрасной и невинной принцессой, заточённой в высокой башне.       От этих мыслей становилось одновременно совсем горячо в груди и тошно в голове. Ноющая до невозможности боль в висках, заставила девушку на время позабыть о гневе. Ей срочно нужно обезболивающее.       Открыв аптечку, Сакура судорожно начала потрошить баночки с лекарствами. Насыпав щедрую горсть таблеток в руку, она закинула их в рот, и запила стаканом воды. Эта процедура практически стала её обычным утренним ритуалом, чтобы чувствовать себя хотя бы наполовину человеком. Дальше по плану был контрастный душ и ароматный крепкий кофе.       Подняв глаза, под которыми пролегли тёмно-лиловые тени, Харуно обратила взгляд на часы: у неё было ещё полно времени, которое она решила потратить с пользой. Девушка быстро натягивает тайсы и толстовку, затем кладёт сменную чистую одежду в рюкзак. Взяв в руки телефон, она быстро отправляет сообщение, не забывая прикрепить к нему пару дурацких смайликов. Вставив в уши наушники, Сакура надевает любимые кроссовки, и выходит в прохладную сырость улицы. Девушка делает выбор в пользу утренней пробежки, которая была явно приятнее поездки в тесном вагоне электрички.       Музыка, лёгкая разминка, и час на дорогу до работы, вынуждает Харуно буквально вползти от усталости в приёмную госпиталя. Она явно переоценила свои возможности, но в этом были свои плюсы: негативные мысли испарились, оставляя в голове приятную пустоту, которая почти мгновенно заполнилась мыслями о работе.       Смыв с себя усталость, Сакура быстро привела себя в порядок и, накинув сверху белый халат, полетела по светлым коридорам, словно пчёлка на сбор мёда. Работа помогала ей забыться, отвлечься от тяжких дум, от томительных ощущений, нараставших внизу живота, когда мысли девушки вновь и вновь возвращались к нему.       Смена длилась целые сутки, из которых она, в лучшем случае, спала час или два.       — Харуно, — холодный голос раздался совсем рядом, от чего Сакура невольно вздрогнула от неожиданности.       — Неджи, ты… — на выдохе произнесла девушка.       — Напугал? Извини, я не специально, — сказал мягко, почти ласково, и осторожно поставил стакан кофе на её стол, — вот, держи.       — С-спасибо, — чуть замявшись, проговорила она, после чего сделала маленький глоток. Сакура с удивлением отметила, что это тот напиток, который девушка всегда покупает себе в автомате.       — Ты как? — спросил мужчина, пытаясь скрыть беспокойство в голосе.       — Нормально, а что? Что-то не так? — суетливо засобиралась она.       — Ничего, просто ты задумчивая, не такая, как обычно. Ты меня избегаешь?       — Пф-ф-ф, конечно, нет! Ты извини, мне пора, потом как-нибудь поболтаем, ладно? — обняв стопку медицинских карт, Сакура поднимается с места, но ей неожиданно преграждает путь широкая мужская грудь.       — Харуно, что случилось? Если Учиха опять достаёт тебя, я могу поговорить с ним…       — Что? Нет-нет, он… он меня больше не беспокоит, мы не видимся. Спасибо и пока, — Харуно ловко лавирует мимо всех преград, но, открыв дверь, замирает. — Слушай, Неджи… Тен-Тен часто спрашивает о тебе, может, стоит приглядеться к ней? — в ту же секунду она пожалела о своих словах: не стоило лезть не в своё дело, но дело уже сделано, то есть слова уже сказаны. О Саске девушка старалась и не думать вовсе…       Сакура почувствовала, как в кармане зажужжал телефон, отвлекая от мыслей, и она, не глядя на экран, ответила на звонок.       — Лобастая моя, — протянули шёлковым голосом.       — Ино? Ты чего звонишь в такую рань?       — Я соскучилась, как ты? Как у тебя дела? И самый важный вопрос: когда мы увидимся? Я уже забыла, как ты выглядишь! — немного обиженно сказала блондинка.       — Я тоже соскучилась, как на счёт выходных? — с улыбкой проговаривает Сакура.       — Отлично, встречаемся у меня, нам столько нужно обсудить, у меня накопился огромный список вопросов и, кстати, с тебя банкет! — на одном дыхании выпалила подруга.       — Договорились, — Харуно не раздумывая соглашается, и выходит на парковку.       — Ну, и-и-и… — загадочно протягивает Ино.       — Что? — непонимающе спросила Сакура, немного нахмурившись.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать?       — О чём?       —Ну, например, когда же ты, наконец, познакомишь меня со своим мачо-Тарзаном? — насмешливым тоном спрашивает блондинка.       — Не называй его так!       — Почему это? Я видела его фото в газете, он прямо-таки излучает ауру большого члена!       — Если у него большой, это еще не значит, что он мачо.       — Так-так, похоже, я чего-то не знаю! Колись, когда ты успела залезть ему в штаны?       — Свинина! — угрожающе прошипела Харуно.       — Давай признавайся! Он жёстко оттарзанил тебя прямо на ветке в лесу? Если да, то я хочу прочитать эту книгу! Там ведь будем описание этого процесса?       У Сакуры вырвался лёгкий смешок, который мгновенно перерос в звонкий смех.       — Да ты, блядь, гонишь! Серьёзно?! — пронзительно завизжала Ино.       Сакура в голос расхохоталась, слегка запрокидывая голову.       — Всё почти так и было, — с лукавой улыбкой пропела она.       — Ах, ты, грязная шлюшка! Как ты могла осквернить это невинное создание?       — Что это я слышу в твоём голосе? Неужели зависть? Или ты… — Харуно замечает знакомую чёрную макушку и останавливается, широко распахивая глаза. — Блядь, только не он, — прошипев сквозь зубы, затем резко развернувшись, она начинает идти в обратном направлении.       — Что там опять? Что… — блондинку быстро перебивает подруга.       — Ли! — тихо шипя сквозь зубы, отвечает Харуно.       — Ли? Что ещё за «Ли»?       — Рок Ли! Мой инструктор по йоге, — поясняет медик.       — А-а-а, тот чудик с горшок на голове и толстыми бровями, — припоминает блондинка.       — Ты его явно недооцениваешь, — Сакура всеми силами делала вид, что не слышит, как мужчина, находящийся позади, окликает её.       — Да ладно? И что это значит?       — Это значит, что у него «большой» потенциал, которым он умеет правильно пользоваться, — недвусмысленно намекает Харуно.       — Нет… Только не говори, что ты…       — Да-да-да, только не смей читать мне мораль. Я ни разу не пожелала, что сделала это, и если хочешь знать: Ли в тройке моих фаворитов. А его язык! О, Ками! Он такое им вытворяет… — с садистским наслаждением произнесла девушка.       — Фу-у-у-у! Ты, — похотливое животное! Избавь меня от мерзких подробностей! — возмущенно взвизгнула Яманака.       —Сакура-а-а са-а-ан! — послышался приближающийся мужской голос.       — Свинина не переживай, мы найдём тебе горячего девственника! Всё, я отключаюсь, до связи, — на одном дыхании выпалила она, после чего мигом спрятала телефон в карман, и резко развернулась.       Они неловко сталкиваются, и брюнет галантно придержал её за руку, помогая сохранить равновесие.       — Доброе утро, Сакура-сан! Я так рад встрече! — просиял он белозубой улыбкой.       — О, привет. Вот так совпадение! Не ожидала увидеть тебя… здесь, — зелёные глаза забегали, ища пути к отступлению.       — Как поживаете? Давно вас не было в зале, я немного волновался…       — Да я… уезжала… на какое-то время… — взгляд задерживается на мужчине в чёрной маске, который стоит чуть поодаль, и пристально смотрит на неё в ответ. Сакура быстро отводит глаза, но через секунду снова возвращается к нему.       Смятенный вдох. На мгновение сердце замерло, чтобы в следующий миг застучать надсадным боем. Жар начал подниматься по тонкой шее, вспыхивая беспокойным румянцем на щеках. Слух притупился от стремительного, оглушающего шума крови в ушах.       Ли продолжал что-то волнительно щебетать, но она не слышала. Харуно лишь небрежно похлопала его по плечу и, невнятно извинившись, прошла мимо.       Шаг, ещё шаг.       Нарочито медленно растягивая расстояние, Сакура будто плыла по волне притяжения, не прерывая зрительного контакта между ними. И чем ближе она подходила, тем отчётливее девушка вдыхала воздух, словно заряженный ионами серебра. Чувствовала на коже льдисто-хрустальный осадок. Серые глаза, как турмалины, безотрывно смотрели прямо на неё.       Нервным движением Харуно заправила влажные, слегка вьющиеся волосы за уши. «Что я, мать твою, творю? Веду себя, как школьница на первом свидании». Во рту пересохло от волнения, и она со смущением втянула губы, увлажняя их.       — Привет, какими судьбами? — зелёные глаза иронично сощурились, глядя на мужчину.       — Да так… мимо проходил, — непринуждённо ответил Хатаке.       — Как ты узнал мой график? Опять следил? — в её голосе отчётливо слышались нотки подозрения.       — Позвонил в регистратуру и спросил, — ответ был уверенным и спокойным.       — Вот как… А почему у меня не узнал? — не унималась Харуно.       — Чтобы ты опять сбежала? — мягко упрекнул он.       На пару секунд Сакура потеряла дар речи, но когда его обрела — не нашла, что ответить.       — Садись в машину, — почти в приказном тоне сказал Хатаке.       — Это твоя? Ты что, сдал на права? — неверяще спросила она, захлопав ресницами. Харуно с неприкрытым интересом разглядывала автомобиль, кружа вокруг него.       — Угнал, — добавив в голос сарказма, Какаши открыл дверь, задерживая внимание на девушке.       — Поздравляю! — восторженно воскликнув, Сакура останавливается напротив, обводя выжидающим взглядом мужское лицо. — Даже дверь мне не откроешь?       — Сама справишься, — его голос звучал строго, но глаза улыбались, образуя едва заметные смешливые морщинки. Хатаке сел за руль, вставил ключ в замок зажигания, и звук двигателя загремел в воздухе.       Девушке пришлось прикусить щёку, чтобы улыбка на лице не переросла в смех. Харуно была слишком упряма, чтобы признаться в очевидном факте: она рада, что он пришёл к ней. Сев на переднее пассажирское кресло, Сакура защёлкивает ремень безопасности. Тем временем машина тронулась с места, и покатила в направлении, известном лишь водителю.       — Как устроился на новом месте? — спустя пару минут, Харуно, не выдержав, прерывала повисшую тишину.       — Скоро сама увидишь, — он кидает на девушку быстрый взгляд, анализируя её реакцию.       Всего на долю секунды Сакура теряет самообладания: изумрудные глаза широко распахиваются в недоумении, но она тут же отворачивается к окну, в попытке скрыть свои эмоции.       Замкнутое пространство наполнилось красноречивым молчанием. Харуно не отрываясь наблюдала за мелькавшими за окнами городскими пейзажами и о чём-то размышляла. Конечно, девушка знала, что это рано или поздно случится, но сегодня она совершенно точно не была готова к такому важному шагу. Даже просто думать о нём было волнительно, а находиться рядом было просто невыносимо. Она нервно постукивает ногой, и отбивает дробь пальцами по колену. Паника накатывала удушливой волной, вынуждая глубоко вздохнуть.       Беспорядочный рой мыслей, словно злобно жужжащие шершни, кружились в голове: «Надо что-то сказать, давай соберись, думай, думай!»       Ничего путного на ум так и не пришло, может, стоит попытаться перевести всё в шутку? Лампочка предупреждающе замигала красным.       — Ладно, только… — Сакура выдерживает драматическую паузу, — будь со мной нежен, ты у меня первый, — обволакивающим медовым голосом почти пропела она, и ей стоило больших усилий не рассмеяться в голос, от комичности этой ситуации.       От услышанного его брови приподнимаются, и Хатаке кидает быстрый, двусмысленный взгляд в её сторону.       Это провал, полный. Что ж, это было ожидаемо, в конце концов, юмор никогда не являлся одной из её сильных сторон.       Уткнувшись лбом в стекло, Харуно прикрывает глаза, после чего грустно выдыхает. В этот момент Какаши наблюдает за девушкой: на его лице невольно растягивается насмешливая улыбка. Это определённо те слова, что он должен был ей сказать. Сакура почти озвучила его мысли, которые долгие месяцы навязчиво суетились в гудящей голове.       Харуно часто говорила слова благодарности за своё спасение, но на самом деле это она спасла его. Вернула смысл жизни, подарила надежду на будущее, даже не подозревая об этом. Но была и вторая сторона медали. Конечно, девушка доставила ему кучу проблем, потому теперь из кожи вон лезла, чтобы как-то компенсировать доставленные неудобства. Хатаке не был против, абсолютно нет, ему даже было приятно, и он не собирался отказывать себе в этом маленьком удовольствии с зелёными глазами. Ведь она сама искала его и нашла.       Наконец машина останавливается и шум мотора затихает.       — Вот мы и на месте, — твёрдый мужской голос заставляет Сакуру ощутимо вздрогнуть, заставляя её буквально вжаться в мягкое кресло и замереть. Напряженный слух улавливает тихий хлопок двери.       Чувствуя на себе пристальный взгляд, Какаши расслабленно-ленной походкой обходит машину, и открывает для девушки дверь.       — Сакура? — произнёс с затаёнными нотками нетерпения.       Задумчиво прикусив нижнюю губу, Харуно какое-то время смотрела в одну точку перед собой, после чего, едва заметно встрепенувшись, в мгновение выпадает из транса.       С трудом вылезая из машины, она опускает глаза в пол, и на негнущихся ногах важно шагает вслед за мужчиной.       — Что с тобой? — спросил Какаши, оглядываясь через плечо.       — Ничего. Просто ногу отсидела.       «Серьёзно? — мысленно взвизгнула Сакура. — Могла и получше что-нибудь придумать, например, притвориться, что у меня паралич и быстро сбежать, пока он вызывает скорую помощь!»       Поднявшись на нужный этаж, Хатаке не успевает зайти внутрь, как девушка буквально сносит его и, быстро скинув обувь, скрывается с криком: «— Я воспользуюсь ванной!»       Закрыв дверь, он опускает глаза на небрежно валяющуюся обувь гостьи и, коротко выдохнув, аккуратно ставит её на полку.       Послышался щелчок шпингалета. Открутив кран, Харуно несколько раз плеснула в лицо холодную воду, в попытке прийти в нормальное состояние. Руками она упёрлась в раковину перед зеркалом и посмотрела на своё отражение: бледное, фарфоровое лицо, белки глаз покрыты нитями красных капилляров, которые прекрасно подчёркивали тёмные тени усталости. «Красотка» — одним словом.       Не без доли брезгливости поправив спортивную толстовку, Сакура отметила свой совсем не подходящий внешний вид для романтических свиданий. Недовольно цокнув языком, она достала из рюкзака капли для глаз и расчёску. Наспех причесав волосы, девушка воспользовалась каплями. Прошипев ругательства под нос, она часто заморгала, пытаясь облегчить неприятные ощущения.       Шумно выдохнув, Харуно начала осматриваться вокруг: сияющий белизной кафель, стерильный санфаянс, и тонкий свежий запах, — идеальная чистота неприятно резала глаза.       «Задрот…» — подумала она, раздражённо закатив глаза к потолку.       «Соберись, мать твою. Не в первой же, это мой… — чуть призадумавшись, девушка не стала заморачиваться со счётом, — многотысячный раз. Спокойно. Спокойно, это ведь просто… секс»       Но они знали, что это был не просто секс. Чувствовали, будто незримые потоки энергии струились между ними, притягивая, словно противоположно заряженные атомы. Взрывоопасная химия, которую всё это время Харуно старательно пыталась игнорировать, стала еще более ощутимой, требуя немедленного удовлетворения.       В то же время, дикарь неторопливо наматывал круги по квартире. Кожа зудела от нетерпения, и он то и дело сжимал и разжимал длинные пальцы, а потом вовсе спрятал руки в карманы. Нет, так не пойдёт, это будет только мешать. Нужно успокоиться. Щёлкнув кнопку эклектического чайника, Хатаке поворачивается, и встречается с девушкой взглядом, но она тут же отводит глаза в сторону.       Уголки его губ едва заметно дрогнули, растягиваясь в лёгкой улыбке. Сакура даже не шелохнулась, услышав приближающуюся поступь спокойных шагов. Мужчина надвигался чересчур мягко и плавно-тягуче, как хищник перед броском. Её грудь смятенно вздымается, и неудержимый шторм в серых глазах жадно скользит, исследуя все нюансы трепещущего тела.       Она сильно волновалась.       Они волновались, деля это чувство на двоих.       Послышалось бурление воды и тихий щелчок, оповещая окружающих о выключении электроприбора.       — О, чайничек закипел! — почти весело пропела Харуно, если бы дрогнувший голос не предал её. Девушка делает шаг в сторону, чтобы обойти препятствие, но он копирует движение, преграждая путь.       —Тш-ш-ш… — тёплый успокаивающий шёпот мазнул по девичьей коже. Хатаке подошёл слишком близко, почти вплотную, но руки держал при себе, спрятав в карманы. Носом он коснулся её виска и, прикрыв глаза, погладил по нежной коже до линии волос, вдыхая пьянящий запах.       — Я безумно скучал…       В её мыслях взаимно проносится: «Я тоже…», так и не слетевшее с губ. Харуно поднимает глаза, и встречается с его жаждущим взглядом. Сакура увидела, как в них бушует тёмное море, услышала, как бьёт гроза, почувствовала, как эклектический разряд прокатился между двумя телами, притягивая их.       И словно под гипнозом, она едва заметно прижалась к нему.       От этого невинного касания, сердце мужчины на мгновение останавливается, чтобы вновь ускориться до критического предела. Какаши сглотнул, чувствуя, как вязкая слюна превращается в раздробленное стекло прямо в горле.       Хриплый выдох вырвался из груди, спазмом подавляя волю.       Одновременно с ним Сакура вдохнула его жажду, которая неистово плескалась на самом дне тёмного зрачка. Она неуверенно качнулась навстречу мужским губам, и прикосновение стало поцелуем, едва уловимым, как трепет крыльев бабочки.       Остатки рассудка теряются и, в конце концов, махнув на них рукой, они всецело отдаются процессу.       Хатаке накрывает её губы, после чего, буквально сминая их, рычит в исступлении. Его язык прытко скользнул внутрь, нетерпеливо исследуя влажное тепло её рта. Прикрыв глаза, Харуно поддалась порыву, и ответила, пропустив через себя волну удовольствия. Въедаясь в кожу друг друга, цепляясь за плечи и губы, ловя синхронные стоны и забываясь в объятиях и поцелуях.       Нетерпеливо дрожа, Сакура поддевает край толстовки и тянет вверх, но мужчина перехватывает её запястье, медленно скользит по нему губами, не сводя с неё глаз.       — Я сам... — прошептал взволнованно, но твёрдо.       Харуно облизнула нижнюю губу, прикусывая нижний край, и он невольно прослеживает жест взглядом, наполненным глубокой тьмой.       И она падает. Сакура почувствовала себя Алисой в стране чудес, которая срываясь, летит вниз, в бесконечную тьму кроличьей норы.       Голова вдруг закружилась, её веки смежились, отчаянно пытаясь сохранить равновесие.       Ткань медленно заскользила вверх, и Харуно послушно подняла руки, помогая снять с себя лишнюю одежду, которая была отброшена в сторону.       — Открой глаза… — указательным пальцем он поддел подбородок, мягким жестом, убеждая вскинуть голову, и вновь встретиться взглядами.       Его томный шёпот посылал сердце в самый продолжительный забег. Отчаянно колотясь в груди, оно словно хотело сломать рёбра и убить на месте.       Вдох-выдох.       Резко втянув воздух, Сакура распахивает пышное кружево ресниц, позволяя впитать её мерцающий зелёным свет.       Тонкие пальцы, скользя подцепляют край мужской футболки, задирая вверх, и уже через мгновение её глаза с нескрываемым наслаждением блуждают по обнажённому рельефу груди, покрытой сплетением белых шрамов. Сделав полшага, Харуно вновь прижалась к нему, и Какаши перестал медлить, сразу проникая в её рот, вылизывая губы, встречаясь снова и снова с её языком. Беспрестанные звуки поцелуев, то яростных и порывистых, словно ураган, то нежных и ласковых, словно языки пламени.       От давления брюк на член становилось больно. Звякнула тяжелая пряжка ремня, зашуршали штаны, скользя по ногам. Разгоряченная плоть вырвалась на свободу из тюрьмы тугой ткани, принося лёгкое облегчение. Руки уверенно прошлись по её бедрам, крепко сжимая ягодицы, приподнимая, и прижимая к сильному мужскому телу. И Сакура словно обвилась гибкими ветвями вокруг него, погружая пальцы в пепельные пряди, до боли сжимая их в кулак. Не прерывая зрительного контакта, она жадно обводит кончиком языка контур губ партнёра, оставляя влажный блестящий след. Какаши что-то порычал в ответ прежде, чем она почувствовала, что падает на мягкий диван. Харуно взвизгнула от неожиданности, но её голос утонул, стукнувшись об его острые зубы.       — Прости… — хриплый, едва слышимый шёпот.       — М-м-м… — неопределённо промычала она, ощутив, как нежные порывы беспорядочных поцелуев обрушились на её лицо.       Нахмурив лоб, Хатаке бросает на неё извиняющийся взгляд, но она останавливает его, фиксируя лицо руками.       — Всё хорошо, можешь продолжать, — горячо прошептав, Сакура тянется ближе, находя губами его рот. Она перехватывает инициативу, чередуя укусы с поцелуями и поглаживаниями языком. Её умелые движения обезвреживали, лишали рассудка, пробуждая дикий голод.       Соприкосновение их тел, губ, и всё кроме этого, — было уже не важно. В этот момент мир вокруг перестал существовать: только они, только вспыхнувшее пламя, жажда, игра языков и хаотичный танец рук, старающихся огладить всё, до чего можно дотянуться.       — Сними их, — приказала она с возрастающим нетерпением, когда грубые ладони сминали её талию, задевая большим пальцем краевую линию тайсов. Поддев резинку, он рывком стягивает их вместе с трусиками и швыряет куда-то в сторону. Опускаясь на пятки, Какаши оставляет влажный поцелуй на коленной чашечке, в ответ Сакура широко раздвигает ноги, приковывая его взгляд.       Сердце забилось где-то за кадыком, а рот наполнился вязкой слюной, которую он с трудом сглатывает. Серые омуты, покрытые матовой дымкой вожделения, завороженно скользили по влажной промежности, и Харуно, наслаждаясь его реакцией, нетерпеливо поёрзала, пытаясь привлечь внимание. Но он не реагировал, его грудная клетка высоко вздымалась, а язык то и дело скользил по пересохшим губам.       Хатаке долгое время морально готовился к этому важному моменту, хоть у него и не было практики, но теорию он изучил более чем тщательно, а когда дошло до применения полученных знаний — просто растерялся.       — Нравится? Ну же, коснись меня… — ласково прошептала, не в силах сдержать улыбку.       О, она знала, что нравится, видела, как выделяется предэякуляторная смазка, пачкая его бельё.       Сморгнув замешательство, Какаши кладёт ладони на острые колени и, поглаживая, руками скользит по внутренней части бедра. Его дыхание замирает, когда он плавным движением пальцев раздвигает мокрые припухшие складки, и обводит трепещущие края. Мучительно дразня, кружа по кругу, он размазывает липкую влагу между розовых шёлковых дорожек, и вновь возвращая пальцы на клитор, разгоняет в ней эйфорию до предела.       Сакура зажмурила глаза до цветных сполохов, когда почувствовала, как под кожей неудержимой вибрацией прошла дрожь, и её рот с судорожным вздохом приоткрывается в немом крике.       Его взгляд тут же устремляется на девичье лицо, глаза с жадностью впитывают её наслаждение, от чего Хатаке впервые чувствует эту всепоглощающую власть, и он бы солгал, сказав, что ему это не понравилось. Едва ли Какаши знал, что делает, но, казалось, его руки и губы точно знали, как доставить ей удовольствие. Была ли это интуиция или связь между ними подсказывала все её чувствительные точки, или же всё сразу?       Для Харуно же его скрытая сторона стала неожиданностью, и она почти винила себя в том, что пропустила момент, когда мужчина перестроился из милой булочки в секс-машину. И где он успел этому научиться? Сакура не хотела думать об этом, не хотела думать о том, что у её дикаря кто-то мог быть до неё. Харуно не имела права на ревность, не имела прав на него, почему её вообще это волнует?       Это совершенно не то, о чём она должна сейчас думать, и должна ли вообще в такой момент?       Внимательно следя за реакцией девушки, Какаши медленно вводит во влагалище два пальца, чувствуя как горячие стенки плотно обхватывают его фаланги, и с мокрым, хлюпающим звуком, начал совершать поступательные движения, имитируя толчки.       Новая волна удовольствия прокатилась по телу, прогоняя ненужные мысли из головы.       Сакура сладко застонала, запрокинув голову, и от этого звука у Хатаке закипает кровь: его свободная рука скользнула по выгнутой шее, проходясь пальцами по груди, и ниже по выступающим рёбрам.       Очень близко, ещё чуть-чуть.       — Иди ко мне… — с нетерпением прошептала она, обхватив ногами его талию, и притягивая ближе к себе.       Какаши почти падает на неё, но вовремя выставляет руку перед собой, находя опору, однако девушке хотелось прижаться к нему, ощутить горячую кожу, тяжесть тела.       Сакуре было мало его рук, пальцев: она хотела почувствовать его полностью, хотела кончить от ощущения его пульсирующего члена внутри. Острые коготки тут же впиваются в плечи, оставляя на коже багровые полосы, а её губы припадают к его губам в неистовом, жаждущем поцелуе.       — Я хочу тебя, — простонала она в его рот, провоцируя у мужчины стремительный марш мурашек по телу.       Эти слова словно музыка, ласкающая слух. Хатаке мечтал об этом моменте, и его член, в подтверждении этого факта, болезненно дёрнулся, вырывая у него низкий горловой стон.       Прикусив массивный подбородок, Харуно прокладывает маршрут из влажных поцелуев, обводя линию скул, пока её острые коготки слегка оттягивали трикотаж боксеров.       — Сделай это, вставь его… — обжигая его ухо шёпотом, Сакура прытко скользнула рукой внутрь, и ощутимо сжала член ладонью. Большой палец лёгким движением коснулся головки, размазывая вязкую смазку, заставляя каждый мускул его тела напрячься, в попытке унять дрожь.       Опираясь на лопатки и переднюю часть стопы, Харуно, выгибаясь, приподнимает таз и, едва касаясь, проводит чувствительной вершиной по влажному бархату промежности.       — А-х-х… — не сдержав шумных выдох, Какаши приоткрывает рот наступающих эмоций, которые не давали возможности дышать. — Прошу, скажи это ещё раз. Скажи, что хочешь… — просит он почти умоляющий голосом, когда их лбы соприкасаются.       — Я хочу тебя… — простонала Сакура томным голосом.       Не желая больше медлить, Хатаке обхватил член рукой, и приставил головку к истекающему от желания входу. Его дыхание застывает, когда он мучительно медленно погружает плоть в обжигающий шёлк её лона.       Их взгляды вновь встречаются, и он неотрывно следит за тем, как слёзы закипают в уголках её глаз.       — М-м-м… — сдавленно промычала она, вцепившись ногтями в рельефную спину.       В точке слияния мучительно приятно, а внутри горячо и тесно, от чего пальцы его ног поджимаются от переполняющих эмоций. Всепоглощающее ощущение полноценности объединило их тела, так что понять, где начиналась или заканчивалась их связь — было невозможно.       Опасливо выгнув спину, Сакура меняет угол наклона, и штормовая волна «я-кончу-прямо-сейчас» накрыла его с головой. Зубы невольно скрипнули друг о друга, а тело задрожало от напряжения.       Она инстинктивно потянулась вперёд, и успокаивающим жестом коснулась пепельных волос.       Харуно слушала его тяжелое, сбивчивое дыхание. Смотрела из-под влажных ресниц, как перекатываются желваки на его скулах, в попытке сдержать преждевременную эякуляцию.       Всеми силами Хатаке пытался свыкнуться с ощущениями тугого, влажного жара, обнимающего его член и, призывая всё своё самообладание, медленно вышел из неё, и резким рывком толкнулся внутрь.       — О, Ками… — дрожащий вдох. — Только не останавливайся… прошу, — на выдохе, едва слышно прошептала она.       Страстные стенания, влажные шлепки от соприкосновения двух тел, эхом отражались от стен, наполняя комнату. Часто и хрипло дыша, он вновь и вновь врывался в горячее нутро грубыми размашистыми толчками, попутно собирая с женских губ сладкие стоны удовольствия. Кожа покрылась липким потом, скатывающимся крупными каплями по всему телу. Внизу живота стремительно нарастал жар, который превращался в пламя. Яркое разгорающееся пламя охватило их, и они всецело подчиняются этой беснующейся стихии, сливаясь воедино, охваченные диффузией.       Из последних сил сдерживая натиск подступающей кульминации, находясь на грани, на той самой грани, когда желаешь кончить и медлишь, продлевая сладкую пытку. Резче, сильнее, глубже, утыкаясь головкой в шейку матки. Вдыхая её едва уловимый нежный аромат, прижимаясь, жадно впитывая влажное тепло, он прильнул губами к шее, ощущая вкус бешено пульсирующей жилки.       Это девушка первая и последняя, стук чьего сердца он ощущал так отчётливо. Нейроны вокруг наэлектризовались до предела.       Ещё мгновение, ещё лишь миг. И их накрывает.       Выгибающий до хруста костей оргазм, ломающий всё тело, рассеивающий сознание в космическую пыль.       Все ограничители сорваны, наконец, соединив их души навсегда.       Улыбаясь этому всепоглощающему ощущению полноценности, Хатаке поклялся себе, что воспользуется каждой возможностью, чтобы вновь оказаться внутри неё, так что его тело никогда не забудет о том, что такое секс.       Сакура обняла мужчину за шею и, обхватив ногами его талию, плотнее прижала к себе так, чтобы их лбы соприкасались.       — Спасибо... — едва слышно прошептал Хатаке, не зная, кого благодарит за этот момент… Возможно, судьбу?       Так же, как не знала Сакура: почему её губы мелко дрожат, а глаза наполняются сверкающей влагой, но они оба чувствовали, что в этот переломный момент абсолютно счастливы.       Учащённое дыхание постепенно выравнивается, а влажные ресницы, трепеща, слипаются, и Харуно проваливается в сон.       Опираясь на предплечье, Какаши буквально находился в подвешенном состоянии, и от долгой неподвижности все мышцы тела затекли. Он аккуратно отцепил девушку от себя, боясь ненароком разбудить, и бесшумно опустился рядом.       Харуно чуть вздрогнула от потерянного тепла: её кожа покрылась мурашками, а волоски на ней встали дыбом.       Уголки губ изгибаются в мягкой улыбке, и он едва касается поцелуем её плеча, после бережно накрывает одеялом умаявшуюся, но абсолютно довольную девушку. Нежным, заботливым движением руки, он убирает с лица влажные пряди, с неким теплом любуясь её умиротворённым лицом.       Всю ночь прислушиваясь к размеренному дыханию, Хатаке ни на минуту не смыкал глаз, боясь, что этот счастливый момент окажется просто сном, что его отважная принцесса растворится в лучах рассветного солнца.       Лучи проворно проникают в окно, путаются в занавесках и, щекоча глаза, ласкают розовый шёлк волос, переливаясь тёплыми персиковыми цветами.       Сквозь сон Сакура почувствовала, как грубые подушечки пальцев, едва касаясь, скользят по её обнажённой спине.       — Ты не мог бы меня вот так не гладить? — не открывая глаз, проговаривает она чуть хриплым голосом.       — Как? — насмешливо хмыкнул Хатаке.       — Щекотно… Просто я хочу спать, а ты мне мешаешь.       Какаши перемещает руку на бедро, ощутимо сжимая упругую плоть.       Перевернувшись, Харуно ложится на спину, вдавливая чужую конечность в матрац. Она слышит приглушённый смех и приоткрывает один глаз.       — Что с лицом? — Сакура притворно нахмурилась, изучая лицо мужчины. — Ты заключил сделку с дьяволом, тут нечему радоваться, — прозвучало серьёзно и предостерегающе.       Хатаке посмотрел на девушку в ответ, и пепельная бровь лукаво изогнулась. Его глаза смотрели очень серьёзно, но уже через мгновение в них заискрились смешинки.       — Не смешно, — по слогам проговаривает она. — Ты ещё пожалеешь о том, что связался со мной, — в каждом слове сквозило раздражением.       — Неужели? — в голосе слышалась улыбка.       — Я постоянно пропадаю на работе, у меня не хватает времени на уборку или готовку… да, даже если бы и было, то я бы не стала. Ненавижу готовить! И вообще, я ленивая! И ещё… — Харуно вдруг замолкает, и её взгляд падает на его плотно сжатые губы.       — Что ты ржёшь? — взвизгнула она.       И в эту же секунду из его лёгких вырвался смех. Такой искренний и заразительный, что женские губы невольно изогнулись в смущённой улыбке.       — Завались, иначе я тебя покалечу, — кинув в него подушку, она, невольно надувшись, отвела глаза в сторону.       — Напомню, если ты вдруг забыла: я с детства жил на необитаемом острове, заполненным смертоносными хищниками. Справился с ними, значит и с тобой, уж, как-нибудь, справлюсь.       — Справился он, — с сарказмом передразнила Сакура, кисло скривившись.       — Не кривляйся, а то морщины появятся, — произнёс он с мягкой улыбкой, любуясь её лицом.       — Ах, ты… тебе лишь бы помоложе, старый извращенец! А вот и буду! Тебе придётся любить меня старой и морщинистой… — начала причитать Харуно.       Дикарь был готов к тому, чтобы она портила ему нервы хоть всю оставшуюся жизнь и даже больше — он бы наслаждался этим ощущением.       Перевернувшись, Какаши осторожно придавливает её своим телом, и фиксирует одной рукой тонкие запястья над головой. Харуно не оказывает сопротивления, лишь неосознанно выдыхает.       Зарывшись лицом в розовые волосы, он втягивает их запах, чувствуя, как волна возрастающего нетерпения захватывает каждую частичку тела, словно оно уже не принадлежит ему. Влажная дорожка поцелуев спускается по бледной шее, оставляя плотоядные следы. Свободной рукой Хатаке закидывает её ногу на талию, прижимаясь возбужденной плотью к влажной промежности, срывая с губ едва слышный стон.       — Для старого извращенца ты слишком энергичный, прибереги здоровье до лучших времён, — слабым голосом возразила Харуно, с трудом пытаясь сохранить крупицы напускного хладнокровия.       — Здесь, с тобой и сейчас, это и есть лучшее время, — хрипло выдохнув, Хатаке припадает к зовущим губам долгим, влажным поцелуем.       Впереди Сакуре ещё только предстоит узнать: насколько дикарь может быть голоден и ненасытен, так же, как и Какаши предстоит многое узнать о ней.       Они еще поговорят о том, чтобы жить вместе, и Какаши обязательно убедит её в том, что это необходимо. Поговорят о браке, детях, и временами всё будет сложно, но возможно…       Нет, они обязательно будут счастливы, ведь ради счастья они пересекли океаны, чтобы найти друг друга, и выжили, чтобы дать шанс этим чувствами вырасти во что-то большее.