Muggle games

— Лили, положи мантию брата на место! — в суматохе крикнула Джинни, заметив, как ее дочь в очередной раз проскальзывает в комнату Альбуса и, оглядываясь по сторонам, вытаскивает школьную мантию брата из открытого чемодана с беспорядочно брошенными в него вещами. Услышав голос матери, Лили вздрогнула и недовольно принялась стягивать с себя мантию Альбуса. — Погоди, осталось недолго. Успеешь еще поносить школьную форму, не волнуйся.  — Два года, — всхлипнула она в ответ, — а я хочу сейчас!       Из-за того, что мантия была слишком велика Лили, она умудрилась в ней запутаться, поэтому Джинни пришлось помочь ей освободиться из пут черной школьной формы.  — Не буду! Не буду я в Слизерине! — Альбус с Джеймсом бегали по дому; у последнего в руке была зажата волшебная палочка, и он бежал вслед за братом, пугая его нелепыми заклинаниями и обещаниями того, что он сейчас наколдует ему поросячий хвост. Или после Церемонии распределения, если Альбус сядет за стол Слизерина… При этом из кончика его волшебной палочки сыпались разноцветные искры.  — Джеймс, прекрати! — вмешалась Джинни.  — Да я только сказал, что он может попасть в Слизерин, — Джеймс улыбнулся младшему брату. — Что тут такого? Он ведь правда может попасть в Сли…  — Джеймс, — твердо произнес Гарри, оторвавшись от приготовления ужина. Лишь твердый голос отца смог заставить Джеймса замолчать.  — Пап, а что это? — дрожащий от любопытства голос Лили прорезал зазвеневшую тишину. Обернувшись, Гарри увидел, как Лили сидит на полу в другом конце комнаты перед раскрытым чемоданом.       Его чемоданом.       Старым школьным чемоданом…  — Здесь столько всего… Ой, это что, тетя Гермиона и дядя Рон? — Лили оглянулась в сторону отца, держа в руках потрепанный фотоальбом в кожаной обложке с практически выцветшим гербом Хогвартса, украшавшим ее.  — Они самые, — улыбнулся Гарри. Лили с воодушевлением продолжила листать страницы альбома, не оставляя ни одну фотографию без восторженного комментария.  — А почему фотографии не двигаются? — нахмурился Альбус, заглянув через плечо сестры.  — Потому, что они сняты на магловский фотоаппарат, — вклинился Джеймс.  — Волшебные шахматы? — прошептала она, водя пальцем над фотографией. — Ты обещал меня научить в них играть. Я постоянно проигрываю Джеймсу…  — А как же, — гордо усмехнулся тот.  — Это Нора? — нахмурилась Лили. — Она совершенно не изменилась за все то время… И дядя Фред тоже тут…  — Думаю, воспоминаний на сегодня достаточно, — произнес Гарри, покосившись на Джинни, которая раскладывала вещи в чемодане Альбуса немного усерднее, чем следовало бы.  — Погоди, а это кто? — нахмурилась Лили, остановившись на последней странице альбома.  — Малфой? — нахмурился Джеймс, взглянув на отца.  — Почему… почему он… держит тебя за руку? — прошептал Альбус, заглянув через плечо Лили. — И где это?  — Вот теперь точно достаточно воспоминаний на сегодня, — отчеканила Джинни.  — Нет, погоди, — настаивал Джеймс. — Что это все значит?  — Джеймс Альбус Поттер…  — Все в порядке, Джинни, — негромко сказал Гарри, подойдя к ней и приобняв ее за плечи. — В моих планах не было посвящать вас… во все это, но раз я не сумел хорошо спрятать свои вещи, — он подмигнул Лили, неловко переводившей взгляд с фотографии на отца, — то смогу рассказать хорошую историю. Как насчёт сказки на ночь?  — Папа, мы уже не маленькие! — возмутился Альбус.  — Тише! — шикнули на него Джеймс и Лили.  — В общем, жили как-то два волшебника. Один из них был напуганным мальчишкой в поношенных старых вещах, совершенно не понимающий кто он в этом мире и что его ждёт. А второй… — Гарри прищурился, переведя взгляд на детей. — Второй был высокомерным самоуверенным гордецом, считавшим себя выше других людей.  — Он был злодеем? — спросила Лили, прервав отца.  — Нет, я так не думаю. Он был хорошим волшебником, но сложилось так, что он служил не тому королю. Его король — вот кто был истинный злодей. Он отдавал приказы своим подданным, заставлял их делать грязные вещи, полностью управлял их разумом, пока его руки оставались чисты, — оглядев детей, Гарри понял, что они и в самом деле заслушались. — И сложилось так, что два этих волшебника оказались во враждующих друг с другом королевствах.  — Они были рыцарями? — восторженно прошептал Альбус.  — Они были волшебниками! — возразил Джеймс. — Они были волшебниками, потому что могли творить магию, — Гарри взглянул на старшего сына. — И они были рыцарями, потому что у них была одна цель, и они сплотились вместе, чтобы ее достичь, и у них был лидер, — он перевёл взгляд на воссиявшего Альбуса. — Первый волшебник стремился принести свет в этот мир, а король второго — посеять в нем тьму. Вражда между ними длилась с того самого момента, как они впервые встретились, а знали они друг друга добрую половину своей жизни. Но однажды, в очередной битве между светом и тьмой, второй волшебник опустил свою палочку и отказался идти против другого волшебника, которого он считал своим врагом. Тогда и первый волшебник опустил свою палочку. Но ему стало интересно, почему же человек, которого, ему казалось, он знал лучше, чем самого себя, вдруг сложил своё оружие, и, уйдя с поля боя, эти двое волшебников разговорились. Вскоре они поняли, что цель у них одна — искоренить зло и тьму, населяющие этот мир, и принести в него добро.  — Но почему тогда второй волшебник избрал своим королем злодея? — нахмурился Альбус.  — Он его не избирал, — мягко ответил Гарри. — Он никогда не считал того злодея своим королем, но был вынужден ему служить и слушаться во всем.  — Но почему?  — Потому, что король наложил страшное проклятие на семью этого волшебника, и спасти жизни своих родных он мог лишь таким способом.  — И что случилось, когда он стал союзником своему врагу? — не удержалась Лили.  — В тот день светлых волшебников, рыцарей цветов и солнца, стало на одного человека больше. Не официально, нет, но глубоко в душе они понимали, кто является истинным злодеем. Их становилось больше с каждым днём, все новые и новые люди отваживались принять эту битву, которая была неизбежна. И вскоре война была закончена. Светлые волшебники одержали победу над темными магами.  — И те два волшебника стали дружить?  — Поначалу — да. Они стали много общаться и обнаружили, что между ними больше общего, чем они предполагали. Но им пришлось скрывать свою дружбу от других волшебников.  — Но почему? — нахмурился Альбус. — Если победило добро, то почему эти волшебники не могли давать это добро другим?  — Поверь, Ал, я до сих пор задаюсь этим вопросом, — тяжело вздохнул Гарри.  — Но все волшебники все равно прознали про их дружбу? — не сводя взгляд с отца, спосил Джеймс.  — Да. Из-за этого им пришлось… перестать дружить.  — О, нет, — разочаровано протянула Лили, спустившись откуда-то с облаков. — Очередная сказка с плохим концом.  — Это жизнь, Лили, — улыбнулась Джинни, потрепав дочь по голове. — Здесь не всегда все хорошо кончается.  — Эта сказка была про тебя и Малфоя, пап? — спросил Джеймс, но в его интонации не было вопроса. Он понял это, как и Лили, как и Альбус.  — Ужин? — спросил Гарри, поднимаясь с кровати Альбуса. Вернувшись на кухню, он принялся раскладывать еду по тарелкам, но краем глаза заметил, как Джеймс вытаскивает что-то блестящее из его чемодана. — Я все вижу, Джеймс. Положи золотой снитч на место.  — Ну пап!  — Я не буду повторять дважды.       Недовольно пробурчав что-то себе под нос, Джеймс сунул снитч в чемодан Гарри и вернулся на кухню.  — А где Альбус? — нахмурилась Джинни.  — Наверное, до сих пор сидит перед чемоданом, — вздохнул Гарри.       Вернувшись в комнату к сыну, он и вправду застал его сидящим на полу. В руках у него была потрепанная тетрадь с черной обложкой, которую Гарри узнал с первого взгляда.  — Пап, прости, я…  — Все в порядке, Ал, — негромко произнес он, присаживаясь рядом с сыном.  — Мне не следовало брать твои вещи, — он закрыл тетрадь и сложил ее обратно в чемодан. — Просто… Малфой, Драко Малфой, он же был слизеринцем?  — Конечно.  — Но ты… все равно дружил с ним, так?  — Да, — усмехнулся Гарри. — Он был хорошим человеком. Наверняка, он и сейчас совершенно не изменился. Факультет не предопределяет тебя, Альбус. И если Распределяющая шляпа решит, что твое место в Слизерине, то это не значит, что ты станешь темным магом или все твои друзья и семья от тебя отвернутся. Это не значит, что ты плохой или какой-то неправильный, нет. Это просто будет означать, что хитрости и ума в тебе гораздо больше.  — То есть… вы все равно будете меня любить?  — Конечно, — рассмеялся Гарри, обнимая сына. — Для нас не важно, какой из факультетов приобретет такого отличного ученика, как ты. Но если это важно для тебя, то ты сможешь сам выбрать между Гриффиндором и Слизерином. Распределяющая шляпа учтет твое желание.  — Правда?  — Мое она учла.

***

 — Где они? — с тревогой спросил Альбус, глядя на туманные очертания снующих всюду людей.  — Мы их найдем, — успокоила его Джинни.       Но разобрать лица в густом тумане паровозов было трудно. Голоса, чьих обладателей поглотил дым, звучали неестественно громко. Но вскоре из тумана возникла группа людей, стоящих у последнего вагона. Лишь подойдя совсем близко, Гарри, Джинни, Лили и Альбус смогли ясно увидеть их лица.  — Привет! — сказал Альбус с огромным облегчением в голосе.       Роза, уже переодетая в новую форму Хогвартса, встретила его сияющей улыбкой.  — Гарри! — воссияла Гермиона, приобняв его. Следом за ним с распахнутыми объятиями его встретил Рон. Рядом с ними Лили и Хьюго, младший брат Розы, увлеченно спорили о том, на какой факультет их распределят, когда они наконец приедут в Ховгартс.  — Если ты попадешь не в Гриффиндор, мы лишим тебя наследства, — шутливо сказал Рон. — Так что делай свой свободный выбор.  — Рон! — засмеялась Гермиона вместе с Лили и Хьюго.  — Смотри, — полушепотом сказал Рон, вмиг став серьезным. Поймав взгляд Гарри, он кивком указал в сторону, где в пятидесяти ярдах от них стояли три фигуры. Пар в это мгновение рассеялся, и небольшую группу было отчетливо видно.  — Это Драко Малфой? — негромко спросил Альбус, оказавшись рядом с отцом.  — Да, — выдохнул Гарри.       Это и вправду был Драко Малфой с женой и сыном, в наглухо застегнутом черном пальто. Гарри узнал стоящую рядом с ним Асторию. Надо лбом, который прорезали морщины, появились небольшие залысины, и от этого вытянутый подбородок казался еще длиннее. Сын его был похож на отца не меньше, чем Альбус на Гарри. Заметив смотрящих на него друзей, Драко коротко кивнул им и, на мгновение задержав взгляд на лице Гарри, отвернулся.  — А это, должно быть, маленький Скорпиус, — полушепотом сказал Рон. — Ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене, Роза!..  — Рон, прошу тебя…       Голоса, словно симфонии, меркли и сливались воедино в ушах Гарри, и вскоре он совсем перестал вникать в то, о чем они говорят. Пучина воспоминаний, такая ненавистная ему, в очередной раз поглотила его с головой. Все это время он уверял себя в том, что счастлив, и ему действительно было хорошо с Джинни. Они воспитали прекрасных детей… Но стоило лишь одному взгляду коснуться его лица, чтобы заставить его сомневаться. Жалеть. Утопать в пучине несказанных слов и упущенных мгновений. Опять.  — Уже почти одиннадцать. Вам пора заходить в вагон, — голос Гермионы слился с гудком паровоза, вернув Гарри в реальность.       Смеющийся Джеймс подставил щеку под поцелуй матери, на бегу обнял отца и быстро вскочил в стремительно заполняющийся вагон. Помахав им из окна, он побежал по коридору отыскивать своих друзей.  — До Рождества, Ал, — улыбнулся Гарри, обнимая сына. Заглянув в его глаза, что он унаследовал от Лили, он увидел плескавшийся в них страх перед грядущим распределением. — Все будет хорошо.  — Мы любим тебя, — улыбнулась Джинни, поцеловав сына на прощание. — С тобой все будет в порядке.       Однако в уверенных словах младшей Уизли Гарри сумел различить волнение и страх. Пусть не такой сильный, как у Альбуса, но он тоже плескался в ее сердце. В их сердцах.       В этот момент по всему алому поезду захлопали двери, смутные фигуры родителей толпой устремились вперед с прощальными поцелуями и последними наставлениями. Альбус вскочил в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь. Из всех окон вагона высовывались школьники, и Гарри не замечал того, что все они были обращены к нему.       Поезд тронулся, и Гарри пошел рядом с ним по платформе, как и сотни других родителей, улыбаясь сыну. Джинни махала ему рукой. Он улыбался, хотя вид поезда, уносящего вдаль его детей, заставил душу его наполниться грустью.       Оглянувшись, он увидел как Драко вместе с Асторией идут за разгоняющимся поездом, машут и улыбаются так же, как и все остальные родители. Гарри не мог не заметить то, как сильно постарел Малфой за эти девятнадцать лет. И даже взгляд его пепельных глаз изменился. Не было в нем той дерзости и заносчивости, с какой он впервые посмотрел на Поттера. Даже когда они уезжали из Хогвартса в последний раз, в нем было больше жизни, чем сейчас.       «До Рождества, — думал Гарри, покидая вокзал. — До скорой встречи, Драко Малфой».