Недостижимая

      Сейчас была как раз та самая ночь перед Рождеством, которая в Хогвартсе была отмечена специальным праздником, нечего таить, что это был Святочный бал.       Гарри, одна из чемпионок (правда, она была не совсем правильной и честной чемпионкой: ей ещё совсем далеко до семнадцати! Но виновата тут не она, и поделать ничего с этим не может) Турнира Трёх Волшебников, сейчас стояла в небольшой комнате, которая была предназначена для девушек четвёртого курса, и была явно недовольна тем, что, видите ли, кто-то давным-давно решил устроить непонятный и совсем бесполезный бал! Мало того, что он проводился ночью (а Гарри была из тех, кто любит хорошенечко вздремнуть, часиков так до десяти), не давая нормальным людям увидеть прекрасные сны (удивительно! Даже Макгонагалл, следящая за порядком на своём факультете, видно, была очень радостной по поводу этого события), так ещё и наделали тут разных всяких обязательств: платья, уложенные прически, танцы, кавалеры. Фи! Поттер до сих пор не понимает, к чему это все, но поделать с этим ничего не может, будь даже самой любимой ученицей Снейпа.       Гарри раздраженно смотрит в зеркало, видя в нем лишь несчастную девчонку с темными, как уголь, волосами, которые побывали под воздействием ее лучшей подруги, и из вечного гнезда превратились в симпатичную уложенную мальвинку и сто раз отмытую десятками разных заклинаний из журнала «Красота Юных Волшебниц». На страдающей гриффиндорке было длинное платье с лиловым и сиреневым оттенками, да ещё и хорошо подвязанным поясом, который идеально подчеркивал талию девушки, и хотя наряд был выбран с крайней ленью и неохотой хозяйки, которая «на отвали» слушала все рекомендации Гермионы по фигуре и стилю, платье было будто бы сшито для неё: так оно хорошо сидело и шло Гарри, под цвет одежки на ранее непослушных волосах Поттер находилась заколка в виде цветка сирени, а длинные митенки такого же цвета тоже необычайно шли ей. Не стоит забывать и про визажистские умения всемогущей Гермионы Грейнджер, которая так поколдовала над лицом подруги, что та даже себя и вовсе не узнала. На самом деле, макияж был умеренным и не слишком бросался в глаза, но как заявила сама чемпионка, она любит больше естественность. В общем, если Гарри считает сейчас себя штукатуркой в платье, то это не значит, что так считают все.       Сама же Гермиона, кажется, волновалась за всех девочек Хогвартса вместе взятых: она носилась по пустой комнате туда-сюда (Парвати и Лаванда уже ушли к своим кавалерам), то к зеркалу, то к Гарри, не замечая, что такими темпами ее волосы могут попасть в то же состояние, что и у Поттер в обычное время. Сама Грейнджер тоже была не промах: голубое пышное (но не очень) платье, хоть и не выделяло и без того худые бёдра Гермионы или верхнюю часть торса, но зато показывало лёгкость девушки и её свободу, а лицо, некогда спрятанное в многочисленных книгах и испачканное чернилами, сейчас было украшено различными тенями и пудрами, а также множеством заклинаний из того же самого журнала.       — Га-а-а-ари, — тянет и без того запыхавшаяся Гермиона, плюхаясь на кровать из-за быстрого бега в разные стороны комнаты. — Ты мне так и не сказала, с кем ты идёшь?       Гарри виновато вздыхает: про тот случай она никому не рассказывала, особенно Рону и Гермионе, лишь ответила, что ее пригласили, и она, как обещала, ответила согласием. Двое друзей были крайне заинтригованы кавалером подруги, но на все вопросы о нем, Поттер решительно отнекивалась и совершенно не хотела говорить. Сами узнают, чуть-чуть ждать осталось!       — Это не Снейп, не Грюм, не Хагрид и никто из других преподавателей, — подсказала Гарри, нахмурившись. Ну вот, всего пару мгновений и Грейнджер сама увидит партнера подруги, если, конечно, ее не обманули. Гарри мысленно простонала, снова возвращаясь к плохим мыслям, казалось бы, в такой праздничный день.       — Это хорошо, — хихикает нетерпеливая Гермиона, но принимает поражение и больше не пытается раздражать подругу вопросами. Что ж, ее дело! — Будем выходить?       Гарри невесело хмыкает, все ещё оглядывая своё зеркальное отражение. Ясное дело, выходить! Конечно, будь ее воля, она бы и провела здесь всю ночь, в любимой комнате для девочек, но поделать ничего нельзя, поэтому Поттер неуверенно кивает. Гермиона отвечает таким же кивком и подхватывает подругу за руку.       — Э-э-эй, если это Колин Криви или Игорь Каркаров, не надо так переживать, честно, — добродушно подтрунивает Гермиона, радостно хохоча со своих же слов. Гарри недовольно цыкает, но не может сдержать улыбки.       — Хорошо, постараюсь, — так же шутя с капельками насмешки отвечает Поттер и поднимается с такой излюбленной кровати. Она с Грейнджер спускается по лестнице: в гостиной абсолютно никого нет, от такой тишины и пустоты Гарри невольно съеживается. Девочки были последними.       Выйдя из гостиной, где почти пьяная Полная Дама с визгами оценивает «наряды нынешней молодежи», Гарри и ее подруга обнаруживают ждущего последнюю Виктора Крама в идеально аккуратной красной мантии Дурмстранга, который с наслаждением и удивлением встречает свою партнершу по танцам. Казалось, от красоты Гермионы он не может вымолвить и слова, поэтому просто нежно целует ее тыльную сторону ладони, а смущённая Грейнджер будто больше ничего не замечает, кроме очаровавшего ее болгара, который на целых три года старше ее. Гарри еле удерживается, чтобы не показать знак рвоты, но все-таки, это ее лучшая подруга, и хоть какое-то уважение к друзьям, несмотря на нелюбовь к сантиментам, она имеет.       Но вскоре подруга с ее кавалером забываются, когда в голову приходит новый поток мыслей: Гермиона с Крамом, это, конечно, хорошо, но кто-нибудь скажет Поттер, где же ее кавалер? Гарри оглядывает коридор, но тот встречает гриффиндорку пугающей темнотой и тишиной, что совсем ее не радует. Что ж, раз Малфой все-таки решил поиздеваться над ней, а тупое обещание Рону и Гермионе она провалила, Гарри решила, что будет шататься по замку одна, пока Рон веселится с Лавандой, а Гермиона восторженно и влюблённо моргает от речей ловца Болгарии, и никто про неё не вспомнит. Вот так вот!       Гарри гордо фыркнула и поспешила выполнить своё мысленное обещание. Она, громко стуча каблуками, пафосно зашагала, жалуясь в голове Мерлину на мир, несправедливость и Малфоя, который был просто фантастическим идиотом, раз решил, что сможет заставить ее прийти на бал одной или ещё лучше, опозорить перед всеми! Какой наивный дурак!       Малфой-Малфой-Малфой! Тьфу! Как же он бесит ее! То обзывается, то на бал приглашает, то кидает — его вообще, как говорится, фиг поймёшь, — этакая загадка, а не человек. И как она, умная-разумная Гарри, могла повестись на его провокации! Сейчас всё для неё в этом мире было глупым, а всё из-за этого Малфоя, который так испортил настроение.       Так сильно задумавшись, Поттер совсем не заметила, что шла прямо на человека, а поняла это, только когда врезалась. Она уже решила пойти дальше, проигнорировав несчастного, который попал под плохое настроение девчонки, пока владелец ее мыслей сам не начал разговор:       — Если ты устроила квест на твои поиски, то могла предупредить заранее, — голос Малфоя не звучал раздраженно, скорее даже с ноткой весёлости и нахальства. Поттер удивлённо подняла голову и с изумлением посмотрела на слизеринца. Он же ее вроде как кинул, нет?       — Малфой? — недоверчиво спрашивает она, все ещё пытаясь отойти от своих мыслей об этом дурацком блондине.       — Да-да, четырнадцать лет уже Малфой, — почти устало вздыхает он и совсем без стеснений берет Гарри под локоть. Та вспыхивает, будто спичка, явно поражённая такими открытыми действиями. Но несмотря на свою гордость, прекратить действия никак не может, да и, наверное, не хочет. — Пошли, Поттер, а то пока мы по замку будем шляться, все пропустим.       Гарри бушевала от слова «мы» во фразе Малфоя, будто она узнала что-то такое, что слизеринец и сам не думал, что говорит. Но гриффиндорка молчала, не рассматривая то, что у неё было много претензий к нему. Он знает, что девушек встречают у входа в их гостиную, а не неизвестно где в огромном замке? А что бесцеремонно хватать девушек неприлично, тоже знает?       — Ты танцевать-то хоть умеешь? — насмешливо обращается к ней Малфой, говоря абсолютно спокойным голосом, будто не он идёт на бал с Гарри Поттер.       — Умею! — стараясь не показывать обиды, недовольно шипит Гарри, пытаясь поспевать за быстро шагающим парнем.       Не беря в расчёт то, что Малфой все-таки появился, Гарри не переставала думать о нем иначе. Для неё он все равно был наглым белобрысым идиотом, который сейчас своим самодовольством бесил ещё больше. Это ее безумно раздражало! Раз он пригласил на бал ее, то можно было хотя бы вести себя соответствующе. Но тот, казалось, не замечал ее громких пыхтений и уверенно вёл за руку, явно не подвергавший сомнениям свою правоту.       Гарри думает, что выглядит она крайне глупо и нелепо в таком положении, учитывая, что сама Поттер очень трепетно относится к своему личному пространству и яро оберегает его границы. Сейчас хоть и с протестующим видом, но идёт под руку с Малфоем. Но к ее счастью, вокруг коридоры пустуют, и некому оценить происходящее, потому что все уже давно столпились в Большом Зале.       К месту праздника они все-таки дошли, правда, в гробовой тишине, которую прерывали лишь громкие стуки каблуков девушки. Большая толпа у входа говорила, что они не опоздали, и что все сейчас увидят… Ладно, Гарри медленно вдохнула и выдохнула и попыталась успокоиться, что не особо так получалось.       — Давай, возьми меня за руку, — со смешком ухмыльнулся Драко, будто подбадривая Поттер. — А то ещё подумают, будто я тебя насильно сюда привёл.       Гарри подумала, что в какой-то степени, так и есть, но ничего вслух не сказала, лишь неуверенно обвила своей тонкой рукой руку Малфоя, и хотя она старательно пыталась скрыть такую частую краску от лица, у неё совсем этого не выходило.       Поттер невзначай пыталась высмотреть силуэты Рона или Гермионы, но к великому ее счастью, они были уже внутри Большого Зала. Ожидания ее не оправдались: все были настолько увлечены собой и своей компанией, что вовсе и не замечали странную парочку вечера, что не могло не радовать Гарри. Единственной, кто наконец заметил их, оказалась Макгонагалл, которая в прелестной зелёной праздничной мантии, кого-то усиленно искала, неудивительно, что этим «кто-то» была Гарри:       — Поттер! Вот вы где! Я вас уже обыскалась. Вы и мистер… — профессор замешкалась на какое-то время с нескрываемым удивлением и ошеломлённостью рассматривая Драко. Она поглядела на них сквозь свои очки так внимательно, что Гарри невольно стало стыдно перед своим деканом. — И мистер Малфой готовы выходить? Я не помню, говорила вам, что чемпионы танцуют первыми?       Гарри мысленно (а может и не мысленно) простонала, посылая Мерлина и всю судьбу к черту, а на ее лице отразилось такое смятение и непринятие происходящего, что аж грустно становилось. Она не смотрела на Малфоя, но тот, похоже, оставался невозмутимым. Да за что ей это все? Если она думала, что сможет отстояться с ним в уголке, то глубоко ошибалась! По крайней мере, жизнь ее глубоко обломала.       Когда толпа рассосалась, и в коридоре остались только чемпионы с партнёрами, Гарри с ужасом заметила Гермиону, невольно повисшую на сильной руке Крама. Казалось, подруга была настолько очарована своим кавалером, что и не заметила Гарри и Драко. Но Поттер не могла не радоваться: чем позже узнаёт, тем дольше продержится Гарри без невыносимых вопросов и нотаций. Ну что, она что-ли виновата в том, что друзья устроили ей такое глупое предложение?       — Веселье намечается, да, Поттер? — как всегда протягивая слова, усмехнулся Малфой, проследивший за взглядом Гарри, который был направлен на Грейнджер и ловца Болгарии.       Гарри снова обиженно вспыхнула:       — Слушай, если тебе что-то не нравится, можешь идти! В конце концов, это не я себя приглашала! — стараясь говорить как можно тише, язвила Гарри, не скрывая своей обиды.       — А мне все нравится, — так же спокойно ответил ей Драко, прижимая ее руку к своей поближе, будто бы опасаясь, что своенравная гриффиндорка может сбежать. Лицо Гарри покрылось багровыми пятнами, и в этот раз она уже не могла отвернуться, поэтому приходилось лишь стыдливо закрывать щеки одной ладонью, что не гарантировало большого успеха.       Наконец к ним, а еще к Седрику Диггори с Чжоу Чанг (к ее совету все-таки прислушались), а так же ко Флёр Делакур и Роджеру Дэвису, подошла Макгонагалл и как всегда своим строгим голосом повелела им построиться. Гарри это совсем не нравилось, но ослушаться профессора она не смела.       Малфой был уверен в себе, но эта уверенность Гарри, к сожалению, не передавалась, что очень огорчало последнюю.       Через несколько секунд зазвучала праздничная музыка, призывавшая чемпионов выйти ко всем на показ. Как только Гарри сделала первый шаг, она тут же ощутила, что все взгляды прикованы к ним. Ну, как к ним: Виктор и Гермиона были тоже удивительной, нашумевшей парой, но шёпот и удивленные возгласы указывали на то, что она с Драко поразили всех ещё больше. Отлично, сейчас ещё заявится Рита Скитер, и первой полосы в Пророке с этим до жути самодовольным блондином ей не миновать.       Дойдя до специально отведённого места для танцев, Гарри опомнилась от своих мыслей и еле-еле сообразила, что нужно положить свою руку на плечо Малфою, а вторую вложить в его ладонь. Драко резким жестом притянул Поттер к себе за талию, на что Гарри снова заалела; так уверенно действовал слизеринец по отношению к ней. Мерлин, и что же она ему позволяет! Но иного выхода не было: она и так согласилась на эту авантюру с Роном и Гермионой, вот, теперь отрабатывай!       Зазвучала приятная музыка вальса, и танцоры начали своё движение. Гарри действовала строго по схеме, которой ее обучала сама Макгонагалл, и ни разу не наступила Малфою на ноги.       Драко прокрутил ее вокруг себя, на что тело Гарри отреагировало моментально, заставив его обладательницу вновь порозоветь. Поттер столько уже краснела за этот вечер, что многие, наверное, должны подумать, что та просто переборщила с румянами: настолько красным было ее лицо. Малфой приподнял ее за талию, вынудив опереться о его плечи руками. Несмотря на то, что пару дней назад они и весь Хогвартс могли заявить, что считают друг друга заклятыми врагами, Гарри ощущала такую лёгкость без малейшего намёка на напряжение в танце с Драко, что ей самой становилось от этого удивительно. Как так всего за некоторое время человек, которого она яро обзывала, и тот обзывался в ответ, заставлял ее смущаться бесчисленное количество раз? Пока никто ответа на вопрос Поттер дать не мог, но сама Гарри чувствовала, что скоро узнаёт ответ на свой мучительный вопрос.       А пока они, «заклятые враги», а ещё ползала, кружатся в такт музыке, и перед Гарри так близко ухмыляющееся лицо Малфоя, что ей хочется с ним что-то сделать. Что-то такое невообразимое, что и он, и зал, и даже она несомненно бы удивились. Но сейчас Поттер не знает, что именно за чувство ее посетило, и поэтому будет дальше слаженно танцевать, уже не мучая себя попытками скрыть краску на лице.       Наконец, спустя долгих четыре минуты, танцы заканчиваются, и все те, кто принимал в них участие, сейчас радостные и глядят на человека напротив, с которыми танцевали. Гарри тоже глядит на Малфоя: ну вот, они отмучились! Драко, не отводя пристального внимательного взгляда с Поттер, вдруг неожиданно берет ее ладонь в свою и резко подносит к своему лицу, оставляя на ней чувственный поцелуй. Но не успевает Гарри удивиться, возмутиться или снова покраснеть, как Малфой поражает ее ещё больше.       Под восторженные и ошеломлённые крики Гермионы (и не только), которая только сейчас заметила свою подругу в компании слизеринца, Драко притягивает Гарри к себе и совсем по-малфоевски дарит многозначительный поцелуй в щеку и без того остолбеневшей его действиями, Гарри.